Протяни мне свою холодную ладонь.

      Комната, окутанная мраком, не вселяла ничего хорошего. Трэвис, ещё не привыкший к темноте, лишь слепо щурится, пытаясь что-то разглядеть. Попытки были тщетны, оставалось только ждать. Но разве это была бы жизнь Трэвиса, если бы не послышалось шарканье ног по полу и мерзкие звуки утробного рычания. Его передернуло и лёгкая дрожь пробежала по всему телу, внутри все сжалось и похолодело. Это был тот самый звук, который он слышал в своих самых ужасных кошмарах. Тяжёлое дыхание и запах болота и гнили. Он попятился назад мелкими шагами, буквально молясь чтобы сзади него не возросла стена. Глаза немного привыкли к темноте, и он смог разглядеть это что-то. Высокое и белое, покрытое мелкими язвами и нарывами. Все его конечности были перекручены таким образом, что, казалось, костей там и не было. Но они, к сожалению, были и прорвали кожу. В ранах копошились опарыши и с них текла мерзкая зелёная жижа. Лицо было ничуть не лучше. Да это даже, черт возьми, лицом не назвать. Шея свернутая, улыбка растянутая до ушей, огромные, острые, как хорошо наточенный нож, зубы. Вернее даже сказать, клыки. Глаза были… Но лучше бы их не было. Они выпали из глазниц и висели на глазных мышцах как новогодние игрушки на елке. Жуткое зрелище.       Существо приближалось к нему все ближе, вместе с отвратительным запахом и сыростью.       Пол под ногами подозрительно прогнулся и стал как-то странно уходить вниз, опускаясь ниже и ниже, будто доски внезапно приобрели некую гибкость. Трэвису это показалось обычным глюком и он уже собирался было пятиться дальше, но, видимо, не судьба. Что-то пошло не по плану и доски прогнулись окончательно, падая вниз, ломая такие же сырые доски снизу. За ними свалился и Фелпс, от полного шока молча, оставляя существо одного в недоумении. Но, к сожалению или к счастью, ненадолго.       Что-то потащило нечто ко тьме, больше зелёной жидкости стало течь из ран, а стоять на месте стало намного труднее. Контроль снова стал теряться, а силы ослабевать и куда-то явно уходить. Оно злобно зашипело на это, оказавшись брошенным в угол темноты.       — Ну что, сволочь, готов к тому, что я выскребу из тебя силы?

***

      Грохот из квартиры никак не порадовал Ларри. Он бы мог впасть в панику и пытаться выбить дверь или просто сидеть, сжавшись в комок, но это же Ларри. Джонсон выдохнул, собираясь с мыслями, и буквально спустя минуту зарылся рукой в волосы, широко раскрывая глаза.       — Точно, подвал! — он тут же подбежал к одной из других квартир, с такой же обшарпанной дверью и без труда открыл ее, на что та натужно заскрипела, но его это особо не волновало. Как же повезло, боже. Пол тут был разрушен и огромная дыра об этом так и кричала. Джонсон осторожными шагами, стараясь не провалиться, прошел к дыре, садясь на корточки на краю. Там его родной этаж «B». Адреналин гулял по венам и он без какого-либо страха спрыгнул вниз, приземляясь вполне удачно, и только немного отряхнул ноги, чтобы неприятное ощущение ушло. Долго думать не нужно было, дверь в квартиру, которая когда-то была закрыта и никем не обжита, и подвал, который они в четвером с Эш, Тоддом и Салом обнаружили. Ларри несётся к замаскированной крышке, не обращая внимания на почти полную тьму, лишь по тактильным ощущением находя то колечко и поднимая крышку. Запах тухлятины ударил в нос, отталкивая от похождения туда, но интуиция и какая-то внутренняя связь била в голове только одну мысль, Трэвис здесь, и ошибиться он не может. Ларри ступил по гнилым ступенькам и проходя сразу через две, направился вниз.

***

      Приземление вышло не супер мягким, но могло быть и хуже. Трэвис приоткрыл глаза, видя над собой каменный потолок и тут же приподнялся. На его груди сидел Гизмо, укоризненно смотря и мяукая. Фелпс не понял, где они находятся. Оглянувшись вокруг можно было подумать, что это это какая то часовня… Или…храм. Точно. Это определённо храм. Сал рассказывал ему об этом ещё давно. При мысли о нем снова все сжалось, но времени на то, чтобы снова впадать в состояние камня не было. Надо было выбираться отсюда и искать Ларри, пока его ходячий кошмар снова не добрел до него. Фелпс хотел подняться, но рука утонула в чем то мерзком и липком. Под рукой нащупалось чье-то лицо. Трэвис судорожно стал искать второй рукой карманный фонарик и нашёл, спасибо всем святым и не очень. Включил его, зажмуриваясь от ослепляющего и режущего света. Глаза слишком привыкли к темноте.       Зрение вернулось через секунд эдак пятнадцать, о чем Трэвис тут же и пожалел. Он сидел на куче тел. На гребаной куче тел. Крик застрял в горле, голова пошла кругом, а запах гнили он почувствовал только сейчас. Они все были в зеленой жиже. Вернуло в сознание его только то, что в лицо ему ткнулся мордочкой Гизмо и, мяукнув, начал было спускаться, но его лапки увязали в этом, как в зыбучем песке. Трэвису оставалось только взять свои силы в кулак, а Гизмо в руки, как и фонарик, и начать спускаться вниз, иногда спотыкаясь то о чью-то руку, то ногу, а где-то и живот. В конце концов, он все же почувствовал под ногами пол, и выдохнул, уже более облегченно. Кот спрыгнул, поблескивая зелёными глазами в темноте. Он ещё раз оглядел на кучу тел. Они все были будто в куполе из этой жидкости. Да набросаны ещё не абы как, а так, чтобы все были отдельно, но близко. Выглядело это как камера хранения. Половина из них уже были слегка набухшими, а из их глаз и ртов сочилась эта зелёная, противная слизь. Те, у кого был приоткрыт рот, виднелись острые зубы. Бр-р-р… Не самое приятное зрелище. Тут целые тела, а вот где то лежали и отдельные части от людей. И вот черт поймёшь, от этих или не от этих. Руки, изуродованные головы, а где-то там и глаз закатился, ну прям мозаика.       — Здесь кто-то есть? — знакомый, хрипловатый голос и шаркающие шаги по полу по направлению к Трэвису отвлекли его от рассматривания этой крайне занимательной картины. Его слегка передернуло и он улыбнулся, несясь на голос. И угодил прямо в родную для него кофту и запах сигарет и красок. — Трэвис?       — Ларри? — он обнял его настолько крепко, как ещё не обнимал никогда, кажется, даже ребра прохрустели какую-то мелодию. — Ты очень вовремя. Мне не пришлось идти искать тебя.       Лёгкий смешок и его потрепали по волосам.       — Так, ладно, оставим разговоры на потом. Туда я не ногой, поэтому, вперёд во тьму, — он схватил Ларри за запястье, пачкая его жижой, и потянул в глубь храма.       — Стой-стой, может лучше наружу? — Джонсон явно считал это не самой лучшей идеей. Действительно, кто в здравом уме пойдёт дальше в глубину неизвестности, когда сюда вот-вот может проползти непонятная хрень и черт знает что с тобой сделать. Но к сожалению или к счастью, Ларри доверял Трэвису. Доверял его мыслям и решением полностью, даже если он ведёт его на верную гибель, он закроет на это глаза, главное, что он выбрал такой ход.       — К этой твари из моих ночных кошмаров идти я не собираюсь, так что, нет, спасибо. Лучше уж тут заблудиться, а если позитивнее, то искать другой ход. Гизмо, кис-кис-кис, — кот уже давно вертелся рядом с ними и как только двинулись они, побежал за ними. Звучание бега отдавалось эхом, но вскоре уже скрывалось где-то внутри этого огромного помещения.       Они повернули уже бессчетное количество раз, запутывая свои же следы, все время опасаясь услышать рычание, уходящее от стен. Этот храм был чертовски огромен. Здесь было множество ходов, закутков и сломанных дверей, которые вели в другие коридоры, круги… Это сплошной лабиринт и непонятно куда он их переведёт, но куда-то то точно. Стены вокруг пропитаны сыростью и лёгким запахом гнили, и, что странно, сделаны явно не из дерева. Разбираться что это времени уже не было, но подмечать для себя же мелкие детали, да.       Очередная дверь, но отличалась она от своих поломанных подружек тем, что была закрыта на замок, хоть и с гнильцой. Решать эту проблему было принято без слов и вместе. Ловкий удар двух ног в район замка и он ломается, поддаваясь.        -Что… — недоумение Ларри было не описать. Вот это уже что-то новенькое. За дверью не коридор или какой-то проход, а небольшая комната. Удивительно. Гизмо первый бесстрашно прошёл в комнату, скрываясь в темноте. За ним уже, переглянувшись и приняв решение, переговорив друг с другом одними глазами, вошли Ларри и Трэвис. Черт знает зачем, Фелпс порыскал рукой по холодной пыльной стене, уже не обращая внимания на жижу и щёлкнул по выключателю. Слабый свет уже не так резал глаза, как мозг, который прибывал в недоумении от такого поворота событий.       Помещение, освещённое тусклой, кажется, уже почти перегорающей лампочкой, выглядело относительно неплохо, если сравнивать с другими комнатами в принципе. Деревянный, полуживой стол, по которому разбросаны бумажки с какими то записями и каракулями, ручки, сломанные карандаши. Белые стены, обляпанные кое где той же зелёной хренью. Помещение навевало тревогу и небольшой страх, который пропитывал насквозь, как тряпка впитывает разводы крови на столе.       — Меня уже ничем не удивить видимо, — Фелпс прошёл к столу, иногда вздрагивая. Тут было ощутимо холоднее, даже чем в самом храме. Видимо, это помещение было давно плотно закрыто. Можно было подумать, для чего была нужна эта комната, но часики тикали, а время текло как вода из крана. У них не так много времени, чтобы выбраться отсюда. Хотя изучить помещение им все же хотелось. — Тут много бумаг…       Трэвис взял одну из них в руки, начиная читать. Почерк был не самый аккуратный. Такое ощущение, что человек это писал будучи в истерике, страхе или просто быстро. Не удивительно тогда, что буквы скакали по бумаге. Но разобрать все же нужно было. Листочек был помечен цифрой 1.       — " Итак, сегодня я решил попробовать вызвать какого-то не то демона, не то черта, в общем, какую-то нечисть из бабушкиной книги. Я устал сидеть в тени из-за своей уродливости. Но и терпеть то, что меня унижают, а ещё хуже, кидают в меня камни, оставляя синяки, я не хочу. Я надеюсь, он сможет дать мне красоту, взамен на что-то. Я буду записывать то, что будет происходить со мной после вызова, мало ли, понадобится потом. Смогу вложить это в бабушкины скопления. Ну что ж, а это листок новой жизни номер один! Эддисон», — гласил первый листок. Пока что из этого было мало понятного, поэтому Трэвис начал перерывать гору различных бумаг, находя нужные цифры. Пока ему лишь попались цифры пять, девять, четырнадцать и двадцать. На двадцатом листе почерк явно отличался, да, он был так же не аккуратен, но по другому написанию некоторых букв и других небольших отличий было ясно — писал это уже не владелец апартаментов. Фелпс ещё раз перечитал все листы, стараясь максимально вчитываться в написанное. Было сложно это делать с кашей и путаницей в голове, да и с учётом того, что все нужно было делать очень быстро и в суете, не зная, когда Оно настигнет их. Но он все-таки смог, застопорившись на двадцатом.       — " Кажется, скоро и я стану его куклой. Все изначально были очень странные. Предлагали выпить чаю или зайти, посмотреть статуэтки, Роберт две недели предлагал пойти глянуть на гитару. А у него глаза такие были… Тёмные совсем. Вроде его глаза, да вот видно же, совсем не он это. И вот теперь я здесь. Очнулся на куче тел и побежал к черту. Как-то наткнулся на это помещение и уже сижу тут примерно такие же две недели. Я успел сделать много наблюдений и сегодня хочу сделать ключевое. Я должен успеть. Я разобрался, что нужно для того, чтобы выскрести из Эддисона ту нечисть, о которой говорилось в самом первом и последующих листах. Я. " — запись тут обрывалась, лист был исписан с двух сторон.       — Вот же блять… — Фелпс ударил по столу. Он сам и не заметил, как все бумажки от первой к 19 были аккуратно сложены по порядку, а рядом копался Ларри, с дрожащими от волнения руками, который тихо матеря все вокруг рылся в различных коробках и ящичках, обыскивая все места, где только мог бы быть священный двадцать первый лист. В комнате царило напряжение и суета, перемешанная с адреналином, который толкал ребят искать, искать и искать, чтобы не мириться со своей судьбой быть сожранными или облитыми этим зелёным мерзким чем-то.       Глаза бегали по всему полу, пытаясь найти что-то там. Трэвис опустился на пол, чуть ли не ложась на него, заглядывая под стол, поднимая коробки в поисках листа, переворачивая ящики. Все что с ними происходит, казалось в принципе нереальным. Сейчас они сидят в огромном храме, в закрытой, плохо освещённой комнате и пытаются найти последнюю зацепку на то, как им избавить это место от этого ужаса, а Трэвиса от кошмаров и глюков, которые скорее сведут его с ума, чем он сам успеет это понять.       Интересно, где сейчас Сал? Ведь тогда, в лесу, он действительно был с ним. Может, они сейчас как то помогает им, но по своему? Возможно, это не видно, но он был уверен — Фишер где-то рядом даже сейчас и помогает как может.       От вакханалии с разбросанными по небольшому помещению вещами и своих мыслей отвлекло громкое мяуканье и Гизмо, который пушистым боком пихал Трэвиса, прося обратить на себя внимание. Возможно, другой бы человек отпихнул животное, прося не мешать. Но он то знал, что это за кот, чей это кот и что он может. Поэтому, отвлекаясь буквально на секунду, он повернулся и тут же получил бумажкой по лицу от кота. Он сначала даже немного удивился, пока не понял, что лист приклеился к лапке Гизмо из-за зелёной дурно пахнущей жидкости, а котик сейчас просто пытался его отлепить от себя, прося помощи у Трэвиса. А как он мог не помочь своему другу?       — Давай сюда, — он осторожно взял лапку животного, отлипляя листок, и уже с желанием отбросить его в сторону, вытянул руку, но перед глазами мелькнула цифра двадцать один. Сердце бешено забилось, умоляя о том, чтобы это не оказалось обманом зрения. Он поднес бумажку обратно к лицу и даже стукнул кулаком по полу от радости. Это был тот самый двадцать первый лист, которого не хватало. — Боже, Гизмо, дружок, ты наше спасение.       Он быстро погладил кота по пушистой спинке и голове, проявляя благодарность, и тут же подскочил, в два шага оказываясь у стола. И ведь не зря он тогда слушал рассказы Фишера о том, что он походу подобрал необычное пушистое рыжие и супер очаровательное создание, а какое-то чудо природы. Сал рассказывал и про стикеры, которые этот чудик таскал оттуда и которые его отец потом отклеивал от обоев, а после удивлялся, откуда они снова там. Или о том, как забавно его питомец купается. Может быть, это даже человек, который попал в тело кота и сейчас все прекрасно знает. Не зря ведь говорят про перерождение, верно? Так… он снова что-то задумался. Из этого состояния его вывел только подошедший к нему Ларри, складывающий руку ему на плечо и заглядывающий в листок. Ладошки вспотели от волнения и когда дрожь в черт знает какой раз прошлась по телу, он кашлянул, все равно немного хрипя и начиная читать текст.       — «Думаю, что найти тут все это не составит особого труда. Чтобы приманить его, нужен любой человеческий орган. Далее, положить его в центр и кровью расчертить ту пентаграмму, что я нарисую в уголке. Когда он придёт, нельзя бояться, и слушать то, что он говорит. Он будет шептать на ухо ужасные вещи, они будут затуманивать сознание, вселяя в вас свои частички. Не думаю, что вам это нужно. Поэтому громко читайте все известные молитвы на латыни. Если при вас есть крестик, то стоит попытаться накинуть его на существо. Так же, нужен предмет, в котором его запрут. Это должен быть не хрупкий сосуд или вещь, с которой после ритуала надо быть максимально осторожным. Я надеюсь, я успе-. " — дальше ничего не было. Что и свидетельствовало о том, что человек не успел. Даже как то грустно стало. Хотя на грусть времени не было, поэтому, надо спешить.       — Ты серьёзно думаешь, что нам стоит этому доверять? — Джонсон ещё раз скептично глянул на все это. Ясно дело, что ему сложно довериться каким-то бумажкам с непонятной чепухней, даже после того, что он увидел. По жизни он всегда был лютым скептиком. Поставь его хоть в комнату, где будут собраны все мистические существа от домовых до самого дьявола, он бы все равно махнул на это рукой, оправдывая все хорошими декорациями. Да черт возьми, даже в фильме ужасов он был бы тем самым персонажем, который даже после того, как его друга засосала бы гребаная дыра в полу, плюнул и сказал, что он просто ушёл по-английски. Но что поделать, когда Трэвис решительно кивнул, пихая в карман джинсов листок с двадцать первым номером, оставалось только согласиться.       — Времени у нас не так уж много, так что руки в ноги и идем. Пока мой дикий энтузиазм не исчез, — он запнулся, поняв, что Джонсон смотрит куда то ему за спину, а не на него.