Вирус

«Зафиксированы повреждения внутренней памяти. Рекомендовано запустить восстановление поврежденных участков. Да/Нет» «Да» «Восстановление запущено» Мягкая кожа легко расходится под пальцами, и на язык брызжет густая, остро пахнущая металлом жидкость. Зубы впиваются в мышечную ткань, процессор сигнализирует о пополнении энергетического запаса. «Восстановлено 80% памяти» В глазах Тэда навсегда застывает изумление, когда он впечатывается спиной в стену коридора и с переломанным позвоночником оседает бесформенной кучей на пол. «Восстановлено 85% памяти» Сладкий запах блинчиков и пряный — тушащегося мяса. Забивают ноздри, впитываются в кожу. «Восстановлено 90% памяти» Бледное, распухшее лицо капитана напротив. Мертвые незрячие глаза. Сухая холодная кожа щеки. Вонь разложения вдруг накатывает волной, не давая дышать, а почерневшие, тронутые гниением губы складываются в такое знакомое… — Дэн? — на плечо навигатора ложится тяжелая рука, вырывая из кошмара. Он резко дергается, уходя от прикосновения, и падает с диванчика, до которого едва дотащился пару часов назад, прежде чем отключиться. Не находя в себе сил подняться на ноги, Дэн отползает от потянувшегося было к нему мужчины, мотая головой, упершись невидящим взглядом в темный расплывчатый силуэт. Перед глазами истерическим миганием заходятся системные оповещения, но он не способен на них реагировать. Он не способен даже вдохнуть — легкие словно свело спазмом. Киборг зажмуривается, пытается глотнуть хотя бы немного воздуха — и не может. Стас застывает всего на мгновение, растерявшись, не сразу понимая, в чем дело. Но это мгновение проходит, и он, держа на виду руки с раскрытыми ладонями, приближается к навигатору и опускается рядом с ним на колени. Дэн чувствует, как уверенные сильные пальцы вплетаются в его волосы, запрокидывая голову, другая рука зажимает ему нос — и в легкие вдруг проталкивается такой необходимый кислород. Он распахивает глаза — и видит прямо перед собой, совсем-совсем рядом, спокойные и уверенные глаза капитана. — Легче? — Стас немного отстраняется, внимательно вглядываясь в бледное веснушчатое лицо. — Дышать можешь? Дэн кивает, стискивая дрожащие пальцы на рубашке Станислава Федотовича, и понимает, что картинка перед глазами расплывается все сильнее, а по щекам течет что-то мокрое и горячее. Процессор продолжает истерить, но Дэн не в силах сейчас сообразить, что нужно сделать, чтобы прекратить эту истерику — он может только сидеть на полу, судорожно хватаясь за руки обнимающего его капитана, глотать соленые слезы и стараться не задохнуться. Стас поглаживает напряженные вздрагивающие плечи, пока Дэн не затихает. Щелкает, включаясь, чайник. Тикают часы. Шумит, нагреваясь, вода. Капитан и навигатор сидят за кухонным столом. — Ты понимаешь, что происходит? Дэн сглатывает и кивает в ответ. — Да, я читал. — Читал он… — Стас вздыхает и заваривает чай. — Вот, пей давай. И рассказывай уже, почему ты себя до такого довел. Дэн отводит глаза, обхватывает кружку, отогревая заледеневшие отчего-то, несмотря на вполне комфортную температуру в помещении, ладони. — Давай-давай, выкладывай, — подбадривает его капитан. — Пока я не пойму, что послужило причиной твоего состояния, я и помочь не смогу. Дэн набирает побольше воздуха в грудь, вглядывается в полные беспокойства и заботы глаза Станислава Федотовича и, наконец, признается. — Я убил вас. — Что, прости? — капитану кажется, что он ослышался. — Я убил вас. Понимаете, Станислав Федотович? Всех убил, — по бледным веснушчатым щекам катятся слезы, но Дэн не замечает их, снова видя перед собой мертвого капитана, убитых друзей и быстро мелькающее лезвие разделочного ножа, — потому что вы — опасность. Потому что нужна была энергия. Потому что процессор сбойнул, и я не смог его вовремя отключить, не успел отдать команду, понимаете? Источник белка — понимаете? Полина, Тэд, Михалыч, Вениамин Игнатьевич — источник белка. Я блинчики пек, Станислав Федотович, понимаете? С фаршем блинчики, как вы любите. И тушенку делал — вас порадовать. А вы сидели на своем месте, такой усталый, такой равнодушный, — хриплый отстраненный голос навигатора вдруг срывается, и он выплевывает из себя последние слова, словно это не просто звуки, а ядовитые черви, мешающие ему дышать, комком забившиеся в спазматически сжавшееся горло, — и я вам чай заваривал, и б-блинчики пек, с фаршем. А вы м-мертвый были, Станислав Федотович. Понимаете? Мертвый… Дэн судорожно втягивает воздух, наконец берет себя в руки, отдавая процессору необходимые для нормализации состояния организма команды, и уже спокойным тоном заканчивает мысль. — Я ведь киборг, боевой киборг, я опасен. Для всех вас опасен. Поэтому для всех будет лучше, если вы будете прописаны как хозяин — тогда вы сможете меня остановить. Договорив, навигатор замолкает и утыкается в свою кружку. Капитан всматривается в такое знакомое лицо, наблюдая, как живые эмоции рыжего недоразумения прячутся за типовым выражением, и решает кое-что уточнить. — Поправь меня, если я ошибаюсь: тебе приснился кошмар, и ты довел себя до острого стрессового расстройства, лишь бы не рассказывать об этом? — он дожидается неуверенного кивка и ровно добавляет: — И ты мотал нервы себе, всей команде, мне всю душу вымотал — из-за того, что решил: есть только один способ обезопасить нас от страшного боевого киборга? Дэн поднимает на него глаза и вновь кивает. Стас пару минут дышит на счет и трет ладонями лицо, старательно сдерживаясь, чтобы не начать орать. — К-киборг… Значит, так, — капитан на мгновение замолкает, ловит взволнованный взгляд навигатора и, не отпуская его, таким же ровным тоном продолжает говорить, — сейчас ты допиваешь свой чай и идешь спать, — он поднимает руку, останавливая готового начать возражать киборга. — Спать, я сказал — если не хочешь оказаться в медотсеке, накачанным снотворным. А завтра я свяжусь с «Сигурэ». Стас вдруг улыбается. — Фрэнк. Думается мне, он знает, как нам помочь. Дэн замирает на мгновение, осмысливая сказанное. В голубых глазах появляется неуверенная пока надежда. И он робко улыбается в ответ.