Белый волк в Хогвартсе

      Анатолий спешился, чтобы помочь принять ребёнка. Мальчик выглядел неплохо. Его одежда была почти чистой, на груди висела какая-то безделушка. Пожалуй, самым интересным в его внешности были глаза и волосы. Командир ещё не видел такого цвета глаз, они показались ему светло-карими с жёлтым отливом, а в волосах было много седых прядей.       — Дурак же ты, Николай. Благородный дурак.       Коля слегка смущённо посмотрел на командира, сейчас он добавил ещё один рот в их караван. Ну, ничего, как-нибудь доберутся. Мальчишка спокойно сидел у него на руках. До сих пор он не сказал ни одного слова. Не произнёс ни звука.       — Привет, парень, как тебя звать-то? — Лёша слегка присел, чтобы быть лицом на одном уровне с мальчиком, но вместо ответа он получил лишь внимательный взгляд светло-карих глаз.       — Может быть, он контужен? — предположил лейтенант Антон.       В компании Антона звали сусликом, молодой человек хорошо различал, пролетит снаряд дальше или упадёт рядом с ними по звуку, и всегда смешно вытягивался и замирал. Говорил, так было лучше слышно.       — Будем надеяться, что нет, — тихо сказал Николай, — возможно, он просто языка не знает или боится.       — Вдруг он шпион? — улыбнулся Лёша.       — Ты бы рта не раскрывал, если умного сказать не можешь ничего, — Антон снисходительно посмотрел на товарища. — Лагерь нам разбивать надо, ночь скоро. Ещё и ребёнок.       — Успеем пройти ещё немного, по темноте и встанем, — Анатолий не отрывал взгляда от странного ребёнка, малыш вызывал у него непонятные предчувствия, которыми не хотелось ни с кем делиться.       — А чудищ не боитесь, товарищ командир? — почти серьёзно спросил Лёша, но всё же улыбнулся.       — Мы повидали чудищ страшнее, чем леший или кикимора. Да и стоит ли их бояться на открытой дороге? — немного неловко, помогая себе одной рукой, Анатолий сел верхом, конь под ним переступал с ноги на ногу.       Николай посадил ребёнка в седло, потом сел сам. Почему-то ему не хотелось сажать мальчика в скрипучую телегу. Откуда же он взялся? Куда шёл? Почему один? Слишком много вопросов было к маленькому человеку, который даже имени своего назвать не мог.       Анатолий дал приказ вставать на ночь, когда на небе стали появляться первые звёзды. Лёша приводил в порядок коней, пока Антон устанавливал котелок. Дарья Сергеевна, единственная оставшаяся в их компании девушка, боевая подруга Маринки и Наташки, примостилась около котелка, разделывая небольшую тушку кролика.       Дарье Сергеевне было немногим больше двадцати лет. Но все почему-то звали её по имени и отчеству, может быть, потому что она слишком рано повзрослела, как и вся военная молодежь, а может и потому, что она очень много знала. Хотя говорила и не так часто, особенно после разорвавшейся мины, унёсшей жизнь её подруг.       Даша много думала о том, что если бы она тогда не уснула на мерно покачивающейся тележке, девчонки были бы с ней. Маринка чистила бы картошку, а Наташка мило ворковала с Антоном. Суслик ей приглянулся ещё в самом начале их пути домой.       — Ты бы им не помогла, — начал Антон, закидывая очередную картошку в закипающую воду.       — Я бы их просто не пустила, — серьёзно сказала Даша, ей не хотелось говорить об этом. — Как думаешь, куда Николай отдаст этого ребёнка?       Антон пожал плечами, он сам с интересом наблюдал за старшим лейтенантом, довольно неловко обращавшимся с ребёнком. Возможно, дело бы шло проще, будь налажен диалог, но приходилось работать с тем, что было. Николай подвёл мальчика к Лёше, активно колдующему щёткой около серого капитанского Кардинала.       Лёша браво подмигнул ребятёнку, с интересом наблюдающему, как он чистит щётку о скребницу. Вокруг разлетались серые конские волосы, но мальчика это не смущало. В требовательном жесте он протянул руки к Алексею.       — Он щётку что ли просит? — Лёша посмотрел на Николая.       — Не знаю, наверное. Ты дай и посмотрим.       Понаблюдать, как маленький мальчик чистит коня, подошёл и Анатолий:       — Вы его научили?       — Да нет, он сам, — Лёша почесал затылок. — Может, ему имя какое дать, чтобы удобнее было? А потом заговорит, и скажет, если мы с прозвищем не угадаем.       — Гришка, — тихо сказал Николай, — пусть будет Гришкой.       Командир долго смотрел на Колю, но так ничего и не сказав, перевёл взгляд на Гришку, который уже подвёл Кардинала к пеньку, парнишке ещё не хватало росту, чтобы достать до затылка коня. А ведь по правилам основную чистку лошадей следовало начинать именно с затылка. Затем Гришка прошёлся щёткой по передней левой ноге, плечу, корпусу коня, ослабляя нажим, когда чистил против шерсти.       — Может быть, он был каким-нибудь помощником конюха? Или жил в деревне, — Алексей никак не мог надивиться неожиданному подспорью, а то коней всегда чистил только сам да сам.       — Важнее, кем он будет. И где будет. Куда же мы его отправим? — Николай внимательно следил за реакцией коня, но Кардинал, казалось, и не собирался вредить маленькому Гришке.       — Заберу его в город, — тихо, но твёрдо сказал Анатолий, — там уже должны быть распределительные центры для сирот. Сначала туда. А потом кто знает? Может, в Польшу отправят, возможно, в Болгарию. Он ребёнок войны, сирота. Кормить будут, уже хорошо.       — Он был ребёнком войны, теперь мой будет, — Николай не отрывал взгляда от Гришки, проверяющего нужно ли расчищать копыта Кардинала.

***

      Вкусно запах в котелке кролик. Геральт непроизвольно сглотнул слюну. Сколько он не ел? Сколько находился в новом теле? Он только помнил, как лежал в поле, смотрел на небо и не шевелился. Вчерашнего дня словно не было. Зато к нему понемногу возвращались воспоминания из прошлой его жизни: Йеннифэр, Трисс, Цири…       — Гришка, ты голоден?       Геральт не понимал языка этих людей, не знал, можно ли им доверять, но очень хотел верить, что всё-таки можно. Другого выбора у него всё равно не было. Тело ребёнка… Геральт усмехнулся, он не мог даже нормально достать до головы коня, чтобы расчесать ему гриву и расчистить шею.       Его новая непонятная компания сидела у огня, котелок стоял на камнях сбоку. Геральту протянули железную тарелку, вручили какую-то самодельную ложку и положили самый хороший кусок кролика.       — Смотри-ка, как осторожничает, неужто думает, что мы его потравим!       Геральт ел по чуть-чуть, прислушиваясь к своим ощущениям, он не помнил, как давно ничего не ел, и слишком большая порция могла навредить ему.       — Мне интересно, что это за безделушка, — один из людей потянул руку к Геральтову медальону, но отдёрнул, едва коснувшись серебра. — Вот же! Засада… горячий какой, от огня нагрелся что ли.       — Не твоё это, Лёш. Вот и нечего трогать.       После еды единственная девушка этой компании села напротив Геральта. У неё были серые глаза и грустная улыбка, она говорила ему что-то, а Геральт с интересом смотрел, как шевелятся её губы и пытался разбирать слова. Потом она легонько тыкала в него пальцем и говорила всего одно слово. Так Геральт понял, что они называют его Гришкой. Ну, для начала неплохо…       Геральт сидел на тёплой земле около костра, поджав ноги. Шесть стреноженных лошадей тихонько фыркали около кустов. Самым большим и здоровым выглядел конь, на котором Геральт ехал верхом. Его-то он и решил взять, когда все уснут.