житухабандюгана.txt

Посвящается М.В.Б. по причинам, которые я не собираюсь здесь объяснять. С помощью этого мини-текста я призываю тебя в повествование.

      Инженер Мартин Алексеевич Лапенюк обхватил тонкими пальцами свой раскалывающийся от нестерпимой боли в висках череп. Он слишком поздно осознал свою личную, персональную вину в титаническом масштабе вины коллективной. Советский народ приближал победу Всемирного Коммунизма всеми доступными способами. Советская наука была безупречным, совершенным инструментом, вонзавшим тонкую иглу шприца в спастически содрогающееся ядро Земли.       Едва коснувшись черных звезд, человечество опалило крылья и упало грудью на обломки того, что некогда само же воздвигло. Это кара за то, что Советский Человек самолично убил Господа и низверг Сатану в Ад, возвысившись над обоими. Это расплата за человеческую самонадеянность, граничащую с мегаломанией.       Окна НИИ зазвенели. Горизонт стерся. Больше не было грани между черной, иссохшей, мертвой землей и небесами, захлебывающимися от крови. Воздух пах гарью и мертвечиной. Из разверзшейся трещины в земле стройными рядами выходили полчища пионеров. Они входили в город с пением, ведомые барабанным боем. Их синие, трупные лица не выражали ничего, но в их багровых глазах горели огонь революции и многовековая жажда крови.       Мартин Алексеевич ужасался их числу, а они все прибывали и прибывали, шагая по грудам мертвых тел на горячем асфальте. Они шли вдоль опустевших, объятых пламенем улиц, мимо разрушенных домов, в которых больше некому было жить. Домов, окна которых разбиты, а стены обрушились и почернели от копоти. Окружавший их огромный город был мёртв, и дома разрушались сами по себе, подавленные бесцельностью своего существования.       Они шли на Восток, туда, где в геморрагичных небесах пульсировало, словно материнское сердце, Черное Солнце. Мартин Алексеевич достал из внутреннего кармана лабораторного халата револьвер и взвел курок. Он крепко зажмурил мокрые от слез глаза. Дуло неприятно холодило висок. В абсолютно нежилом и неживом здании выстрел затонул в пении тысячи тысяч детских глоток и агоническом грохоте тектонических плит.       Ученые Катамарновского-НИИ пробудили из недр земли абсолютное Зло.       Но теперь все было кончено.

***

      Лидер пытался встать, но у него не получалось. Кажется, ему сломали несколько ребер. Он прижимал ладонь к разбитой голове – черная кожа перчатки насквозь промокла от крови. Белое пальто почернело, потому что Лидера хорошенечко поваляли по мерзлой земле и покидали об лед. Разбитые темные очки понуро валялись в черном, изъеденном, словно молью, островке снега посреди искусственной травы заброшенного стадиона.       Когда-то, будучи невинным мальчишкой-пионером, Лидер наворачивал на этом стадионе круги во время разминки. Теперь же он и его банда получали здесь беспощадные пиздюли.       Глаза застилала белая пелена от боли. Но Лидер точно знал, что его товарищам сейчас намного хуже. Клавишника вынесли сразу, Бритоголовый дрался как лев, но он в нокауте, а его сын… Где, черт побери, его сын?! ― Пиздец, вы такие жалкие, лолирую с вас, − прогундел Вожак Стаи Хрю-Хрю из-под маски. Жиробас возвышался над Лидером, упиваясь его страданиями. Он смеялся в полный голос над тем, как тщетно Лидер пытался подняться.       Стая Хрю-Хрю появились в Катамарановске относительно недавно, но с порога начали устанавливать свои порядки. И подобная борзость не могла не зародить протеста у тех, кто застолбил этот поганый городишко еще в конце восьмидесятых. Но опытность и старость безбожно всасывала у молодости, дерзости и глупости.       К слову, они сами называли себя «Стая Вуф-Вуф», потому что все члены этой преступной группировки носили маски волков и собак, но потом вышел тот несчастный двухсерийник «загадки дыры» и все завертелось.       В любом случае, они были теми еще одинокими ребятами, готовыми учинить поросячий бунт. ― Пошел нахуй! – прорычал Лидер, сплюнув кровь на газон. Вожак стаи расхохотался. Из-под новогодней детской маски волка доносилось довольное похрюкивание. Он весь трясся от смеха, держась за живот. Детские маски из киоска внушали первобытный ужас жителям Катамарановска. ― Сила победила! Сила победила! – скандировали члены Стаи. ― Вот скажи мне тока, че ты продолжаешь выебываться, м? Рукав, нахуй, Атласный? Члены стаи радостно завизжали. Они захлопали в ладоши, затопали ногами от восторга, а кто-то, наверное, обоссался, но это не точно. Лидер застонал. Не столько от боли, сколько от кринжа. ― Кароч, собирайте свои манатки и уебывайте нахуй отсюда, − сказал Вожак, − эта наша точка, блять! Наш город теперь! Все наше! Он постучал себя в грудь кулаками. Стая одобрительно загудела. ― Только через мой труп, − прохрипел Лидер. У него больше не было сил драться, но оставались силы быковать. ― Ну а че, звучит красиво. Могу устроить. Вожак стаи занес ногу над головой Лидера. Он собирался раздавить его голову как гнилую тыкву. Тень тяжелого, грязного башмака легла на бледное, залитое кровью и запачканное грязью лицо Лидера. «Походу, это конец» − подумал Лидер ОПГ «Железные рукава» и закрыл глаза. Вдалеке заревел мотор. Вожак и вся его стая синхронно повернули головы на звук.       К ним на огромной скорости приближался взявшийся из ниоткуда зерноуборочный комбайн. Бильный барабан (модифицированный каким-то гениальным Инженером) состоящий из ебанутой конструкции циркулярных пил, яростно вращался. Фарш вперемешку с кровью стекал с лопастей. Лидер увидел Катамаранова, деловито смолящего сигой в кабине комбайна. Это придало Лидеру сил.       Он вскочил на ноги и пинком под колено сбил Вожака с ног. ― Да ты че… БЛЯ-Я-Я-Я-Я-Я! – истошно завизжал Вожак.       Это помогло выиграть время. Лидер подобрал с земли биту и снес ей голову Вожака. Вожак упал на колени, а потом ничком. Фонтан крови окропил пустое футбольное поле. Собачья маска отлетела. Все это время под маской скрывалось свиное рыло.       Лидер отбросил биту и побежал. Стая с воем ринулась за ним. Все как в бейсболе.       Начался второй раунд.       Но это было уже не семеро на одного.       Это было семеро на одного и комбайн.       Лидер не чувствовал боли. Сердце бешено билось в груди. Адреналин ослеплял и оглушал.       Он петлял в опасной близости от лопастей комбайна. Комбайн был как его спасением, так и его погибелью. Это шанс, который он должен был во что бы то ни стало не проебать.       Члены стаи Хрю-Хрю разлетались по стадиону как кровавое конфетти и истошно орали. Все поле было забрызгано кровью и мясом, кишки и мозги попадали на трибуны. Внутренности размазывались по стенам. Одного за другим, он ловил их в прыжке и закидывал через прогиб в лопасти комбайна. Пока не осталось никого.       Лидера еле держали подкашивающиеся ноги. Комбайн остановился. Из кабины вылез Катамаранов. ― Сигаретку хошь? – спросил Игорь.       Лидер кивнул.       Игорь дал ему прикурить. Лидер втягивал в себя дым жадно, как никогда в своей жизни, будто это был не ебучий беломорканал, а утренний воздух швейцарских Альп. ― Спасибо… Брат… Просто, спасибо. ― Обращайся, − Катамаранов похлопал Лидера по плечу, − Я ж... За любой кипешь, кроме голодовки. Катамаранов криво ухмыльнулся. На его чумазом лице промелькнула необузданная, животная дикость. Он шмыгнул носом и потер его тыльной стороной чумазой ладони. ― Я своих… Н-не бросаю. Ты ток это. ― Че? ― Булки не расслабляй. Второй сезон... Н-не за горами. Мало ли, чё в город принесет еще. Лидер кивнул. Над их головами простиралось беззвездное, низкое и черное, как отчаяние, зимнее небо. Начинался снегопад, готовый укрыть побоище. ― А ты, это… Ты че тут делаешь-то? Ты как тут очутился? ― Не, ну… Я узнал, что вам... Ну того, пиздец медленный настает и как только так сразу, − Катамаранов пожал плечами. ― Откуда? С верхних рядов трибун, по ступенькам к ним спускался Смазливый. Одной рукой он махал отцу, а в другой он вертел сотовый. Лидер глубоко вздохнул и медленно пошел навстречу сыну. Повстречавшись, Лидер и Смазливый крепко обнялись. Смазливый всхлипнул. Лидер погладил его по спине дрожащей рукой. ― Батя… Блять, Батя, я… Я… ― Ну-ну, тихо. Тихо. Все закончилось. Ты молодец. Ты все сделал правильно, − прошептал Лидер. Из кабины комбайна раздался стук. Бритоголовый стучал в окно. Клавишник за его спиной яростно махал руками. ― А, епта, точно. Катамаранов открыл дверцу ключом и выпустил их. А потом сам залез в кузов. ― Ну, бывайте, − прохрипел он, хлопнув дверцей. ОПГ «Железные Рукава», избитые и израненные стояли, вплотную прижавшись друг к другу. Снег засыпал их, но они махали вслед Катамаранову. Который, между тем, уезжал на ревущем комбайне куда-то в неизвестность, оставляя за собой багряный след.