No time to die.

POV Трэвис.       Маленькие холодные пальчики осторожно коснулись моего лба, убрали прилипшие от испарины волосы. Я точно не помнил, что происходило перед тем, как я попал в больницу. Но эти утраченные воспоминания сейчас казались мне не столь важными. Сейчас самым главным было то, что она была рядом.       Я едва смог открыть глаза — от жара они ужасно болели. Но всё же у меня это получилось. Я увидел её. Только теперь передо мной была не Бетт, а то, что от неё осталось.       Сильно худые запястья, чётко выраженные скулы и ключицы, осунувшееся лицо — всё это не отталкивало меня, но слегка пугало. Пугало, потому что Бетт не выглядела здоровой. Даже румянец и «ожившие» глаза не могли полностью спрятать неестественную худобу.       Но глаза. Они были родными, такими же, как тогда. Глаза, полные любви, надежды и нежности. И я сразу узнал свою Бетт. Она всегда была со мной и не переставала верить в то, что я найду её.       Я поднялся и обнял её. Она прижала меня к груди, вздрагивая и всхлипывая, а я продолжал заново узнавать её, привыкать к человечности. За такое долгое время я отвык от проявления нежности и других чувств, которые мешали мне выживать, делали слабым, но почему — то был уверен в том, что Бетт поможет мне снова стать нармальным. Мне хотелось в это верить.       Я отпустил её, ждал, когда она посмотрит на меня. Бетт подвинулась ближе, из глаз её снова потекли слёзы, и я осторожно смахнул их. Она молчала, была напряжена, ждала, что я скажу что — то. И я решил ответить на её ожидания правдой.       — Я скучал. — сказал я, коснувшись её щеки.       Нам было нужно время, чтобы привыкнуть друг к другу. Сейчас между нами возникла некая преграда, и мы это чувствовали. От этого становилось ещё хуже, паршивее. К счастью для нас, в палату зашли друзья.       Сал сразу подошёл к нам, а Ларри с Марией — чуть позже. Я отпустил Бетт и снова хотел лечь, но делал это осторожно, словно боялся, что под головой окажется мокрая от дождя трава или холодные палки. Бетт продолжала сидеть рядом, не решалась что — либо делать, просто смотрела на друзей.       — Как ты? — Сал заговорил первым. И я был очень признателен ему за то, что он прервал эту тишину.       — Бывало и лучше, но я рад, что оказался дома. — я выдал что — то наподобие улыбки, и неожиданно для Бетт, положил ладонь на её руку и слегка сжал.       Не думаю, что сделал это для показухи. Это было просто сейчас самым необходимым для Бетт. Я видел её растерянность и понимал, чем она вызвана, но также я знал, что совсем скоро от этой напряжённости не останется и следа. Губы Бетт тронула лёгкая улыбка, и я почувствовал, как камень падает с души. Мне самому стало намного легче от этого.       — Мария, я не думал, что увижу здесь тебя.       Девушка была ужасна довольна моим удивлением.       — Алек не такой уж и крутой. Мне даже кажется, что он слегка глуп. — Мария уже не казалась мне такой строгой и отчуждённой.       Эта спокойная и какая — то родная атмосфера усыпляла меня. Я так сильно устал, что не мог даже ответить. Опять наступила тишина, веки мои опустились и я громко выдохнул, чувствуя, как болят ссадины и синяки. Рука моя разжалась, но Бетт не убирала свою. Она не собиралась уходить, но сейчас это мне не мешало.       Мария всё же подумала, что излишнее внимание меня раздражало, поэтому подошла к Бетт и помогла ей встать с кровати.       — Пойдём, Бетт. Ему нужно отдохнуть. И тебе тоже не помешало бы. Всю ночь не спала.       — Да, отдых сейчас нам не помешает. — она тихо ответила и послушно оставила меня в покое, хотя и не хотела этого.       Все ушли, и только сейчас я понял, как был глуп. Я корил себя за то, что чуть не забыл её, мою Бетти. Она осталась такой же доброй и чуткой, а я ужасно изменился. Теперь, к сожалению, я почти не чувствовал тех чувств, которые составляли всю мою человечность. Чем больше я думал об её отчаянных попытках достучаться до моей потерянной души, тем паршивее становилось на душе.       «Очнись, она любит тебя, всю ночь не сомкнула глаз, просидела рядом с тобой, а ты так её убиваешь.» — к сожалению, другого слова нельзя было подобрать.       Я продолжал думать о том, что ждёт нас впереди. Хотелось верить, что это всё скоро пройдёт, и спокойная, беззаботная жизнь снова вернётся к нам. Хотя в последнее время мне казалось, что она уходила всё дальше и дальше от нас.

***

POV Бетт.       Я была благодарна Марии за то, что она увела меня от Трэвиса. Я бы не вынесла ещё нескольких минут этой тихой, но напряжённой пытки. Хотелось крикнуть, ужасно громко, так, чтобы все поняли, что я чувствую. Душу разрывало на куски, но я ничего не могла с этим поделать. Подруга старалась поддерживать меня, но прекрасно понимала, что с этим кошмаром мне придётся справляться самостоятельно.       Если честно, я опустила руки. Мне надоело бороться со всеми трудностями, которые в последнее время взвалились на мои плечи. Казалось, что я скоро сломаюсь под их напором. Ещё больше на меня давило это ужасное равнодушие со стороны Трэвиса. Я думала в тот момент, как бы не провалиться со стыда. Было ужасно неловко, неудобно находиться рядом с ним. Хоть я и пыталась внушить себе, что это всё тот же Фелпс, что он ничуть не изменился, но тот, кто лежал сейчас на кровати не был похож на него.       Я решила не ходить пока в больницу. Лежала постоянно дома, никуда не ходила и почти ничего не ела. Так всегда делала, когда мне было действительно фигово. Депрессия накрывала меня с головой, и оставалось только подчиниться ей, отречься от этого мира, чтобы побыть в другом, более мрачном, даже иногда пугающем. Сколько ужасных мыслей таилось там, и каждая из них наносила глубокие душевные раны.       Чем больше я погружалась в раздумья, тем хуже мне становилось. И вот тогда пришла Мария. Она постаралась впихнуть в меня хоть немного еды, услужливо принесла кофе и пончики, один из которых я неохотно ела, уставившись в маленькое пятно на стене. Казалось, что я сама прожгла его своим пристальным взглядом.       — Я тебе говорила, что там делают с такими, как он. Ты не виновата в этом, он сам поддался искушению. Но его можно понять. Трэвис посетил то место, где зародилась его кровь, где всё пропитано злом. Только ты можешь спасти его от этого, Бетт. — она упрямо, но мягко сказала это, посмотрев мне в глаза.       — Почему? Я ничего такого с ним не делала.       — Ларри мне всё рассказал. Знаешь, до встречи с тобой Фелпс не был таким паинькой. Я не говорю, что он стал слишком мягким, но он наконец — то смог зажить нормальной жизнью, смог измениться, пойти против своей природы.       — Просто ему надоело жить под гнётом отца.       Мария поняла, что я не сдамся, громко вздохнула, затем качнула головой.       — Хорошо. Давай я расскажу тебе одну очень интересную историю. Знаешь, что я за ведьма? — она хитро сузила глаза, хотя я прекрасно понимала, что она не собирается мне врать. Просто ей хотелось немного заинтриговать меня. И, чёрт возьми, у неё это получилось.       Я полностью переключила своё внимание на неё, продолжала слушать её рассказ, потому что знала, как интересно она умеет их рассказывать.       — Таких, как я, называют тёмными ведьмами. Есть также светлые ведьмы. Мы не сильно, но всё же отличались. Знаешь, чем?       Я не ответила, знала, что это был риторический вопрос и Мария ответит на него сама.       — Ценой. Светлые ведьмы тоже хорошо ладили с природой, управляли снами и так далее. Но всё же у были способности, которые кардинально разделяли нас на два вида. Светлые ведьмы могли лечить раны, но только не свои, они поглощали тьму, питались ею, а затем использовали её в благих целях. Тёмные, такие, как я, умели подчинять волю. Да, ты не ослышалась. Они могли управлять людьми, питаясь при этом всем хорошим, что у них есть, но мы стараемся делать это очень редко, потому что хорошего в некоторых людях очень мало, и иногда, чтобы довести дело до конца, приходится пользоваться своей энергией. И, я думаю, ты уже догадалась, за чью голову оккультисты давали больше денег.       — То есть… Ты хочешь сказать… — я, кажется, начинала понимать, к чему всё это.       — Ты светлая ведьма, Бетт. Я сразу это почувствовала. И ты меня чувствуешь. Просто ты не развивала свои способности. Могу поднатаскать тебя, пока не стало поздно, но это уже тебе решать.       — Я не хочу влиять на Трэвиса. — Мария думала, что её слова меня успокоят, но теперь я думала о том, что Фелпс любил меня только из — за того, что я на него как — то влияла.       — Нет, ты не о том думаешь, Бетт. Ты сама того не хочешь, но влияешь на него. И не в плохом смысле. Ты ни к чему его не принуждаешь, ты просто делаешь его… как сказать… более человечным. — Марии тяжело давался этот разговор. Она явно чувствовала себя учительницей, которая пытается в первом классе объяснить детям таблицу умножения. Но одно дело понимать вполне рациональные вещи, и совершенно другое — пытаться разобраться во всей этой сверхъестественной чепухе.       — А мама? — я вдруг вспомнила о самом заботливом и добром человеке, который поддерживал меня до того злополучного дня. Голос мой дрогнул.       — Её убили из — за этого. Культ в те времена усиленно на них охотился. Твоей маме не повезло. Она была одной из жертв. А Догма потом учуял и тебя, поэтому захотел убить.       — Откуда ты это всё знаешь? — спросила я, совсем забыв о способностях Марии.       — Я знаю о всех абсолютно всё. Конечно, я немного преувеличила. Я знаю только то, что мне необходимо.       — И зачем ты мне всё это рассказала.       — Чтобы ты помогла ему. Поверь мне, Трэвис сильно любит тебя. Просто сейчас ему ужасно тяжело. Он почти переродился. Фелпс, сам того не замечая, впитывал в себя зло, которое находилось в замке. Можешь мне поверить, его там предостаточно. Оно само лезет в такие полые сосуды, проникает в каждый уголок клеточки. — Мария вышла из комнаты, видимо, чтобы попить воды, оставила меня наедине со своими мыслями. Видимо, она хотела, чтобы я наконец разобралась со всем этим.       Я продолжала сидеть и осмысливать всё, что только что услышала. Мысли не хотели выстраиваться в логическую цепочку, беспорядочно роились в голове. И мне казалось, что чем больше я пыталась разобраться, тем больше запутывалась. После долгих раздумий я всё же решилась на то, что должна была сделать рано или поздно. Я вернулась в больницу.