Вирус

— Ну, как знаешь, — Тэд хлопает рыжего навигатора по спине и подмигивает. — Может, передумаешь? Я тебя научу развлекаться. Дэн качает головой и улыбается. — Пожалуй, пока воздержусь. Хорошо тебе отдохнуть, Тэд. Тэд пожимает плечами и, кивнув на прощание, торопится прочь от корабля — перелет был долгим, и пилоту не терпится оказаться, наконец, в объятиях гостеприимных и любвеобильных питомиц «Матушки Крольчихи». Полина убежала еще раньше — ее сманили магазины и местный заповедник эндемичных животных. Михалыч высказался по поводу необходимости пополнения запасов и отправился на рынок запчастей. Вениамин Игнатьевич покинул корабль и ушел прогуляться по парку — размять ноги на свежем воздухе и проконтролировать Полину с ее тягой тащить на корабль всякую живность. Даже Котька смылась куда-то за территорию космопорта — не иначе, услышала призывное мяуканье местных сородичей. Дэн облегченно выдыхает. Его команда — это его семья. Он за них — и в открытый космос, и под плазму, но порой так хочется тишины и покоя. Перелет действительно был долгим, а его друзья никогда не отличались спокойствием, да и понятие личного пространства для них всегда было пустым звуком. А Дэну все чаще хочется побыть одному. Он уютно устраивается в своем кресле, прихватив с кухни банку сгущенки, разворачивает тренировочную программу и отключается от окружающего мира, наслаждаясь тишиной и любимым делом. Из транса его выводят знакомые шаги за спиной и щелчок включившегося чайника — капитан тоже решил остаться на корабле. Вода тихонько шумит, закипая, тикают уютно часы. Дэн перебирается на кухню, пристраивается на табуретке, подобрав под себя одну ногу, и молча наблюдает за тем, как капитан заваривает чай. Когда перед ним на столе оказывается исходящая парком кружка, он благодарно кивает и тянется за сахарницей. Капитан занимает свое место во главе стола и, обхватив ладонями кружку, прикрывает глаза. Такие минуты — наедине, за чашкой чая, в уютном молчании — редки, а потому ценны. Дэн всматривается в усталое лицо мужчины, отмечая и темные круги под глазами, и ставшие глубже носогубные складки, и морщинку между бровей — перелет был не только долгим, но и тяжелым. И для Станислава Федотовича трудности все еще не закончились. Дэн видит измазанные чернилами пальцы и понимает, что капитан продолжает возиться с бумагами. — Почему чернила? Разве набрать на компьютере не быстрее? — нарушает он тишину. — Может, и быстрее, но мне так лучше думается, — капитан усмехается и, потерев переносицу, делает глоток чая. — С детства привык ручкой черкать, вот, отвыкнуть не могу. Навигатор кивает, принимая информацию к сведению, и тоже отпивает чай, катает на языке сладость, прижмуривается от удовольствия, не понимая, что выглядит при этом как довольный рыжий кошак. Поднимая взгляд на капитана, он успевает заметить, как тот отводит глаза, прячась за кружкой. Команда возвращается, когда они допивают уже третью чашку. И тишина заканчивается, разбиваясь о рассказы ребят, довольных прогулкой. Капитан улыбается радующейся молодежи, отрицательно качает головой в ответ на предложение Вениамина Игнатьевича уединиться в медицинском отсеке и распить бутылочку чудесного местного коньяка, и уходит к себе в каюту — разгребать бумаги дальше. А Дэн остается слушать восторги друзей. Разбитая тишина звенит где-то в дальнем уголке его сердца, отдаваясь невнятным сожалением. Со временем этот звон становится все громче — тревожный, назойливый и совершенно не распознающийся процессором, он все время звучит на периферии слуха, раздражает, мешает нормально думать. Пока не затихает вдруг, растворяясь в темноте спящего корабля, когда навигатор удобно устраивается на своем табурете по правую руку от капитана, обхватив ладонями горячую кружку с крепким сладким чаем. И не возвращается до самого утра: Дэн рассчитывает трассу, а капитан сидит на диванчике за его спиной и листает книгу, и умиротворенная тишина укутывает их пуховым одеялом. Киборг чувствует кожей взгляд своего капитана — он легкой кисточкой проходится по рыжим волосам, собранным в хвост, щекочет щеку, оглаживает худые пальцы — но не оборачивается, не отрывает глаз от голоэкрана. Любимая работа всегда помогала ему думать. Вот и сейчас Дэн погружается в свои мысли, позволяя пальцам уверенно порхать над клавиатурой, выстраивая ломаную линию трассы. Для нормального анализа ему не хватает данных: инфранет недоступен, а в библиотеке корабля отсутствует литература, которая могла бы помочь ему разобраться в том, что происходит в голове капитана и в его собственной. А утром тишина разбивается снова, заполняя уши привычным уже звоном. Когда терпеть это становится невозможно, Дэн вдруг вспоминает строчки, подсмотренные краем глаза в забытой Станиславом Федотовичем на диване книге: «Нам всем нужно, чтобы на нас кто-то смотрел». И, кажется, начинает что-то понимать.