Вирус

«Процесс самоликвидации будет запущен через 10…» Что еще можно сделать, когда сделать уже нельзя ничего? Равнодушный голос в голове рыжего киборга отсчитывает последние секунды его жизни. Дэн не справился — он подвел ребят, подвел свою команду. Он подвел Станислава Федотовича. Киборг отрешенно улыбается, ощущая под кончиками пальцев плотную ткань капитанской фуражки — он готов. Тепло расползается по плечу — там, где его тогда коснулся капитан. Дэн тянется рукой к призрачному источнику тепла — дотронуться, почувствовать, представить, будто капитан касается его прямо сейчас, пожать теплые родные пальцы того, кого не смог уберечь, в последней отчаянной ласке. Ладонь смыкается на чьем-то запястье. Дэн открывает глаза. Ослепительный белый свет больно бьет по глазам, обжигает сетчатку, ошарашивает сознание — и на мгновение рыжему навигатору кажется, что это тот самый пресловутый, не единожды воспетый в фильмах и книгах, тот свет. Дэн крепче сжимает пальцы на чужой руке и остекленевшими глазами пялится в белоснежный потолок, не понимая, где он, что он, когда он. Абсолютная тишина корабля разбивается попискиванием каких-то приборов и шумом кондиционера. Ноздри забивает знакомый запах больницы — лекарства и дезинфицирующее средство. Но к этому запаху примешивается другой — почти неуловимый, близкий, родной. Бьется под сильными пальцами киборга неровный пульс, а от ладони расползается такое знакомое тепло. «1…» «Остановить!» «Процесс самоликвидации остановлен» А потом Дэн моргает. Мелькают перед глазами красные окошки системных оповещений, но киборг не обращает на них внимания. — Простите, капитан. Так получилось, — он поднимает слезящиеся от слишком яркого света глаза на стоящего совсем близко Станислава Федотовича, разжимает пальцы и неуверенно кривит губы в виноватой улыбке. Стас неверяще вглядывается в такие живые сейчас голубые глаза своего навигатора. Он проводит кончиками пальцев освобожденной руки по бледной щеке, лаская полупрозрачные веснушки, ощущая исходящее от нежной кожи тепло. А потом, удивляясь самому себе, вдруг резко наклоняется и зарывается пальцами в мягкие рыжие волосы, прижимаясь лбом ко лбу своего персонального наказания. Наказание удивленно моргает и неловко тянется к его лицу — прикоснуться в ответ. И Стас позволяет, конечно, позволяет, разве же может он не позволить, когда ему самому так отчаянно необходимо, так жизненно важно почувствовать, ощутить, что это — его Дэн, его рыжее чудовище, его теплый заботливый монстр, его незаменимый — лучший в галактике! — навигатор, а не пустая бездушная кукла. Где-то по ту сторону толстого бронированного стекла на них изумленно взирают сотрудники больницы. В пяти тысячах шагов отсюда под вопли голодной Котьки начинает просыпаться их команда. Но капитану и его навигатору нет до этого дела — они жадно вглядываются друг другу в глаза. И в это мгновение — нет ничего важнее.