Волчья упряжка

      Новый человек ей абсолютно не нравился. Он был груб, его голос громыхал так же сильно, как старая телега на кочках. И от него пахло плохо: жженой кожей и уксусом. Лу не нравилось. Она очень хотела вернуться назад к Лео. Но незнакомец усадил ее в повозку, привязав конец веревки к бортику. Бич засвистел в воздухе, побуждая двух старых кобыл двигаться с места. Маленькая волчица ещё не знала, какая жизнь ждала ее впереди. Эрни Дорн, новый хозяин Лу, был охотником. В его псарне было три рабочих собаки и две старые суки, одна из которых ещё могла нести потомство. Однако промысел старого охотника стал уходить в упадок, ведь появившееся в лесу волки сократили дичь. Его собаки все реже приносили добычу, а с месяц назад одну он и вовсе потерял: загрызли. Но увидев Лу — ещё юную, но уже крупную, походившую чертами на дикого зверя, Эрни не смог упустить такого шанса. Дорн не понаслышке знал, что те собаки, в чьих жилах текла волчья кровь, были непревзойдёнными охотниками и бойцами. На Лу снова возлагали большие надежды, о которых она и не подозревала. Она лишь думала о том, что ей все здесь чуждо и не по нраву: новые собаки выглядели иначе, хозяин был груб и не пускал в дом. Лу не нравилось ночевать в загоне под открытым небом. Ей совершенно не нравилось, что по соседству были и другие псы. Особенную неприязнь у нее вызывал старый хаунд по кличке Адмирал. Лу всматривалась в многочисленные складки на морде, в заплывшие красные глаза, удивлялась невообразимо длинным ушам. Собака казалось ей ужасно причудливой и некрасивой. Двое других — молодые английские сеттеры. Высокие, светлые и пятнистые кобели, но слишком высокомерные, как заметила Лу. Но самое главное, что она успела понять — собаки не возлюбили ее так же, как и дома. Она часто мысленно возвращалась к прежней стае и с некой тоской вспоминала всех. Даже Джека. Несмотря на все распри, она хотела вернуться к ним. И к Лео. Ночи были особенно холодны. Впервые она начала испытывать холод, голод и одиночество. Обучение Лу проходило тяжело. Эрни злился, бранился и кричал на нее, чем сильнее пугал и сбивал с толку маленькую Лу. Пока она не привыкла к громкому и грубому голосу человека и пыталась отвечать ему по-своему — по-волчьи. Но терпение охотника было ограниченным, а методы воспитания — стары как мир. Впервые Лу испытала не себе боль от удара бичом. Сначала она и не поняла, что произошло. Казалось, что в спину ее кто-то ужалил, и звонкая боль недолго задержалась на шкуре. Но с каждым последующим ударом Лу ощущала жгучую боль, проникающую до костей. Теперь она боялась своего человека. И научилась чутко понимать, когда тот злился, и стоило ей завидеть в руках плётку — спешила спрятаться. Все, что оставалось Лу, так это повторять за другими собаками. Она видела, как старый Адмирал, волоча по земле свои уши, нюхал землю. То же делали и сеттеры, все время бегая с опущенными головами. Лу делала все в точности, но не понимала, что же ей нужно такое унюхать. Пока не встретила зайца. Белоухий зверёк застыл так же, как и сама Лу. Оба смотрели друг на друга совершенно потерянными взглядами. От зайца пахло страхом, сыростью и дичью. Сладкий, манящий аромат, будоражащий спящие инстинкты. Только Вилли и Уилли, сеттеры, не играли в гляделки с добычей. Завидев таковую, они начинали гнать ее. Так они и поступили с зайцем, чуть не сбив с лап Лу. Так же Лу усвоила, что хозяин поощряет своих собак за удачную охоту. Особенно Лу интересовал мешочек, который висел на поясе у Эрни. Оттуда он доставал лакомства и угощал отличившихся псов. Шло время, и Лу росла, как физически, так и умом. Она запросто перенимала повадки и навыки других собак, училась выслеживать и загонять добычу. Она все чаще и чаще стала обходить других псов, и те открыто ревновали, а после начали и вовсе гнобить Лу. Эрни этого не замечал: он хвалил волчицу. А обидчивые сеттеры часто огрызались на нее, норовили стащить кусок еды или подсекали во время охоты. Лу не рисковала отвечать им и ввязываться в драку. Она всё ещё помнила свист хлыста и звук удара о собственную шкуру. Полтора месяца Лу жила с охотником и приносила ему доход. Но Дорн замечал, что с каждым днём зверюга становилась больше, а ее внешний вид все больше и больше походил на истинно волчий. У нее были длинные, мощные лапы, широкая грудина, вытянутая, острая морда. Шерсть, исходившая частой линькой, ласнилась и имела иссиня-черный оттенок. У Лу выступали острые когти на лапах, а ее клыки росли и чесались так сильно, что она грозилась перегрызть все огородки. Но, что было самым страшным, аппетит у волчицы рос вместе с ней. В какой-то момент Эрни Дорн понял, что просто уже не сможет содержать такую зверюгу. И как, когда-то сам купил ее за круглую сумму, решил попытать удачу на рынке. И его ожидания окупились. Новый хозяин Лу сразу приметил ее среди других мелких собак. Она выделялась своим размером и шикарным мехом. Только Эрни и не знал, что передает верёвку с Лу в руки человека, который зарабатывал на собачьих смертях. Так Лу попала к Рику Торну, известному организатору собачьих боёв. Она ещё не знала, что этот человек станет причиной ее лютой ненависти. Тесная клетка уже заставляла нервничать Лу. Темнота помещения угнетала, а незнакомые запахи будоражили спящий страх в глубине грудной клетки. Рик не стал церемониться и сходу показал Лу, что он главный и его необходимо слушаться. Она не понимала, за что хозяин продолжал лупить ее, наносить удары то бичом, то палкой, то ногой. Сначала Лу терпела, ожидая, что сейчас раздастся знакомое: «Нельзя!» И тогда она бы запомнила, что нельзя и никогда бы так не делала. Но удары были молчаливыми и болезненными. Потом пробудился гнев, чего и ждал Торн. Лу начала огрызаться, рычать, щетиниться, поджимать уши и хвост. С каждым щелчком бича, она готова была броситься на обидчика. Боль и злость застилали взор, и Лу теряла саму себя от непонимания и растерянность. Все, чего она хотела — чтобы боль стихла, а исступляющие чувства покинули грудину. На первый бой Лу вывели именно в таком состоянии: ослеплённой от ярости и боли. Она должна была сражаться против крупной дворняги. И Лу проиграла. Её подрали, но те раны и боль не шли в сравнении от рассеченной плёткой шкурой. Она сдалась намеренно, надеясь, что её примут за мертвую. Так и случилось. Рик выбросил израненную и ослабленную Лу на улицу, плюнув на порченную шкуру. — Ни гроша не окупила, тварь.

***

      Джек шел уверенно по новой дороге. Он уже успел смериться с ограниченным пространством, но и плюсы пёс тоже нашел быстро. На таких чистых путях можно было разгоняться до карьера, отчего полозья почти невесомо скользили по снегу. Нарты неслись быстрее ветра. И особенно Джеку нравилось входить в повороты: он всегда плавно притормаживал, а направляющие позади Берта и самоед Зик уходили в нужную сторону поворота. И новичок, наконец, оказался опытным и взрослым псом. Хоть Джек по-началу и относился к нему настороженно, но после первой совместной поездки, понял, что Зик справляется со своей ролью. Самоед имел белоснежный мех и весьма мягкий и дружелюбный характер, поэтому в стаю он влился так же быстро, как в постромки для упряжки. И сейчас все семь собак, за исключением Локи, который теперь охранял дом Лео, мчались к очередному городу с почтой. Джек, вывалив язык, мчался на всех порах. День клонился к закату, а до города оставалось ещё пару сотен километров. Вожак знал, что им необходимо успеть до темноты. Ибо даже тогда и колья не остановят волков. Нападения не сходили на нет, но теперь не были такими частыми. Люди, если и выезжали в лес, то вооружались до зубов. Волки начали бояться огнестрела и уходили все глубже в леса, а некоторые и вовсе уходили в горы. Однако была и такая стая, где водились самые крупные особи. И, по словам выживших очевидцев, пули тех зверей не брали. Лео слышал о тех случаях, поэтому двуствольное ружье теперь всегда было припрятано в нартах. Да и Джек всегда был начеку, способный учуять врагов. На снегу, как рассыпанные бусинки, проступала алая кровь. Лео наклонился, замечая, что след оставляла одна из собак. Приказав вожаку остановиться, Ноэл поочередно подходил к псам в упряжке, осматривая их лапы. Рана оказалась у Берты. — Старушка моя, — посетовал погонщик, поглаживая суку по морде. Та чуть слышно поскуливала. Но Лео знал, что она жалится ему не из-за боли. — Ну-ну, девочка. Тебе просто нужно отдохнуть, верно? Джек с сочувствием смотрел на подругу. Хоть он и был вожаком, но Берта уже до него ходила в постромках и проделала путь в два, а то и три раза больше. Сам Джек не представлял свою жизнь без упряжки, так же, как и Берта. Она смотрела умоляюще на хозяина, пока он распрягал ее. Да и сам Лео не раз слышал, что многие собаки погибали от тоски, когда лишались работы. Молодой Локи легко отнёсся к тому, что лишился места в стае и упряжке. Он всегда не особо серьезно относился к работе, но старался во всю силу. — Пойдём, девочка, пойдем, — Ноэл повел Берту к нартам, чтобы уложить ее. Но старая лайка вдруг вырвалась и, прихрамывая, вернулась на свое место. Джек зарычал на нее, показывая тем самым свою волю и волю хозяина. И Берта ощетинилась в ответ. — Тише! Джек, нет! Берта! — Лео втиснулся между двумя собаками, и вожак демонстративно отвернулся. — Послушай, Берти, тебе нужно проехаться в санях, понимаешь? Потом тебя подлатают, я обещаю. Твоя кровь может привлечь волков. Собака поддалась уговорам и позволила уложить себя в нарты. Зик теперь был один в направлении, но каюр был уверен, что пёс справится. Джек отметил, что они потеряли времени, а след крови и правда мог привлечь нежелательных проблем. Полагаясь на мощь маламутов, вожак подстегнул всю упряжку ускориться. Но беда и правда не заставила себя ждать. Самым чутким оказался Зик, который занервничал перед последними километрами до города. Маламут ощутимо замедлился, из-за чего тросы рисковали запутаться, а нарты завиляли по дороге. — Эй, в чем дело? — выкрикнул каюр. Джеку пришлось притормозить. Он хотел проучить новичка, но затем и сам понял причину его беспокойства. За ними шли по пятам и уже окружали. Вожак заметил, как его стая затихла, поджав хвосты. — Черт… — испуганно выдохнул Лео. — Пошел, пошел, Джек! Его не нужно было просить дважды. Джек, рыкнув, рванул постромки вперёд, заставляя всех собак выйти из оцепенения ужаса. Сейчас псу казалось, что только он один тянет нарты, а другие же просто безвольно волочатся следом. Однако дикий рык и резкий лесной запах привел всю стаю в себя, заставив резво заработать лапами. Маламуты припустили быстрее всех, придавая всей упряжке должное ускорение. Джек мчался карьером впереди, а долгожданный мост уже виднелся на горизонте. Раненная Берта испуганно поскуливала в санях, скрутившись в комок. Она острее других ощущала невидимых преследователей, которые мелькали за деревьями. Сейчас Джек особо чутко и послушно прислушивался к командам каюра. Но никто из них не был готов к тому, что огромный черный зверь перемахнет через колья и преградит им дорогу. Лапы вожака заскользили по снегу, когда он начал тормозить. Другие собаки позади, не готовые к внезапной остановке, начали паниковать. Кто-то из них споткнулся и покатился кубарем, путаясь в ремнях. Нарты перевернулись, и старая Берта выскользнула на дорогу. Лео прокатился по земле пару метров, но потом поднялся на ноги и кинулся к саням. Джек замер нос к носу с волком. И он узнал зверя, стоящего перед ним. Это была та черная волчица с кроваво-красными глазами. Она была такой же большой, свирепой, дикой и живой. Джек ощетинился, заслоняя собой свою стаю, которая позорно запуталась в упряжке и скулила. Она скалилась в ответ, показывая острые клинки-клыки. И вдруг рванулась вперёд, прямо на скованного постромками Джека. Из-за ремней пёс не мог увернуться или отскочить, поэтому ему оставалось только зажмуриться и принять удар. Однако ничего не произошло. Старая Берта помешала волку, кинувшись на него с боку. Эта лайка всегда отличалась скверным, но боевым характером. Поэтому Джек не удивился, когда увидел, как старая сука вгрызлась в бок волчицы. Тем временем Лео, найдя ружье в нартах, освобождал собак от ремней. Он знал, что сейчас они были лёгкой добычей и рассчитывал, что те разбегутся и спасутся. Но вместо этого произошло другое. Волчица отбросила от себя Берту одним ударом мощной лапы. Та, громко взвизгнув, замерла на снегу. Первыми освободились маламуты, поэтому они кинулись к зверю и начали оттискивать его к краю дороги. К ним присоединялись и другие собаки. Джек отважно ворвался впереди всех и опасно близко тявкнул перед волчицей. Зверь был в растерянности и медленно отступал к лесу. Но все они совершенно забыли, что кругом были ещё волки. Один из них выпрыгнул из ниоткуда и повалил Лео на снег. Ноэл выронил ружье, а волк вцепился в мех его шубы, пытаясь добраться до горла. Первым отреагировал Зик и кинулся к новому хозяину на помощь. Но его сбил с ног другой волк и тут же вцепился в глотку. Волчица увильнула, и Джек растерялся. Он видел Лео, борющегося за жизнь со зверем. Он видел, как терзали Зика. Видел, как другие собаки потеряли остатки своей храбрости и сбились в кучку. Он все это видел и отказывался верить. Но лапы сами его понесли к Ноэлу. Его тело само налетело на волчью тушу и как-то сбило с хозяина. Однако к бою со взрослым волком он готов не был. К счастью, драться не пришлось, ведь Лео подхватил ружье и выстрелил. Первая пуля пролетела мимо, но отпугнула зверей. Джек прижал уши и оскалился, стараясь отпугнуть волков. Последующий выстрел угодил уже в цель.

***

      Она выжила. Пролежав несколько дней на холодной улице, Лу умудрилась не погибнуть. Раны затянулись, тело окрепло, и собственные лапы подняли ее с земли. Боль притуплялась голодом. Она впервые осталась одна. Но даже к такой жизни она сумела приспособиться. Лу сразу же заметила, что на улицах города полно беспризорных собак. И, наблюдая за ними, она снова училась. К тому же, навыки, полученные от жизни с охотником, очень ей пригодились. По началу, конечно, было тяжело. Все тело постоянно ныло, а наступать на заднюю лапу она и вовсе не могла. Люди ее сторонились, а некоторые отгоняли или бросались чем-то. Никого не привлекала побитая черная собака. Хотя они даже и подумать не могли, что Лу была волком. Прежде, чем научиться подворовывать у торговцев на площади, ей пришлось узнать о территориях. Некоторые уличные собаки очень ревностно охраняли свои владения, и Лу ни раз уже нарывалась на драку. Однако вступать в бой ей по-прежнему не хотелось, и она отступала. В скором временем, она стала подъедать у одного доброго старика, который подкармливал всех собак без исключения. Именно благодаря этому человеку Лу смогла окрепнуть и окончательно встать на ноги. Она осваивала город. Наблюдала. Училась. Больнее было учиться на своих ошибках. Например, не стоит спать под обозом, ведь рано утром они уезжают, и это может плохо кончится. Или не желательно сидеть под дверьми, ведь той же самой дверью может болезненно прилететь прямо по морде. А ещё Лу полюбила человеческих детей. Те всегда были добры к ней, тянули свои маленькие ручки и приятно чесали. И, самое приятное, всегда чем-то угощали. Лу нравилось в городе больше, чем в тесной клетке или в вальере у охотника. Она привыкла спать на улице, подъедать объедки или копаться в мусорках. К тому же, рядом с городом находился лес. На самой окраине, как правило, дичи не было. Но Лу все равно побаивалась уходить глубже в дебри. С охотником было не страшно: он звал, и она возвращалась из любого места. Но теперь ее звать некому. Лу училась ориентироваться по запаху, но пока ей было сложно выуживать нужные из вереницы ароматов. Но однажды она чуяла нечто такое знакомое и манящее, что просто не выстояла и пошла в глубь леса. Запах был терпкий, дикий — такой родной. И очень походил на ее собственный. Лу замерла, когда в воздухе раздался доселе незнакомый ей звук — выстрел. Она вдруг почувствовала и ещё что-то очень знакомое. Лапы понесли ее сквозь деревья, и когда снова раздался очередной хлопок, Лу неосознанно перемахнула через колья и оказалась посреди дороги. Нечто странное, но в тоже время страшное происходило здесь. Резкий запах крови смешался с порохом, страхом, злостью и домом. Первым она увидела Джека, который отгонял от Лео большого зверя. Лео! Джек! Это же они! На секунду она обрадовалась, потом испугалась и растерялась, а затем ломанулась вперёд. Лу уже переросла Джека, но была мелкой по сравнению с этими волками. Она, оттолкнувшись от земли, запрыгнула одному из них на спину и вгрызлась клыками в мех. Это было странно, ведь ранее она подобного не делала. Она вообще так не умела. Но что-то внутри подсказало, что нужно поступить именно так. Раздавались новые выстрелы, слышался скулёж, рычание и ругательства Лео. Волк скинул Лу с себя, рванул ее когтями по боку и отскочил. Ноэл спугнул его несколькими хлопками. Наконец, на дороге остались только собаки, человек и волчонок. Джек присел на землю, тяжело и часто дыша. Ему тоже досталось: порвали ухо. Берта лежала на земле неподвижно, а Зик болезненно перебирал лапами и пытался подняться. Другие собаки сбились в клубок и притихли. Лу повело в сторону. Она незадачливо остановилась, ощущая, как собственные лапы разъезжаются под ней. А затем рухнула в снег. — Лу? Лу! — Лео, пытавшийся собрать своих собак вместе, вдруг только сейчас заметил волчонка. Только, когда он приблизился к ней, в снегу лежал не зверь, а девчушка.