Вирус

— Стасик, поговори с ним, — Венька подсовывает Стасу кружку, исходящую ароматным парком. — И чайку вот выпей, а то сам уже на черта похож. — Да я пытался, Вень, — капитан обреченно принимает предложенный напиток и, поморщившись, делает глоток. — Ну и гадость этот твой чай… — Гадость не гадость, а нервишки тебе успокоит, — медик в Веньке не знает снисхождения и жалости. — Плохо пытался. Видишь же, что с ним происходит. Стас хмурится. Да, он видит: и недостаток сна видит, который обводит поблекшие голубые глаза темными тенями; и периодически возникающий тремор, который, очевидно, не замечает процессор и не осознает сам Дэн; и то, как резко навигатор обрывает некоторые движения на середине, словно одергивает себя. — Вижу. Но после того, как я ему запретил прописывать меня хозяином, он меня избегает. — Да не тебя он избегает, — Венька тяжело вздыхает. — Он от себя бегает. — Думаешь, надо было согласиться? — Стас с сомнением смотрит на друга и облегченно выдыхает, когда тот качает головой. — Нет, конечно. Передача контроля — путь в никуда. Уверен, Дэн и сам это понимает. — А я вот не уверен… В пультогостиной приглушен свет, на развернутом голоэкране крутится древний ужастик. Полина, укутавшись в мягкий плед, трепетно прижимает к себе недовольную Котьку и с огромным удовольствием пугается. Тэд, развалившись на диванчике рядом с девушкой, наслаждается заслуженной баночкой пива — очередной участок трассы пройден, и теперь он может позволить себе отдохнуть. А Дэн, отвернувшись от экрана, снова и снова перестраивает уже просчитанную трассу. — Дэнечка, ну отдохни ты немножечко, а? — в четвертый раз не получив ответа, Полина отпускает обрадованную таким поворотом кошку и пихает Тэда в бок острым локотком. — Да, Дэнька, чего ты в трассу-то эту воткнулся. Уже же десять раз пересчитал, все там нормально. Давай лучше вместе киношку посмотрим, — пилот сминает в кулаке допитую банку и хмурится, разделяя беспокойство девушки. Дэн качает головой, не отводя взгляда от развернутой программы — только отправляет в рот очередную ложку сгущенки и крепче сжимает губы. На экране за его спиной истощенные люди, потерянные в снегах в результате авиакатастрофы, зубами жадно отрывают плоть от костей умерших товарищей. Дэн знает сюжет этого фильма. Один из основных методов борьбы со страхом, почерпнутый им из нескольких десятков психологических справочников — узнать как можно больше о природе своего страха. Дэн знает сюжеты всех фильмов, так или иначе затрагивающих тему людоедства, но легче ему от этого не становится. Он снова и снова копается в трудах по психологии и психиатрии, изучая психопатии, фобии и навязчивые состояния, строит и перестраивает сотни вариантов старых и новых трасс, ночи напролет просиживая перед экраном — лишь бы не засыпать. Каждую минуту, каждое мгновение — он напряжен. Он с ужасом ждет, что вот-вот всплывет перед глазами мигающее красным окошко системного оповещения: «Запустить восстановление памяти? Да/Нет». И окажется, что все это — вечерние посиделки с Полиной и Тэдом, ковыряние в двигателе с Михалычем, обстоятельные беседы и регулярные обследования у Вениамина Игнатьевича — сон его разума, в то время как реальность — это кровь и смерть. Разумеется, усталость берет свое, и иногда он просто отключается прямо над клавиатурой, чтобы через пару часов проснуться в ужасе, пытаясь понять, что реально, а что — лишь плод его чрезмерно живого для боевого киборга воображения. После таких отключений он долго сидит, сгорбившись в кресле, и разглядывает собственные ладони, отдавая процессору команды на восстановление гормонального баланса и нормализацию сердечного ритма, стараясь забыть слишком реальное ощущение жесткой ткани капитанской фуражки, липнущей к перепачканным свернувшейся кровью ладоням. И думает, что если бы только Станислав Федотович тогда согласился на его предложение — все стало бы гораздо, гораздо проще. Полина и Тэд настороженно переглядываются, но приставать к напряженно застывшему навигатору все же не решаются и, досмотрев финальные титры, отправляются спать, молча покачав головами в ответ на выразительно поднятую бровь капитана, встретившего их в коридоре. За Дэна переживают все. А вот как ему помочь, и, главное, в чем — не знает никто.