Новые игры для старой ханафуды

Войдя в барак с Усами, Кадокура не стал зажигать свет - просто поставил фонарь на тансу и принялся копаться в ящиках. Усами покачал головой - Мейдзи принесла оригинальную практичную мебель, но домам людей вроде Кадокуры, порядка это не добавило. Наконец, бритва-камисори явилась на свет. - Держи. Усами бритву взял, но несмотря на выпроваживающий тон начальника, не сдвинулся с места. - А вам она точно пока не понадобится? - Можешь вообще ее себе забрать. - Вам не нравится бритое лицо? - Нравится. Но не нравится бриться. Усами опустил взгляд на бритву и поводил сжатыми губами из стороны в сторону, как грызун. - Может вам помочь? - Чем? - не понял Кадокура. - Побрить вас. Кадокура замер, не отвечая несколько секунд. - Побрить? Токишиге кивнул. - Слушай, новичок, если это из-за того, чтобы услужить начальнику, то не стоит. Это в армии, наверное, какая-то иерархия с бритьем связана, а здесь такое излишне... - В армии, и даже на войне, я подобного не видел. Более того, видел даже как старшие чины брили младших по званию. Усами чуть не скривился, вспомнив, как однажды видел в подобной ситуации Цуруми с Цукишимой и Ханазаву с Огатой. - Неужели, - хмыкнул Кадокура с сомнением, и Усами добавил: - Если взаимопомощь требуется там, где есть риск никогда не увидеть больше другого человека в живых, подобные условности теряют значение. Соблюдения иерархии и на поле боя хватает. Кадокура пожал плечами. - И надо это тебе... Усами усмехнулся, и посмотрел под ноги. - Нет, мне несложно. Правда, в цирюльниках я тоже новичок... - Значит, хочешь использовать меня как подопытного? Усами поднял взгляд, не уловив, шутит начальник или сердится, и на всякий случай, ответил на второе. - Простите, сэр... - Ладно. Брей, если охота. - Кадокура почесал щетину от уха до уха. - На ком-то же надо тренироваться. При взгляде на камисори лицо Усами оживилось чрезмерно до неестественного, и Кадокуру даже испугал написанный на нем энтузиазм. Однако виду он не подал и, стянув, наконец, обувь, сел на татами. Усами тоже разулся, но садиться не стал. - Есть чем намылить? - Насухую брей, - фыркнул Кадокура. - С мылом или примочками из водорослей - для слабаков. Научишься брить по-самурайски, и с мылом сможешь. - По-самурайски, значит, - Усами прищурился, проворачивая бритву в ладони. - Может, сделать вам чёммаге, раз уж вы такой ярый потомок Эдо? - Тебе дай волю, ты и хикимаю сделаешь, - хмыкнул Кадокура. Новичок потупился, но увидев что начальник улыбается, улыбнулся в ответ. - Вам пойдет. - И что потом? Брови подрисовывать? - усмехнулся Кадокура. - Разумеется. Я даже вам подскажу отличного мастера татуировок. Господина Сатору знаете? Усами проверил остроту бритвы пальцем. Камисори была явно старой и редко используемой, однако лезвие было заточено так, что наверняка могло перерезать даже летящий на него волосок. У основания красовалась гравировка с именем. Усами про себя фыркнул - Мейдзи мечи у самураев поотбирала, а показушные замашки у тех остались. Жалкое зрелище. Кадокура закатил глаза. - Не люблю татуировки. - Невеселые встречи с якудза? - Не только, - хмыкнул Кадокура и вскользь посмотрел на Усами - было бы интересно узнать, насколько Цуруми делится планами со своими людьми. - Как вам угодно. - Токишиге развел руками, снял фуражку и сел рядом с начальником. - Вы прилягте, а я поставлю фонарь сбоку. Кадокура возражать не стал - сожалеть, что он на все это согласился, было уже поздно - и устроил голову возле левого колена Усами. Бледное лицо новичка, подсвеченное снизу, показалось ему зловещим и потусторонним, а бритва блеснувшая в его руках завершала угрожающий образ. Кадокура поежился, и Усами усмехнулся. - Не бойтесь, сэр! Может, брить я не умею, но убивать приходилось. Так что сейчас не перепутаю, не волнуйтесь. Кадокура только сглотнул на странный юмор. Усами потянулся к его лицу свободной рукой и, легко ухватив за подбородок, повернул голову набок. Прикосновение было прохладным и сухим, так что пальцы Усами напомнили Кадокуре палочки для еды. Видимо, придется немного побыть рыбой. Безмолвной и бездыханной. Стало так тихо, что стало слышно шипение фитиля в керосиновом фонаре. Токишиге пригнулся, и начал осторожно сбривать волоски под виском начальника. Стараясь не сдвигаться, Кадокура перевел взгляд на лицо сверху. Новоиспеченный цирюльник медленно покусывал уголки губ и задерживал дыхание, а его взгляд полностью сосредоточился на камисори. Кадокура ожидал увидеть хотя бы тень брезгливости, но кроме того, что парень был поглощен процессом, ничего подобного не заметил. Через минуту прикосновения острого металла перестали вызывать у Кадокуры тревогу, сменяясь ощущением прострации. Буддизму с его медитацией он был чужд, но на какой-то миг подумал, что, не исключено, что хваленая нирвана достижима. Закончив с одной щекой, Усами встал, переставил фонарь и, обойдя начальника, присел с другой стороны. Наполовину побритый подопытный вгляделся в его глаза, и Усами растянул губы в улыбке. Кадокура вдруг понял, что в ней казалось странным - она явно была искусственно широкой, но не притворной. И снова мерное скребыхание бритвы и шорох одежды новичка отправили Кадокуру на несколько минут в иной мир. Со второй щекой Усами справился чуть быстрее, и осторожно смахнув волоски на татами, протянул лезвие между кончиков пальцев. - Теперь усы и борода. Закусите нижнюю губу. Повелительного тона Кадокура не ожидал, но признал, что расслаблен сейчас так, что сделает все, даже если прикажут расцеловать Инудо. Усами посмотрел на прикусившего губу мужчину и прыснул смешком. - Что? Усами изобразил секундное колебание. - Выражение вашего лица сейчас могло бы разрушить вашу репутацию начальника тюремной охраны. Как минимум. - А как максимум? - Будь у меня бромидка с таким - я бы не удержался от шантажа. - Брей уже, - Кадокура закатил глаза и снова закусил губу. Токишиге мысленно передразнил ворчащего начальника, но снова напряженно засопел, начиная срезать крошечные серебристые пеньки. Занявшись волосками по центру верхней губы, ему вспомнился Цуруми. Вот любопытно, как тот все-таки отличал предательские носы? Может там внутри что-то по-другому? Или они слишком длинные, как у Никайдо? Усами замер с бритвой в руке. Порыв подрезать сопящий нос начальника был едва сдерживаемым. Кадокура уставился на него немигающим вопросительным взглядом. - Мм? Усами вздрогнул, и камисори наискось задела губу. Кадокура с шипением вдохнул сквозь зубы. Новичок спешно отложил бритву, наслюнявил палец и бросился оттирать выступившую кровь. Неожиданности одна за другой на время ввели Кадокуру в ступор, и очнулся он, только когда Усами отправил запачканный палец себе в рот, обсосал и снова потянулся к его порезу. Кадокура и сказать ничего не успел, как палец Токишиге опустился в ложбинку над его верхней губой. Изумленный взгляд начальника заставил его руку замереть. Только когда в порезе защипало, Кадокура взял кисть Усами и отвел от своего лица. - Перестань. Не то я подумаю, будто ты пытаешься меня соблазнить, - Кадокура усмехнулся, но в его в глазах остался невысказанный вопрос. Усами замер. Если он продолжит в том же духе, старикан заподозрит, что у него есть иные цели для соблазнения помимо получения работы, раз уж на последнюю он уже был принят. Но и оскорблять начальника, отрицая возможность флирта с ним, Усами тоже было ни к чему. Слишком наглый новичок вызовет опасения. В этой ситуации наилучшим было изобразить другое. Опустив глаза, он робко высвободил кисть из хватки начальника. Кадокура сглотнул и опустил руку. - Эй, это была шутка. Усами кивнул, нервно улыбнулся, вздохнул нарочно шумно и потянулся к бритве. - Закончим с подбородком? Взгляд Кадокуры упал на его руку. Усами успел изобразить дрожь. - Этак ты меня на айнский ситатап порубишь. Возвращайся лучше к себе. Смущение на лице Токишиге рискованно быстро сменилось ухмылкой. - Вы что же, боитесь меня, Кадокура-сан? Недобритый мужчина вздохнул. Уязвлять столь отчаянно храбрящегося паренька, казалось некрасивым. - Ладно, заканчивай. Кадокура прикрыл глаза и откинул голову немного назад. Усами прищурился, проследив за движением его кадыка. Слишком выпуклый. Интересно, если по нему ударить, получится лунка или ровная шея? И почему Цуруми вечно доверяет ему возню со слабаками?.. Чувствуя, что вот-вот проверит домысел о лунке, Усами нарочно прочистил горло и принялся брить подбородок начальника. Прикосновение чужих пальцев к лицу приятно усыпляло, но Кадокура очень старался не заснуть, чтобы запомнить ощущение, и когда новичок закончил, он с трудом разлепил веки и поглядел осоловело. Усами осматривал сверху результат своего труда. - А вы хороший притворщик, Кадокура-сан... Дремоту того как ветром сдуло. Но Усами пояснил: - Выбритым вы кажетесь моложе. Кадокура подумал, что любого другого человека, говорящего подобные вещи, он счел бы бестактным. Но Усами такие высказывания отчего-то казались присущими по самой природе. - В этом и притворство, - фыркнул Кадокура и присел, потирая гладкий подбородок. Усами едва не скривился самоуничижительной бесхребетности начальника. - Разрешите идти? Кадокура кивнул, и только когда новичок задвинул за собой дверь, задался вопросом, на кой тому сдалась бритва, если на его лице не было ни усов, ни бородки. Не ровен час, прирежет кого, может, по случайности, а его бритву рядом оставит... По дороге в отведенный ему барак Токишиге ругал про себя безлунную ночь. Фонарь остался у Кадокуры, и он иногда сбивался с тропы. И ко всему это вызывало препротивное ощущение юношеской ностальгии, когда он оставался ночевать у своего не менее бесталанного друга. Следующим утром Кадокура увидел новичка проходящим мимо хлева. Тот тоже заметил его издалека и прикрыв глаза кивнул вместо приветствия. Кадокура вдруг пожалел, что в этот момент нелепыми взмахами обеих рук пытался отогнать от вспотевшей головы муху. Усами сжал губы, явно пытаясь не смеяться. «Правильно. Сгоняйте мух со своей головы, сэр. А я пока пройдусь по нашему пятикрылому дому». Когда Токишиге скрылся, Кадокура сплюнул, но не только из-за некстати назойливой мухи. Он упустил из вида, куда направился новичок. Однако устремившись к углу, где тот исчез, он нашел его довольно быстро. И очень кстати - Усами решил ненавязчиво обойти все закоулки Абашири. Но куда бы он ни заходил, когда ему представлялся шанс остаться без напарника, рядом, будто невзначай, оказывался Кадокура. Наконец, Токишиге это надоело. Решительно прошагав в широкую подсобную комнату в подвале, он уселся на скрепленные между собой плиты и принялся ждать. Кадокура упорно топтался сверху у входа, и Усами зажег фонарь, чтобы рассмотреть детали интерьера. В полутьме он увидел множество крепежей на стенах, маленькую кузню, щипцы, ящики с запасами провизии, подвижную площадку на цепях... Качели? Усами радостно уселся поверх подвешенной деревянной пластины и принялся несильно отталкиваться вперед-назад. Услышав скрип, Кадокура не выдержал и спустился. Представшая глазу картина его немного шокировала, но в полутьме все равно было незаметно. - Ты понимаешь, что используешь в качестве качелей блок для укладки камней при исидакасэ? Усами с «качелей» не встал, наоборот, только подобрал стопы на сиденье. - Здесь и правда была комната пыток? - Комнаты дознания всегда остаются в тюрьмах. Но здесь мы пытки давно не используем. Куда практичнее иметь еще один подвал под запасы на зиму. - Падение «гуманной» самурайской эпохи Токугава,- осклабившись, провозгласил Усами. - Зря язвишь. Бакуфу не использовала пытки, если по делу не было достоверных улик. Да и целью было скорее признание не вины, а справедливости судебной системы. Даже на вид пытки особые - вызывают боль в основном за счет собственного веса преступника. Усами всмотрелся в лицо начальника. - Это ни о чем не говорит. К примеру иноземцы, о которых вы отзываетесь столь недоброжелательно, официально отказались от пыток или ограничили их куда раньше нашего. - Что, согласишься с ними в том, что харакири - варварство, в отличие от их повешения? Усами скрестил руки и усмехнулся. - Это оскорбление самурайскому пафосу? Кадокура покачал головой. - Тут церемонии ни при чем. При повешении смерть должна быть и дольше, и мучительнее. А при харакири рядом кайсякунин. Усами спрыгнул с качелей и зашел за плечо начальнику, сделав вид, что рассматривает крепежи на стенах. - Откуда вы знаете про казни и пытки, Кадокура-сан? Ведь в эпоху Эдо вам наверняка было не больше пятнадцати. - Усами повернул голову в сторону шефа, но глаза сместил так, чтобы улавливать фигуру в белом лишь периферическим зрением. - Были любопытным подростком? Кадокура застыл, запоздало порадовавшись, что новичок не видит его лица. - Да не смущайтесь, Кадокура-сан. У всех есть маленькие тайны. - Усами зашел начальнику за спину, едва не задев его наплечник подбородком. - Расскажите мне. Я умею хранить секреты. - Про что рассказать? Кадокура невольно сглотнул, и почувствовал придыхание и смешок Усами под правой щекой. - Про пытки, разумеется. Все хотят о таком знать, хотя и не признаются. То же касается желания рассказать. Ведь то, что пугает, одновременно и возбуждает, верно? Мышцы на спине Кадокуры закаменели. - Не так уж много пыток изобрели в эпоху Эдо. - Я не жадный, - хихикнул Усами. Кадокура снова сглотнул. - Да здесь вообще только крепеж для цуридзэмэ остался. А для эбидзэмэ многого и не надо. - Эбидзэме? - Пытка-креветка. Тело сгибают, фиксируя веревкой, а пятки подвязывают к подбородку. - Точно креветка! - шепотом восхитился Усами. - И ноги задраны высоко... наверное, удобно! Кадокура застыл с выпученными глазами. Он, разумеется, не был святым, но реакция новичка была, мягко говоря, неожиданной. Если, конечно, не на это и был расчёт. Кадокура вспомнил маневр Усами с винтовкой и постовым, и произнес спокойно: - Только не тому, кого пытают. Токишиге поджал губы, мысленно передразнивая начальника. - Вам виднее, Кадокура-сан. Кадокура мысленно осекся, так и не поняв, в качестве кого ему описанная пытка должна быть виднее. Однако, Усами тут же с улыбкой пояснил: - Вас же восхищает славная эпоха Эдо. Токишиге отступил назад, и принялся смахивать пылинки с остатков кузни. - Кстати... Кадокура-сан. Я должен спросить... Я делаю что-то не так? Кадокура замер с обрушившимся шквалом мыслей. Что было «кстати»? Пытки? То, что делает не так сам Токишиге? Эпоха Эдо? - Нет, к чему такой вопрос? - С самого утра вы постоянно следите за мной, и я предположил, что вы, верно, думаете, что я не справляюсь с работой. Кадокура не сдвинулся и на волосок. Может, из-за этого парень вчера предложил ему услуги цирюльника? - Ни в коем роде. - Тогда зачем вы контролируете мои действия? Язык Кадокуры присох к небу. - Потому что здесь ты - пока новичок... - Но вы же только что сказали, что я справляюсь! Так зачем же наблюдали за мной? Токишиге сделал шаг к начальнику, и тот отступил назад. - Я... Хорошую увертку Кадокуре придумать не удалось, но внезапно он подумал, что его паническое замешательство само по себе может послужить демонстрацией очень реалистичной отговорки. Усами продолжал сверлить его своими широкими глазищами. - Это не имеет значения, - Кадокура по-настоящему покраснел, но про себя отметив, что и это очень кстати, развернулся к выходу. Усами ухватил его за манжет рукава. От такого вида преследования следовало уходить по другому - смутить начальника требовалось настолько, чтобы тот не просто оставил его в покое, но даже начал избегать. - А мне кажется, что имеет. Для надежности Кадокура решил еще немного поразыгрывать неуверенного поклонника и не стал оборачиваться. Усами потер край рукава Кадокуры меж пальцев и отпустил. - Может вы все-таки объясните подробнее? Кадокура застыл. На многое, видимо, парень готов, лишь бы продолжать здесь шпионить. Может, стоит держать его еще ближе к себе, дабы усыпить бдительность и не давать ему влезать куда не следует? Он обернулся и осторожно приподнял голову Токишиге за подбородок. - Приходи после вечерней смены ко мне. Я объясню. Токишиге слегка отпрянул. Мало того, что чертов тануки своим преследованием не дает ему все разузнать, рискует сорвать ему вечернюю встречу с посыльными Цуруми, так и еще и рассчитывает воспользоваться своим положением для домогательства. Проявлять агрессию казалось нецелесообразно, так что Усами решил пойти иным путем. - После вечерней смены? Но я... у меня... Я, кажется, и так только что все понял... Кадокура посмотрел на перепуганного паренька и вдруг подумал, что тот готов ради своего задания на все лишь на словах. - О. У тебя есть планы на вечер. Разумеется. Я просто хотел показать тебе кое-что еще по работе. Но это может подождать. Просто найди своего напарника и постарайся пока не отходить от него, чтобы потом не было проблем, а мне не пришлось за тобой следить и подстраховывать. Усами просиял. Всех зайцев одним ударом. Он быстро склонил голову. - Разумеется, сэр! Кадокура кивнул, вышел за дверь и вздохнул. Может, горе-проныра учтет настойчивость его внимания и все-таки будет осторожнее. Ведь придется на время оставить его в покое, чтобы скрыть собственную подозрительность. Усами потер руки и с несходящей с лица улыбкой выждал, пока шаги снаружи стихнут. После он поднялся наверх, и осмотревшись, принялся красться по коридорам, ведущим в другие подсобные помещения. За пару часов, что Кадокура соизволил оставить его без надзора, он успел выведать практически все об оборонной способности Абашири. Теперь осталось только дождаться вечера, чтобы передать информацию однополчанам. Усами остановился рядом с камерой Ноппера Бо и представил, как будет рад старший лейтенант Цуруми. - Новичок! Мне тут нужна твоя помощь! Недолго же длилось его счастье... Усами закатил глаза, пока начальник проходил мимо по коридору за его спиной. - Так, значит, тебя интересует этот заключенный? «Ну не ваша же монохромная башка!» Усами неохотно развернулся и последовал за Кадокурой. - Ну да... Не каждый день видишь заключенного с таким лицом. - Позволь мне дать тебе совет, как человек, который давно здесь работает. Правило номер один, которое ты здесь должен выучить, это... «Держись подальше от Ноппера Бо». Усами ухмыльнулся. «Ого! Теперь у нас появились правила? Задел, значит, старикана отказ...» Усами усилием сжевал с лица улыбку и поравнялся с начальником, ступая в ногу. - А мне казалось, вы обещали мне рассказать о нем за масу сакэ... - Ты и без моих рассказов здесь все увидишь. «Уже», - усмехнулся про себя Усами и, состроив огорченную мину, посмотрел на начальника. Кадокуру его взгляд удивил. Это что же, новичок планировал выведать информацию у него самого? Нет, он конечно, слышал, что хокучины - те еще сорвиголовы, но это уже граничило с опасной наглостью. - А еще вы хотели обговорить со мной какие-то дополнительные сведения по работе, - тихо произнес Усами, глядя под ноги. Кадокура вздохнул. Если бы его начальником был Цуруми, он бы, наверное, еще и не такие отчаянные меры предпринимал. - Да, хотел уточнить кое-какие мелочи в организации обороны Абашири. Но ты, кажется, собирался по-другому провести вечер. Завитки на ресницах Усами лукаво свернулись. - Я буду занят недолго, сэр. Надо написать друзьям, что скоро я смогу пригласить их погостить. А после я бы с удовольствием заглянул к вам. Кадокура кивнул, а Усами вдруг поймал себя на мысли, что не солгал в последнем. Было нечто пикантное в том, чтобы оживлять последние дни человека, не подозревающего о своей близкой кончине. Да и убивать того, кто проникся к тебе доверием, будет после куда более захватывающе, чем незнакомца. Шок от предательства и последствий самообмана самый славный. Вернувшись вечером в свой захламленный барак, Кадокура расстегнул воротничок и заходил из стороны в сторону. А что если он все же ошибается? Ведь не мог Цуруми прислать шпионить бесхитростного умалишенного? Или сам он просто принимает желаемое за действительное?.. Неосторожная метафора, озвученная Усами днем, была ему предельно ясна, как бы тот ни пытался смеяться в одиночестве. А значит, добытые данные шпион только собирался передать. И поэтому следовало выдворить этого тронутого недотепу, пока тот ничего существенного не выяснил. Может, оказавшись за стенами Абашири, тот и сам догадается унести ноги с обоих фронтов. Однако внезапное увольнение новичка Инудо мог счесть подозрительным, а подставлять себя Кадокура не мог. Только не сейчас, когда появились весточки от господина Хиджикаты. Значит, уйти новичок должен будет «по собственному» желанию. В этот момент раздался стук. В просвет сдвинутой двери сунулось улыбающееся по самые родинки лицо. - Начальник Кадокура! Усами без позволения протиснулся внутрь. Кадокура хмуро посмотрел на него, и тот вздрогнул. Заставить Усами уволиться. «Отличная» идея. Вспомнить только, как тот выпрашивал у него эту работу и пытался угодить. Многого же ему, наверное, стоило скрыть при этом отвращение... хотя, похоже, он что угодно сделает, лишь бы остаться здесь шпионить для седьмой дивизии...» Кадокура всмотрелся в лицо конспиратора-неудачника. Усами в тревоге пожевал нижнюю губу. «Или не все?» Кадокура вдруг вспомнил утренний диалог в подвале и прикрыл глаза. «Всего одна идея. И за что ему все это?» Кадокура молчал. - Вы обещали мне рассказать еще что-то по работе и про охрану Абашири, - почти капризно произнес Усами и скрестил руки на груди. Выдернутый из размышлений Кадокура едва сдержал порыв тряхнуть зарвавшегося юнца. Но отповедь могла спровоцировать сопротивление. Совсем не то, что нужно. Кадокура прищурился. - Да, о работе... Что думаешь о порядке обыска? Усами скрежетнул зубами. - Ничего особенно впечатляющего! Подумаешь, чья-то задница. Кадокура хмыкнул и поднял бровь. - Именно об этом я и хотел с тобой поговорить. Нельзя быть грубым, вторгаясь в интимную сферу человека. Усами фыркнул. - Да это всего лишь заключенные! Какой смысл церемониться? Кадокура нахмурился. - Тем более, что они - заключенные - люди с искаженным пониманием собственного достоинства. - Ага. Послушать одного Мацуситу - прямо «терзания ранимой души». - А тебе не приходило в голову, что его кривляния и издевки - единственная его защита? Усами закатил глаза. - Да ладно, сэр! Это же преступники! С ними нельзя быть мягкотелым! Кадокура посуровел. - Я не могу поручить тебе обыск с подобными воззрениями. Усами осекся. Провалить задание в первую же неделю было недопустимо. - Но сэр... разве я не прав? - Не прав. И это одна из причин, по которой я считаю, что тем, кто был на фронте, не следует работать в местах подобных этому. После войны трудно прощать пороки тем, за кого соотрядники отдавали свои жизни. Усами сжал кулаки. «Да что этот безвольный тюфяк может во всем этом понимать?!» - Но ведь я могу поменять свои убеждения. Кадокура развернулся к нему спиной, будто чтобы поправить в лампе фитиль. - Не думаю. На лбу Усами запульсировала жилка. - Вы даже не стараетесь меня убедить. Может, потому, что сами не уверены в своих взглядах? Кадокура тяжело оперся ладонями на тансу. Тепло фонаря заструилось по его выбритому лицу. - Есть всего лишь один действительно хороший способ объяснить. Кадокура замолчал на несколько мгновений, и Усами шагнул в его сторону. - И? Что за способ? Пожалуйста, сэр! Мне нужна эта работа! Я могу быть очень старательным! Голова Кадокуры свисла к фонарю, и через мгновение он развернулся. - Собственный опыт, разумеется. Усами отшатнулся назад. - Но я ведь видел всю процедуру... И вполне могу повторить... Кадокура хмыкнул и развел руками, не двигаясь с места. - Да, на войне лучше избегать понимания тех, кто на другой стороне баррикад. - На другой?.. - Дыхание Усами замерло. - Хотите, чтобы я... - Нет, не хочу. Но посмотри, ты сам даже произнести этого не можешь. Усами стиснул зубы, чувствуя на губах собственный горячий выдох. Да пусть треклятый тануки сам горит от своего хваленого стыда! Несколько мгновений он смотрел Кадокуре в глаза, а после, так и не отрывая раздраженного взгляда, принялся вслепую стягивать свою одежду. Когда он остался в одних носках, то задрал голову кверху. Глаза просияли с вызовом. - Мне озвучить ваше поручение, или вы и сами сможете? Кадокура подумал, что впервые в жизни смотрит на совершенное тело. Настолько совершенное, что оно переставало казаться человеческим - скорее принадлежало какому-то потустороннему суккубу. Чистая, почти светящаяся кожа, идеальные пропорции телосложения. Мужское достоинство - в прямом смысле слова. Чувственные черты лица с неповторимыми родинками. Слюна щекотливо сползла по глотке Кадокуры - всеми силами он старался не сглотнуть. Как и не смотреть куда-либо, кроме презрительно-послушной ухмылки новичка. Удивительно: он работал в тюрьме давно, но никогда прежде не видел человека, в котором не было ни капли стеснения. Верно, идеалу стыдиться нечего. - Что же вы молчите, Кадокура-сан? Или я должен повиноваться одной вашей мысли? Усами развернулся на носках быстро и грациозно, и приставил пятки, будто по команде «кругом». - Или теперь вы считаете обыск неподобающей чину работой? Кадокура выдохнул как можно тише. Со спины тело перед ним было не менее прекрасным. Крепкая поясница, ягодицы невольно напоминающие пару плодов куста снежника. Идеально ровные, матовые и тугие. Ядовитые, кроме всего. В голове Кадокуры забился порыв ринуться, схватить, придавить к стене всем телом, приказать расставить ноги шире плеч... но он не сдвинулся и на волосок. И не последним сдерживающим фактором в этом было отвращение к самому себе - потрепанному старику, пускающему слюни на молодняк. Усами дышал, словно откусывал воздух маленькими кусочками и продолжал стоять как вкопанный. В ожидании прикосновения было что-то возбуждающее. Как и в том, чтобы стоять обнаженным перед надзирателем, не смея к себе прикоснуться. Однако сзади было тихо. Может, этот тануки импотент? Или любитель только наблюдать? Токишиге вдруг понял, что его совсем не устраивает просто стоять вот так, выставленным напоказ. И если начальник все же решится к нему подойти, было бы любопытно «поменять баррикады местами». Эта идея вдруг взбудоражила его сознание: взять штурмом не только Абашири, но перед этим еще и начальника ее охраны. Цуруми назвал бы это перевыполнением плана. И наверное, похвалил бы его... Да и Кадокура, наверное, очень забавно стонет... Наконец, Усами повернул голову вполоборота назад. - Вас господин Инудо так же инструктировал? Кадокура поперхнулся, но вдруг почувствовал облегчение - когда Усами вел себя смелее, он и сам чувствовал меньшее смущение. - Я никогда не был таким языкастым при вышестоящих. - И? Что же вы сделаете? Тануки мне подарите? - Скорее зайца, учитывая, как ты дрожишь. Про себя Токишиге усмехнулся тому, что неудачливый начальник не знает дрожи, кроме как от страха. - Скорее зайца с острова Оки, - хмыкнул Усами и кивнул на брошенную позади одежду. - А что, Кадокура-сан, если бы вы узнали, что я вас обманываю, вы бы меня укусили? Кадокура замер. О чем это Усами? О том, что дразнит или о шпионаже? - Крокодилы зайцев целиком глотают, - пробубнил Кадокура и только в следующий миг понял, как двояко могут быть поняты его слова. Токишиге вздохнул. Видимо, начальника больше возбуждали власть и принуждение, чем игра и сопротивление. Второе по его мнению было куда интереснее, но с другой стороны в непререкаемости и приказах было что-то привлекательное, как и в любой силе. Придется притворяться. Или притворяться, что притворяешься, пока на самом деле притворяешься. Усами сделал затравленный вид. - Вы же сами только что говорили, что кривляния и издевки могут быть единственной защитой. - Не очень-то похоже на «терзания ранимой души», - фыркнул Кадокура. Усами осклабился, оставив на лице лишь тень наигранной только что тревоги. - Видите, я был прав. Ваши заключенные смеются над вашими тактом и стеснением. Кадокура замер. Вот значит, как на самом деле решил защититься от его «притязаний» новичок. Если это не мелкая месть. Кадокура насупился. Это усложняло задумку перепугать шпиона домогательством до побега из Абашири. Да он и сам чуть не забыл, зачем спровоцировал все это, глядя на обнаженного парня перед собой. Токишиге переступил с ноги на ногу. - И вы ведь не в целях инструктажа все это начали сэр, верно? Кадокура вздрогнул, когда Усами обернулся и посмотрел ему прямо в глаза. Выражение его лица при этом было совершенно нечитаемым. Кадокура стиснул зубы, поднял с пола брошенную рубашку и, развернув ее изнанкой, подошел к Токишиге. Усами проследил за ним взглядом, и быстро шагнул назад, так что руки начальника оказались на его плечах. Кадокура замер, перестав дышать. Усами подался еще немного назад, так что его ягодицы уперлись в пах начальника. Разделяла их только тонкая рубашка. Резко выдохнув, Токишиге прикрыл глаза и откинул голову назад, упираясь лбом в угол его челюсти. - Кажется, теперь и вы не можете произнести ничего об обыске? Кадокура замер в замешательстве. Он не мог понять дразнит его Усами, смеется над ним или это защитная бравада. В любом случае, его план провалился. Или все дело в том, что этот пройдоха рассчитывал увильнуть? Кадокура резко развернул новичка к себе и в два шага практически внес в его стену, теряя на ходу так и не надетую рубашку. Усами только ахнул от неожиданности и удара спиной. Он мог бы легко оттолкнуть начальника, но сразу счел это менее любопытным, чем продолжение. Да и одновременно ему было очень смешно смотреть на «решительность» уже немолодого мужчины, к тому же начальника тюремной охраны. Вместо отпора Усами прижался к шефу всем телом, с удовольствием ощущая голой кожей холодные пуговицы, грубую ткань формы и рельеф тела под ней. - Кадокура-сан... Пожалуйста... - Горячее дыхание обожгло шею опешившего начальника. Руки Усами вцепились в его плечи. - Пожалуйста... Мне надо идти... Кадокура почувствовал, будто на него плеснули лоханку холодной воды, и сняв с плеч руки Усами, шагнул назад. Спустя миг он снова поднял рубашку, по которой они вместе «пробежали» до стены, и протянул ее новичку. - Иди. Усами взял многострадальную одежду и с выражением крайнего недовольства на лице принялся одеваться. Кадокуру, который и без того пытался убедить себя, что все сложилось правильно и хорошо, этот взгляд почти возмутил. Однако мысль о том, что парень теперь, наверняка, покинет Абашири заставляла его внутренне смиренно улыбаться. Одевшись, Токишиге несколько секунд сверлил начальника взглядом, а потом в два шага сократив расстояние между ними уткнулся ему в плечо. - Подождите меня здесь, Кадокура-сан. Не ложитесь спать. Кадокура кивнул, и подумал, что парнишка не так глуп - маленькая просьба - а уже уменьшает риск преследования. - Хорошо. Беги. Я буду здесь и не буду спать, когда ты вернешься. Прежде чем поднять голову Усами улыбнулся - все-таки власть - прекрасная штука. В такие моменты он начинал понимать Цуруми... Ох! неужели лейтенант также презирал его самого в подобные моменты? Усами застыл. Об этом лучше подумать после. Подняв глаза, Усами поймал взгляд Кадокуры, и еле сдержал ухмылку - огорчение, которое пытаются скрыть, всегда выглядит более жалким. Кивнув, Токишиге вышел. Однако, спустя миг снова сунул голову в оставленный открытым дверной проем. - Я еще вернусь. Не вздумайте спать, Кадокура-сан!