shine brightly

феликс ужасно устал. он привык много работать, чтобы добиваться своих целей, привык впахивать, несясь к мечте, но, как оказалось, мечта эта была крайне сомнительная, и после ее исполнения трудиться стало вдруг нужно в разы больше, чем раньше. феликс спит по четыре-пять часов в сутки, не наедается, вечно мерзнет и, кажется, постепенно забывает, как вообще улыбаться. все, что у него есть — это не менее измученный сынмин, организм которого скоро начнет сдавать, потому что столько танцевать и петь просто невозможно. землянам, по крайней мере, точно. у сынмина, кстати, есть чуть больше, чем у феликса, потому что один из его одногруппников — минхо, контарианец — не был настроен к нему совсем уж плохо. скорее испытующе, потому что он один из лучших на их курсе, а это значит, что и один из тех, кому перед каждым итоговым просмотром поручено набирать команды. собственно, поэтому он и лишен большинства стереотипов, преследующих всех и каждого на этом корабле, и все, что ему действительно важно — это умения студентов, а не их расовая принадлежность. видя ежедневные изнурительные тренировки сынмина, минхо, видимо, проникся к нему чем-то (как ким надеется) хотя бы отдаленно напоминающим уважение, поэтому перед очередным просмотром предложил попробовать вписаться в его команду. сынмин об этом феликсу рассказал, как обычно придя в их комнату в полпервого ночи, светясь и источая энергию, совершенно не соответствующую этому времени суток, а потом вырубился, даже не раздевшись. и ликс рад был безумно, потому что мини тяжело до ужаса и отчаянно не хватает хотя бы крошечных толик тепла. у чани-хена тоже есть нечто помимо их компании и насмешливых взглядов, вот только непонятно, хорошо это или плохо: его сосед — чонин, эфеморф — до жути эмоциональный, и в каком-то смысле здорово, что кристофер живет не с кем-то злым или безразличным, но с другой стороны чонин этот задира тот еще и вечно смеется над галактическим чана. кроме того, он ассистент кафедры лингвистики и, видимо, весьма неплох, потому что чани-хен пусть и ругается на него каждый раз, когда ребята вместе собираются в библиотеке, но все же, кажется, восхищается в глубине души и хотел бы получить его расположение. пока что, правда, с этим туговато, однако в комнату бан все равно возвращается без отвращения, поэтому что там по-настоящему происходит — сплошная загадка. однако все и всегда упирается в их природные данные, и от этого обидно так сильно, как, кажется, за всю жизнь еще не было. ли с завистью думает о том, что родись он, например, тем же хэлладонцем, как его одногруппник хенджин, он бы тоже был супер по всем статьям, да еще, может, и лучше, потому что привык работать над собственными талантами, а не опускать всех вокруг, чьи таланты поменьше. эта привычка галактианцев соперничать во всем, даже от них не зависящем, жутко раздражает феликса и заставляет его чувствовать себя не в своей тарелке: да, на земле он тоже соперничал — вынужден был, но на его родной планете никто никого не оскорбляет за неудачи, там наоборот принято поддерживать друг друга и вместе идти вперед. земляне поняли это после того, как веками развивались не ради прогресса, а ради победы над соседями, в итоге все равно топчась на месте и раз за разом скатываясь на дно. но, на самом деле, феликс редко обо всем этом думает — у него просто-напросто нет времени. закрыв долги, накопленные в первые месяцы, он с удивлением отметил, что на общем фоне выглядит не так уж и безнадежно, потому что не сидит, сложа ручки, как большинство одаренных с рождения галактианцев, а на первой космической мчится вперед, даже если это стоит ему здоровья и последних крох счастья. поэтому он не начинает больше спать в освободившееся время, не отдыхает, а углубляется в изучение своего предмета и всего, что с ним связано, чтобы получить максимум от пребывания на корабле, ведь кто, если не феликс, поможет земле встать в один ряд с передовыми планетами галактики? к сожалению, точно не сынмин или чан-хен, отдающие себя искусству, поэтому придется ликсу самому — он же инженер и мог бы многое адаптировать для земных технологий. преподаватели его рвение, несомненно, замечают, да и одногруппники тоже. и если первые, несколько удивленные тем, что феликс ни разу не пожаловался на заниженную оценку, вместо этого регулярно принося исправленные и в конце концов отшлифованные до идеала работы, признают его потенциал и начинают относиться как к обычному студенту (а позже даже выделяют из толпы как трудолюбивого), то вторые, скажем так, не в восторге. они чувствуют в феликсе уже не просто легкодоступного для насмешек слабого паренька, но соперника, который никогда им и стать-то не должен был. однако не признать его трудолюбие они не могут, поэтому начинают просто сторониться. феликса, в общем, устраивает. не устраивает его только хван хенджин. он лучший — это понятно сразу, еще с самого первого занятия, на котором тот за несколько минут разобрал и собрал обратно двигатель жутко крутого, по последнему слову техники оборудованного истребителя, а после с равнодушным видом оглядел своих одногруппников, как бы напоминая, кто здесь главный. и если с очевидным превосходством хенджина феликс поспорить (пока) не мог, то вот с высокомерием — точно да, поэтому все его последующее существование определилось необдуманной и совершенно точно того не стоящей фразой, случайно сорвавшейся с губ: — мог бы и лучше. феликс сам понял, что сболтнул лишнего, да еще и не на земном, а на галактическом, и все его, конечно же, слышали. абсолютно безэмоциональный хенджин (черт бы побрал этих хэлладонцев) поднял аккуратную ровную бровь и как бы между делом уточнил: — кто, интересно? феликс понимал, что попал в абсолютно глупую ситуацию и противопоставить хенджину не мог абсолютно ничего, кроме твердой уверенности в том, что однажды он обязательно составит идеальному хэлладонцу конкуренцию, но пока… — пока что никто, — вытирая ладони о штаны и стараясь не дрожать голосом, ответил ли, — но это не значит, что ты можешь расслабиться. возможно, феликсу показалось тогда (наверняка так оно и есть), но в темных глазах напротив вспыхнуло, пусть и на секунду, нечто такое, что ему хорошее вряд ли принесет, поэтому он сглотнул и тут же отвел взгляд. а хенджин в тот момент подумал, что каким бы слабым и хилым этот «землянин» ни был, работать он, видимо, умеет, и очень скоро это поймут все. выходя из общего зала и прощаясь с сынмином и чани-хеном после завтрака, феликс прокручивает в голове параграф, заданный на дом, и совершенно не замечает ступеньку. подлая, подлая ступенька оказывается не в том месте не в то время, и ликс обязательно бы растянулся, превратив свое тело в один большой синяк, но его подхватывает крепкая рука, и абсолютно пустой голос откуда-то слева выдает: — осторожнее не учили быть на этой вашей земле? феликсу материться хочется (в чем он, собственно, себе и не отказывает, отпуская парочку ругательств на родном), потому что поймал его не кто-нибудь, а хван хенджин. ужасно идеальный хван хенджин, обойти которого в табеле хочется так, как ничего больше. — спасибо, — сквозь зубы выговаривает феликс и выдергивает свою руку. — без проблем, — слегка более эмоциональным голосом отвечает на благодарность хэлладонец, — не могу же я допустить, чтобы мой единственный соперник так бездарно исчез из листа конкурентов. хенджин уходит, по-видимому, в класс, а феликс еще минуту переваривает то, что он хванов единственный соперник, и это признание, пожалуй, самое важное из всех, что пока что у него здесь были. ради такого не жалко пятичасового сна, отсутствия нормальной еды и общей атмосферы ужасной разрозненности. ради такого не жалко ничего. с этой мыслью он клянется расположение хенджина получить и доказать, что нисколько не хуже. в первую очередь самому себе.