Мое призрачное Я

Когда я увидел перед собой Олегсея, чей образ не выходил из моей головы весь прошедший месяц, я невольно поверил, что сошел с ума. Я даже не сразу обратил внимание на то, что он излучает некое голубое свечение, которое, кажется, озаряло чуть ли не добрую часть всей комнаты. Как оказалось, это не все изменения, которые он претерпел: вместо ног у Олежи был длинный хвост, словно русалочий, только без чешуи и плавников на конце. Лишь спустя какое-то время я обратил внимание на то, что и сам не очень-то отличаюсь от парящего в воздухе парнишки: забавно, но из-за идентичного неестественного мерцания я тоже стал походить на свой старенький ночник, что навевал на меня спокойствие и сон мрачными ночами в детстве. А еще, помимо того, что сияние мое было намного тусклее, ноги никуда не пропали. Это радовало, но и создавало дополнительные вопросы, как и, в принципе, встреча с Олежей после такой продолжительной разлуки. Но эти видения — не совсем то, о чем должен сейчас переживать, ведь я все еще вне своего тела, а это уже веселило не так сильно. — Это что, шутка такая?.. Ты.. неужели ты действительно галлюцинация моего умирающего мозга?.. — не получив ответа, я обернулся, чтобы проверить свое бездыханное тело, и вскоре опять взирал на "Душнова", дожидаясь от того хоть какой-то реакции. Олежа, кажется, сам ждал объяснений, поскольку отчаянный взгляд его был полон страха и непонимания. Он всего пару секунд неуверенно смотрел мне прямо в глаза, вымолвил одно лишь "Боже...", быстро подлетел к телу, что-то бормоча и пытаясь хоть как-то помочь. Я же стоял парил в ступоре и до сих пор не понимал, реально ли происходящее, или все-таки это моя больная фантазия. Ведь такое вполне возможно, учитывая, как часто я думал о нем. — ...Антон, ты не переживай только, я помогу, я все исправлю, прошу, не волнуйся!.. — скорее всего, Олежа так успокаивал самого себя, потому как я на удивление, и бровью не повел. У меня все еще не получалось правильно оценить или хотя бы воспринять всерьез ситуацию, так что я пользовался моментом, чтобы.. не знаю. Просто наблюдать за Олежей. Следить за каждым его движением, не в силах помочь себе самому. Чувство нарастающей тревоги появилось лишь тогда, когда я отвлекся и уже не увидел никого рядом с собой. Я даже не успел окликнуть Олежу: заметил только, как растворяется его хвост. Точнее, он, кажется... прошел сквозь стену? Все это слишком, слишком странно, но перестать дивиться мне не пришлось: сейчас я наблюдаю за тем, как в комнату вбегает Побрацкий и, крепко схватив мое тело, обеспокоенно тащит его наружу. Подобный поступок был для Димы крайне нехарактерным, но, видимо, даже подлецы способны к эмпатии: он стер с моего лица красную маску, будто бы заботясь о моем секрете. Жалко только, что это все равно вряд ли поможет. Скорая на удивление приехала довольно быстро. Они забрали меня в больницу. Ну, выбора у меня все равно не было, я же противится никак не мог. Да и смысла в этом, в принципе, также не было. Как вскоре оказалось, я перенес клиническую смерть, потому что все симптомы определенно совпадали. Страшно ли было осознать это? Не настолько уж сильно, как когда мою душу (возможно, это называется так), резко потянуло обратно к телу. Охваченный испугом, я пришел в сознание. Сложно же будет потом объяснить врачам, откуда у меня такие раны или кто задушил меня в собственной комнате. А сейчас, пока врачи обрабатывают мои ссадины, я могу только вспоминать Олежин голос. Не стану врать: я многократно воспроизводил его аудиосообщения (в основном перед сном — это делало большую часть кошмаров не такими жестокими, оставшуюся же... не дай бог к ним когда-либо вернуться), но вновь услышать его вживую — не думаю хотя, что могу использовать такое слово — это совсем другое. Я постоянно думаю о том, как сильно по нему скучаю, но в итоге сказал тогда только какой-то бред про галлюцинации, и все. Господи, я назвал Олежу шуткой! Пока я лежал в больнице, на самом деле, у меня появилось много времени подумать обо всем. Было все еще очень сложно найти тому случаю адекватное объяснение, но я правда старался. Думал, рассматривал и перебирал самые разные версии, но, как оказалось, зря: когда я вернулся к себе в комнату, я отчетливо увидел Олежу, который был в разы спокойнее, чем тогда, но все равно немало взволнованным. Наши взгляды снова пересеклись, и пару секунд мы так и пялились друг на друга, явно не ведая, как же начать этот неизбежный разговор. — Так ты... Дипломатор снова вернулся? Я насторожился. — Ты серьезно? Тебя сейчас ЭТО волнует? — кажется, я немного перегнул палку. Я не часто повышал голос, и делал это только за редким исключением, но сейчас, когда осознание произошедшего подкрадывалось ко мне все ближе и ближе, я не смог себя сдерживать. Если честно, и без того довольно сложно поверить не сколько в то, что я встретил Олежу, а в существование сверхъестественных сил. Но как бы я ни был сейчас удивлен, не стоит обременять этим бедного парня. Он без того был слишком нервным. Даже при жизни. — Прости. Мне, наверное, стоит извиниться за то, что я тебе не помог, — начинает Олежа, неловко опуская взгляд куда-то в пол. Мне сразу же становится его жалко. — Я правда пытался, но иногда даже с согласия человека довольно сложно в него вселиться, а до каких-то предметов я дотронуться не мог, просто... не всегда получается, понимаешь? — после этого короткого, но вполне понятного объяснения, взгляд его перестал бегать и снова устремился на меня. Любые сомнения, что передо мной находился настоящий Олежа, исчезли, и винить в случившемся его я никак не собирался, да и все ведь обошлось, верно? Я благодарен тому, что неполадки у меня только с головой, но не с организмом в целом. Забавно, да? Я даже не скрываю того, что со мной что-то происходит, но все равно не хочу посещать специалиста. Просто не думаю, что они смогут что-то изменить. — Все в порядке, это просто.. странно, понимаешь? Я был уверен, что больше никогда тебя не увижу, но сейчас ты здесь, и тебя волнует только то, что я снова надел костюм Дипломатора? — я тихо хмыкнул, сложил руки на груди и вопросительно выгнул бровь, изображая явное недоумение. Вместе с этим мне нужно было сдерживать себя от попыток обнять Олежу, догадываясь, что ничем хорошим это не кончится. По крайней мере, не сейчас и не так. — Я все знаю, Антон, — чуть тише произносит Олежа, сразу замечая, что эта фраза не просто была услышана, но и очень меня заинтересовала. Он снова спешит объясниться и снова смущается, потому что ему приходится признаваться в не самых лучших поступках. — Я, как это сказать... следил за тобой, кажется. Иногда у меня получалось ненадолго пробраться в твою комнату, но чаще всего я наблюдал за тобой в коридоре. А потом ты переехал, и... я мог быть рядом намного чаще. Ну, точнее, теперь я всегда был рядом. И, может быть, ты даже чувствовал мое присутствие. Извини, если нарушил твои личные границы, просто я... — Соскучился? — я не дал ему договорить. Я будто знал, что Олегсей скажет именно это, и, судя по реакции, я попал прямо в яблочко. Скрывать факт нашей тоски друг по другу нелепо: это было видно невооружённым глазом, каждый из нас это понимал. Удивительно, но Олежа без раздумий кивнул, соглашаясь со мной. Просто не передать словами, как сильно меня это поразило. На душе стало капельку теплее. — Да, ну, в общем... — он снова замялся, будто пытаясь подобрать нужные слова для правильной интерпретации своих мыслей. — Я думаю, мы еще об этом поговорим, а сейчас мне кажется, что тебе лучше немного отдохнуть. — Верно...— я киваю, соглашаясь, и понимаю, что Олежа действительно прав. Я наверняка выглядел не лучшим образом, да и чувствовал себя тоже не очень хорошо. Странно, кстати, но моя бессонница никуда не пропала: за те дни, что я провел в больнице, у меня была прекрасная возможность выспаться, но пользоваться ей я, конечно, не стал. Не знаю почему, но заснуть все никак не удавалось, и большую часть ночи я проводил сидя или лежа на кровати. — Я разбужу тебя, если понадобится, — улыбнувшись, говорит Олежа, а себя я ловлю на том, что улыбаюсь в ответ. Впервые за долгое время я смотрю с такой нежностью не на его фотографии, а на него самого, и мысль об этом просто не укладывается у меня в голове. И ведь это из-за своей оплошности я сейчас не могу потеребить его и без того растрепанные волосы. Кажется, думать об этом настолько часто ну никак не нормально. — Благодарю, — отзываюсь я и начинаю готовиться к тому здоровому сну, которого мне так не хватало в последнее время. Я могу не переживать об Олеже — хоть он и мертв, от живого ничем не отличается. Ну, почти. Если он правда не глюк, воплощенный моим разумом. Было бы, по крайней мере, очень печально и обидно. Засыпаю я, на удивление, довольно быстро. Наверное, мой организм переутомился: никаких сил даже на самые банальные вещи совершенно просто не осталось. Я сразу погружаюсь в царство Морфея и надеюсь, что хотя бы этот день пройдет без приключений, но, увы, это не происходит. Сплю я неспокойно, постоянно кручусь и переворачиваюсь в попытках найти удобную позу. Необычно то, что я делаю все это действительно подсознательно, и контролировать это не получается. Не сейчас. А потом я открываю глаза. Но передо мной не стол, стоящий в общажной комнате, а вид на ночную Москву, к которому я, к слову, давно привык. У меня не самые лучшие ассоциации с этим местом, но поделать я ничего не могу. Будучи Дипломатором (в костюме которого я сейчас и находился), мне не раз приходилось бегать по крышам, а иногда после трудного задания я даже намеренно задерживался в таких местах. Смотреть на ночной город с высоты птичьего полета нравилось не только мне, но и Олеже. Я довольно часто приводил его на крышу общежития, и время от времени мы проводили там что-то вроде импровизированного пикника, который частенько заканчивался побегом от вахтерши. Не хотелось бы ее обижать, но женщина она не молодая, и отступление всегда заканчивалось более, чем удачно. В общем, сначала все было хорошо, и меня посещали такие приятные воспоминания, но потом что-то пошло не так. Я услышал, что сзади меня кто-то идет, и этим "кем-то" оказался Олежа. Только, почему-то, какой-то странный. Глаза его были уставшими, но также и стеклянными, будто неживыми. Он подходил ко мне медленно, будто опасаясь, что я смогу как-то ему навредить. Он.. он вел себя практически так же, как и до того, как стал со мной общаться, узнал про секрет. Я хотел ему что-то сказать, спросить, может, про его состояние, но не успел. Позади него, будто из ниоткуда, появился человек... Нет, скорее просто силуэт человека, который схватил несопротивляющегося Душнова, заломал ему руки, и повел того к краю. Я знаю, чем это закончится, и мурашки крадутся по моей спине. Я правда пытался сделать хоть что-нибудь, но не мог даже сдвинуться с места. Ноги мои будто приклеили чем-то или прибили гвоздями к полу, я мог только смотреть, как этот черный, словно уголь или смола, человек ведет Олежу к обрыву. Я кричал, пытался их хоть как-то остановить, но это казалось бесполезным. Даже Олежа, кажется, не слышал меня вовсе, и это все только усложняло. Я продолжал вопить, умолял убийцу о пощаде, в какой-то момент у меня даже получилось сдвинуться с места. Осознав это, я тут же подбежал к краю. Черный человек испарился, будто освобождая мне путь к Олегсею, которого уже отпустили на произвол судьбы. Я успел поймать его, успел! Он спасен! Да ничего подобного. Его рука выскользает из моей, будто ее там никогда и не было. Тело его летит вниз с ужасающей скоростью, а сердце мое сжимается, рвется, когда я смотрю туда, в пропасть. Я видел этот сон десятки, если не сотни раз, но все равно каждый раз вздрагиваю и готовлюсь сброситься за ним. Ну как, как? Я держал его, я мог бы поднять его, мог бы спасти, но постоянно все оканчивается его смертью, и я ничего не могу с этим поделать. Буквально на пару секунд я закрываю глаза. Вот я уже не где-то сверху, а тут, внизу, рядом с его окровавленным трупом. В голове моей пустота, ведь любая мысль может меня добить, любое неосторожное предположение готово меня сломить, и трясущиеся руки сами тянутся к чужой голове, чтобы приподнять ее, убедиться, что еще не все потеряно. Может, хотя бы сейчас ему удасться помочь? Неужели не существует счастливого конца? Неужели в любой вселенной, где Олежу постигает такая неприятная судьба, есть Антон, который обязательно будет прижимать его бездыханное тело к своей груди? Неужели хоть где-то не может Олегсей просто впасть в непродолжительную кому, а потом жить как и раньше? И ведь похожий вариант (а может, даже и лучше), смог бы стать реальностью, будь Звездочкин рядом. Это он тогда не спас его, не помог ему выжить, и обрек его на такие страдания. КАКОЙ ТЫ К ЧЕРТУ ГЕРОЙ? Проснулся я в холодном поту. Дыхание было учащенным и глубоким, а руки мои, на которые я смотрел как сумасшедший, ужасно дрожали. Мне казалось, что перед глазами все еще мелькает кровь, а ладони мои все еще обессиленно поддерживают Олежину голову, из которой та не переставала хлестать. В ушах все еще гудела сирена полицейских машин и карет скорой помощи, все это сопровождалась криками, охами и вздохами мимо проходящих людей, которые явно не ожидали увидеть такую вот картину. Мне на самом деле мерещилось, что я все еще там, на улице, держу мертвое тело студента в своих руках, молю хоть кого-то мне помочь, и, черт возьми, спасти моего друга. Но, как оказалось, я снова в комнате, снова в этой угнетающей темноте и тишине, которая мало чем успокаивала от ночного кошмара. Мне стоило бы отвлечься, я надеялся перемолвиться добрым словцом с Олежей, но его в комнате, увы, почему-то не оказалось. Неужели приснилась мне не только сцена на крыше?..