shine brightly

чан никогда еще не чувствовал такого отчаяния. раньше любая, даже невероятно ужасная проблема не казалась ему безнадежной, он чувствовал себя способным что угодно, пусть даже ценой титанических усилий, но поменять, однако, оказавшись на корабле, он впервые понимает значение выражения «выше головы не прыгнешь». у него нет здесь лучшего друга, как у сынмина с феликсом, у него даже на земле его не было, и все вокруг до того недружелюбные, что от одиночества впору на стенку выть. и сынмин, и феликс (особенно феликс), конечно, крайне к нему расположены, да и он сам рад, что его тонсены такие милые и добрые, но он очень четко понимает, что они друг для друга, а его измотанная одиночеством душа отчаянно желает найти своего человекагалактианца. это жжется ужасно и рвет сознание на части, когда он порой не может заснуть и всю «ночь» тянет из стороны в сторону мысли, пожирающие его целиком. сосед нисколько не помогает, кстати. чонин эфеморф, поэтому постоянно эмоционалит и, к тому же, может чувствовать эмоции других. не совсем четко, конечно, но это все еще кажется чем-то чересчур смущающим и нарушающим личное пространство. чонин этот, в общем-то, не такой уж и плохой, дикий правда и совершенно к взаимодействию не приученный. он не понимает, что значит строить отношения с кем-то, не понимает, зачем ему чаново расположение, и не понимает, почему тому так одиноко. чонин вообще, кажется, несмотря на свою вечную эмоциональность, эмоционально недоразвитый, и чану порой даже жаль его немного. наверное, раз он чувствует много, но не умеет с этими чувствами обращаться, ему должно быть жутко некомфортно, а возможно, даже страшновато, но, в любом случае, с чонином подружиться кажется нереальным, потому что он дружить, видимо, не умеет. хуже, чем чану, которого одногруппники просто игнорируют, только феликсу, который по природе своей куда общительнее, но натыкается на недоброжелательность буквально со всех сторон. он, кажется, делает успехи, и чан им страшно горд, потому что мальчишка если еще не как младший брат, то уже где-то близко, да и сынмин ощущается кем-то родным. в любом случае, никого роднее у чана здесь нет. сынмин, кстати, кажется, неплохо общается со своим одногруппником — минхо. после того, как тот позвал мелкого к себе в команду, присмотрелся и, видимо, не разочаровался, мини начал проводить с ним больше времени, иногда просит научить чему-нибудь, а минхо, спасибо за него всевышнему, порой даже соглашается. чан вообще за сынмина безмерно рад, потому что общение с контарианцем дает ему надежду на какое-никакое светлое будущее и на принятие его окружающими. контарианцы эти вообще достаточно веселые, пусть и немногословные, а еще с прекрасным телом и очень изящными чертами лица, о чем сынмин не перестает им с феликсом напоминать. — лучше бы список деталей винтового аппарата модели fpj-12 с такой регулярностью повторял, — в очередной раз бурчит недовольно ликси, — пользы было бы куда больше. но и чан, и сынмин понимают, что феликс рад за друга, просто тяжело ему изо всех сил стараться, но все равно никому, кроме них двоих, не нравиться. феликс, до этого двигавшийся вперед, к тому же еще и застыл на изнурительном плато: он изо дня в день пялится в учебники, проговаривает устройства всяких машин, но почему-то все равно новых успехов не добивается. конечно, ликс не показывает (а может и показывает, просто не чану), но ему жутко обидно, а силы уже почти на исходе — это чувствуется в каждом его отчаянном вздохе, в каждом усталом взгляде на часы, в каждом резком движении, когда он открывает учебник. чан просто надеется, что младший не сдастся. а сам кристофер даже и не знает, что для него сдаться: он давно уже еле жив, механически выполняет задания и передвигается по комнате, словно зомби. чонин его подкалывал из-за этого постоянно, но чан перестал реагировать, поэтому ян через какое-то время перестал подкалывать тоже. так что все, что у чана есть — это его блокнот, в который он выливает все свое разочарование жизнью и который всегда носит с собой, потому что его подарила, вообще-то, сестра, и это словно частичка дома, которую можно положить в карман. удивительно, но чем сложнее чану справляться, тем больше он пишет, тем более красивыми и складными получаются строчки, чему он очень и очень рад. однажды он машинально, по привычке, как всегда на земле делал, просит совета у чонина, который на галактическом шпарит будь здоров — спрашивает, как предложение будет звучать лучше, а тот то ли с дуру, то ли сжалившись над разбитым соседом, помогает. они даже обсуждают после этого природу нескольких интересных слов, и эфеморф, видимо, впечатляется тем, что чан, на минуточку, не тупой. кристоферу все еще необъяснимо сильно хочется добиться расположения соседа, и это нисколько не здоровое желание, чан понимает, потому что сосед, в общем-то, тоже слегка не здоров (по крайней мере, по меркам земли). может быть, это обусловлено тем, что чан всегда был в вечном поиске и живет сказками, им самим же придуманными, ведь чонин не идеальный совершенно, он, прямо сказать, не только в чане не заинтересован, но и ни в ком другом, но что-то смутно знакомое в нем есть: бан точно так же метался в юности, не осознавая, кем хочет быть, что ищет и в чем нуждается, не понимая, что ему нравится и каким человеком он хочет стать. он просто пробовал новые эмоции, сравнивал их между собой и выбирал те, что хочет испытывать чаще. да, его никто не учил, но у него было доброжелательно настроенное общество, были книги, были друзья, а у чонина вряд ли что-то из этого было (ну, кроме книг), чонин один на этом злосчастном корабле, прыгает от одного галактианца к другому, надеясь развести на эмоции, потому что, очевидно, ему их не хватает, он же чуть ли не на 100% из них состоит. поэтому чану очень хочется стать для чонина кем-то особенным и дать ему наконец то, что тот ищет, потому что, честно говоря, кристофер это может: он может быть тем, кому хочется доверять, с кем хочется разговаривать, у кого первым делом ищешь поддержки, он может отдаваться полностью, и единственная проблема в том, что отдаваться ему некому. но самое важное то, что, когда сосед смеется, слегка выпуская когти и меняя цвет глаз, становится легче, а пустота внутри, которую так отчаянно хочется заполнить кем-то своим, на несколько секунд перестает ныть. чонин чувствует, что чану в эти секунды комфортно, и, оказывается, это такое удивительное ощущение — когда кто-то рядом с тобой если не счастлив, то хотя бы спокоен. поэтому ян старается замечать, что кристоферу нравится, и пробует вести себя так почаще. тепло, разливающееся от чана каждый раз, когда он попадает в цель, заставляет его дикое и постоянно находящееся в движении тело расслабляться, а сознание, по которому, мгновенно сменяя друг друга, вечно скачут эмоции, затихать. и это приятно, это ново, это странно. этого хочется. поэтому как-то так получается, что выпускной проект чан договаривается писать под научным руководством чонина, и они все вечера проводят в своей комнате, подтягивая галактический бана, рассказывая друг другу о своих планетах и купаясь в ощущении комфорта, которого давно уже не испытывали: чан — с прилета на корабль, а чонин — с рождения. во введении проектной выпускной работы, которую сдавать еще не скоро, кристофер пишет «я никогда не думал, что мое увлечение грустными разбитыми и вывернутыми наизнанку историями переживет мое отрочество, но вот я здесь — выпускник, который теперь уже сам пишет все это печально-меланхоличное с нотками пустоты и неприкаянности», и пусть про выпускника он приукрасил (однако не солгал, потому что на момент сдачи работы именно выпускником он и будет), зато остальное заставляет его сердце разрываться от счастья и гордости за самого себя. чонин же, считающий такое пристрастие чана ко всему темному и неспокойному милым, лишь улыбается, заглядывая через плечо и говоря, что кристофер отличный подопечный. а чан всего лишь надеется, что его собственная жизнь все-таки не пойдет по одному из тех мрачных сценариев, которые он с неплохим мастерством пишет.