No time to die.

POV Трэвис.       Я смотрел на неё. Бетт словно никуда не уходила, сидела возле меня, но вместо тёплого и ласкового взгляда я видел только презрение и равнодушие.       — Я не хочу, чтобы ты поступил со мной также, как тогда у домика, Трэвис. Мне надоело подстраиваться. Я пыталась изменить тебя, страдала из — за тебя, но ты не смог этого оценить. А теперь, извини, я не могу этого больше терпеть. Я ухожу.       Она говорила серьёзно, и я прекрасно понимал, чем и как её обидел. Но только осознав то, что больше не увижу её, я начал действовать. Схватил её за руку, пытался притянуть к себе, но не получалось. Пальцы словно онемели, пытались схватить пустоту, и как бы я ни старался, всё оказалось напрасным.       — Бетт, останься, прошу. — молил я её, но она не послушала, даже не посмотрела на меня.       Фишер подошла к двери, посмотрела на меня и открыла её. Вместо коридора там была лишь темнота, и это ещё сильнее меня напугало. Бетт собралась переступить через порог, но вместо того, чтобы остановить её, я проснулся.       Я вскочил с кровати, несмотря на боль в рёбрах, смотрел по сторонам, искал её, пытаясь вместе с этим отдышаться. Бетт сейчас сидела рядом, испуганно ждала, когда я скажу хоть слово.       — Кошмар приснился.       — Ты так резко проснулся, даже не говорил во сне. Что снилось? — сейчас Бетт выглядела намного лучше.       Наверное, так на неё повлияли полноценный сон и поддержка друзей.       Мне было немного неловко сначала разговаривать с ней, потому что как только я начинал произносить хоть какие — то слова, сразу вспоминал о том, как вчера был холоден к ней. Но Бетт, казалось, это ничуть не задело. Она всё также сидела рядом, только теперь не на кровати и, а в кресле, и руку мою не держала.       — Ужасный сон. Не хочу пугать тебя. — я схватился за бок и опустился на подушку.       — Хорошо. Если не хочешь, можешь не говорить. — в голосе её не было ни осуждения, ни доброжелательности. Там вообще ничего не было. Все эти слова были произнесены без каких либо эмоций, и от этого они звучали как — то нейтрально.       Бетт словно боялась их проявлять. Она поставила какой — то блок на проявление каких — либо чувств, видимо, не хотела спугнуть меня чрезмерным потоком эмоций. Сейчас же она была слишком сдержанна, и от этого тяжело теперь становилось мне. Я понял, что это наказание. Бетт решила показать мне меня самого.       — Долго мне ещё тут лежать? — хотелось побыстрее вернуться в наш дом, с которым у меня было связано много хороших воспоминаний. Конечно, они были связаны только с Бетт. Она наполнила это ужасное место теплом, прогнала всю ту злость, которая копилась там годами.       Я не знал, с чем это всё было связано, но Фишер влияла на всё и всех, но только в самом хорошем смысле этого слова. Как будто внутри неё была сосредоточена какая — то особенная сила. Только сейчас я смог почувствовать её как никогда сильно, потому что жаждал получить, а Бетт — отдать её всю без остатка. Мне, больше никому.       — Не знаю. Думаю, что нет, потому что кости у тебя срастаются быстро, да и ссадины почти зажили. — Бетт была как — то странно напряжена, но не боялась. Её настораживало что — то другое, а не я.       — Как ты? Всё хорошо?       — Да, как видишь.       — Ты очень сильно изменилась. — сказал я, даже не думая её обидеть, но Бетт слишком остро отреагировала на это. Губы её дрогнули, но маска безразличия всё ещё закрывала истинные чувства. Но даже малейшего знака мне хватило.       — Знаю. Ты тоже. — мы оба знали, что дело не во внешности.       — Зачем ты мучила себя? Я не достоин этого, ты же знаешь. — не хотел я начинать с этого, но не мог смотреть на то, во что она превратила себя.       — Не спрашивай меня об этом, прошу тебя. Мои проблемы касаются только меня. Сначала разберись со своими, только потом сможешь упрекать меня. — её голос снова был безэмоционален, но она была на грани.       — Прости, я не хотел…       — Чего именно? Чтобы я не мучилась или, может, не хотел видеть меня тогда? Знаю, что я с собой сделала. Все мне об этом говорят! Мне надоело! — начался срыв.       Фишер встала с кресла и отошла от кровати, поворачиваясь ко мне. Слёзы тут же потекли по щекам Бетт, но она их даже не скрывала, хотя любила так делать. Было видно, что она очень сильно устала. И именно тогда во мне начали просыпаться человеческие чувства.       — Я не хочу ничего, понимаешь? Я мертва! Я уже не живу! Кажется, что ещё немного и… — я резко встал с кровати и подошёл к ней, хотя это стоило мне немалой боли, прижал тонкое тело Бетт к себе.       Она не сопротивлялась, продолжала плакать, содрогаясь всем телом, затем обмякла и решила подчиниться этому неожиданному порыву. Я же сделал это не инстинктивно, и этот порыв заставил меня вздохнуть с облегчением.       — Не смей так говорить, слышишь? Ты нужна мне и ты не мертва. Просто устала. Нам всем тяжело, но надо жить дальше, потому что в конце тоннеля всегда есть свет. Мы найдём его, Бетт. Я больше не брошу тебя.       Она кивнула и прижалась ко мне, а я продолжал гладить её волосы, вдыхать знакомый и такой родной запах, от которого на душе сразу становилось тепло. Бетт успокоилась также быстро, как и разозлилась.       — Спасибо, Трэвис. — она отстранилась от меня, чтобы смахнуть слёзы, но я опередил Бетт, схватил её лицо и вытер их.       Снова эти манящие губы, которые всегда как — то особенно краснели, когда она плакала, тянули меня к себе. Ужасно хотелось коснуться их, как раньше. Я аккуратно провёл пальцем по её нижней губе, посмотрел в зелёные глаза, в которых можно было утонуть.       И вот, не сдержавшись, я коснулся их, сначала невесомо, будто боялся, что Бетт испугается такого напора, но затем смелее, требовательнее. Она обвила руками мою шею, дотронулась своими тонкими, всегда холодными пальчиками моей кожи, ответила на поцелуй. Только Бетт не медлила, она словно не могла насытиться моими губами. С каждой секундой она становилась всё напористей, и это ужасно заводило меня, но в какой — то момент я не выдержал и оторвался от этих сладких губ.       Тяжело дыша, я посмотрел на неё, лёгким движением убрал со лба непослушную пепельную прядь и поцеловал Бетт в лоб.       — Прошу, не уходи от меня. — сказал я ей, а она молча кивнула. Хотя я и без этого знал, что она больше никуда не уйдёт.

***

POV Бетт.       Мы весь день разговаривали с Трэвисом. Я была ужасно рада тому, что снова у нас с ним наладились отношения. Всё, что мне сейчас было нужно, это продолжать лежать рядом с ним и смотреть на него. Он снова уснул. Видимо, кошмары его мучили часто, что вовсе неудивительно. Мария много мне рассказывала про то ужасное место, в котором ему пришлось побывать, а особенно про его заточение, во время которого он и получил переломы ребёр и все эти ссадины.       Я старалась как можно больше быть рядом с Трэвисом, узнав о том, что моё присутствие лечило его. Но кошмары Фелпса не давали покоя нам обоим.       Чуть позже у Трэвиса начался жар. Он метался в лихорадке, а я никак не могла его успокоить. Сначала его речь была бессвязной, но потом он стал выкрикивать некоторые фразы более чётко.       — Трэвис! Трэвис, успокойся, я здесь. — мои слова его не успокаивали, а как раз наоборот.       И вот сквозь непонятную речь стали пробиваться целые фразы.       — Не ходи туда. Не иди в эту тьму… Она поглотит тебя… — он покрылся испариной, но после этих фраз Трэвис перестал дрожать, а потом вскочил с кровати также резко, как и днём.       Увидев меня, сидевшую на кровати рядом с ним, Трэвис успокоился. Он судорожно вздохнул, потом посмотрел на тумбочку, которая стояла рядом с кроватью, схватил стакан с водой и полностью его осушил.       — Снова кошмары? — спросила я, а он лишь кивнул, снова вздыхая, только уже более спокойно, снял с моей помощью промокшую насквозь футболку и, тихо шипя, прикоснулся к рёбрам.       — Да. Это пройдёт, не переживай.       — Ты говорил кому — то не идти в темноту. Кому? — спросила я у Трэвиса и коснулась его лба. Он уже не был таким горячим.       — Мне снился дважды один и тот же сон. Ты открываешь дверь, а затем хочешь уйти, но вместо коридора больницы я вижу только тьму и больше ничего. — он вздохнул, а я не знала, как успокоить его.       Я прижала Трэвиса к себе, стараясь не думать о том, что именно я вызывала эти сны. Конечно, мне хотелось, чтобы он понял, как легко может потерять меня, но я не стала бы мучить его кошмарами.       — Я буду рядом, Трэвис. Хочешь, я побуду с тобой?       Он снова глубоко выдохнул, а затем кивнул, аккуратно лёг на кровать и подвинулся к краю. Я была рядом, Трэвис прекрасно видел меня, и это его быстро успокоило. Мне оставалось только держать его за руку, тем самым давая Фелпсу знать, что я не уйду от него.