Новые игры для старой ханафуды

Усами очнулся через пару часов после ухода Хиджикаты сотоварищи. Немного кружилась голова, но он чувствовал себя полным сил и сразу присел, восстанавливая в памяти все произошедшее. Он был абсолютно голым, а его руки и ноги были связаны. Проклятый тануки снова обвел его вокруг пальца. А если честно - он сам это позволил. Ведь планировал просто прийти и развлечься, как подобает! Но нет! Вместо этого надо было заиграться настолько, что Кадокура отмахнулся от него, как от назойливой мухи... Зубы Усами сжались в частокол, а вздох не вышел яростным, что еще больше деморализовало. Он несколькими рывками попытался ослабить путы, но узлы были слишком крепки. Раздраженно пыхтя, Токишиге начал озираться в поисках чего-либо острого, чтобы разрезать связывавшую веревку. Внезапно его взгляд упал на абаширскую саблю, валявшуюся в двух шагах сзади. Надо же, какая любезность. Усами замер, не отводя взора. С другой стороны, Кадокура хранил его оружие. Улыбка пыталась пробиться, но вместо этого сбилась в кривую. Ну и что. Саблю-то Кадокура сейчас оставил, лишь бы от него отвязались... Усами подполз к злополучному оружию, зажал лезвие между кистей, разрезал веревки и поспешил одеться. Треклятая сабля. Хранил - не хранил, оставил - не оставил, никому нельзя безнаказанно шутить над Усами Токишиге! В это же время Хиджиката и его спутники завтракали в чайной на окраине городка. Кадокура правда, к еде не сразу притронулся - мало того, что ему с трудом удалось устроиться удобно, так еще и пришлось делать непринужденный вид - все сидели чинно подогнув под себя ноги, и только он вынужден быть расставить колени по-турецки. Иначе было дискомфортно, что неудивительно - он к себе не помнил-то, когда прикасался, не то чтобы пробовать нечто подобное тому, что вытворял с ним недавно Усами. Благо, его беспокойство осталось для других незамеченным - Ушияма разглядывал местных барышень, пока пожилые люди обсуждали план дальнейших действий. Кадокура дождался, когда они замолчат и добавил: - Возможно, за нами будут следить из седьмого. - Возможно? - улыбнулся Хиджиката. - Да. Вчера ночью я... скажем так, нейтрализовал одного из хокучинов на время, но гарантии, что он не пойдет по нашим пятам, нет. Хотя я и склонен думать, что он следовал исключительно за мной, чтобы отомстить. - Это тот писклявый малый, о котором ты говорил с Огатой? - Да, верно. Простите, что стал хвостом лисицы для собак. Хиджиката поднял ладонь. - Ты ни при чем, безумцам все равно, от чего сходить с ума. Кадокура кивнул и проверил в кармане рюкзака возвращенного «феникса». Слова Хиджикаты его успокоили, но радости он почему-то не почувствовал. Бихоро был маленьким городом, и Усами переживал, что команда Хиджикаты теперь двинется дальше транзитом. Однако, когда он уже решил снова взять курс на Ноборибецу, заметил лысую макушку и седую бороду. Выходили старики, по-видимому из ближайшей чайной, поэтому Усами решил наведаться туда. Шумиха могла спугнуть Кадокуру, поэтому Токишиге зашел внутрь тихо и притворился, будто собирается уединиться с одной из девушек. Поднявшись за ней наверх, он сделал вид, что выбирает комнату, а сам прислушался. Привычный образ стеснительного новичка позволил ему обойти весь коридор, не вызывая подозрений. За фусума в конце коридора послышался знакомый голос, и Усами шепнул, что хочет занять соседнюю комнату. Там, спустив рюкзак и винтовку, он к удивлению сопровождающей, уселся к стене и острием штыка осторожно проделал в вощеной бумаге дыру. Девушка хотела было остановить его от порчи имущества, но Токишиге только приложил палец к губам: - Ты замолчишь или сейчас, или навсегда. Кивнув, девушка осталась тихо сидеть в противоположном углу, и Усами беспрепятственно заглянул в проделанное отверстие. Картина за фусума ему сразу не понравилась. Кадокура сидел к нему в профиль напротив молодой красивой женщины, которая с улыбкой перевязывала его рану. Когда повязка была готова, Кадокура потянулся к лицу женщины, и тут Усами заметил родинку на ее щеке. Токишиге ожидал реплику о мухах, или что-то в этом роде, но услышал другое: - Какая очаровательная деталь... Сжав винтовку, Усами вскочил и вышел наружу. Он бы посмотрел продолжение, правда - он всегда был любителем наблюдать - если бы не эта деталь... «очаровательная»... Входная перегородка в соседнюю комнату едва не сломалась от толчка в сторону. - Кажется, вы кое-что забыли, Кадокура-сан! - Усами?! - Кадокура с трудом напомнил себе, что рядом с убийцами важнее всего сохранять самообладание, и повысил тон: - Тебя не учили просить позволения, прежде чем входить? Усами хмыкнул. - Как насчет просить у меня позволения жить? Кадокура не шелохнулся. - Извинись перед дамой, выйди и задвинь за собой фусума. Токишиге на секунду даже забыл про винтовку. И это стало решающей ошибкой - в следующую секунду обе его руки взмыли кверху в крепкой хватке - Ушияма несмотря на свою весовую категорию умел двигаться неслышимо, как хищник, и подошел со спины. - Не мешай взрослым мужчинам осуществлять свое право на досуг, малец. Так вот из-за чего так осмелел проклятый старикан! Вздернутый в воздух Усами задергал ногами, как кролик. - Да я твой ханпен со лба в глотку вобью! Лицо Ушиямы осталось бесстрастным. - Кадокура-сан, что будете делать с этим невоспитанным хулиганом? Кажется, он ваш бывший подчиненный? Кадокуру происходящее заставило даже воспрять духом. Но не успел он раскрыть рта, как Усами заверещал, пытаясь пнуть Ушияму пяткой под колено. - Плевал я на эти ваши вассальные разборки! Только опусти меня - разделаюсь со всеми без очереди! - Не перебивай старших, - Ушияма тряхнул рядового, как медведь рыбу. - Решайте быстрее, Кадокура-сан, он пачкает мне брюки своими пятками. - Попытаюсь образумить его без насилия, - вздохнул мужчина. - Не то он будет уверен, что это единственный путь решения проблем. Усами завертелся изо всех сил. - Что-то в Абашири вы доказывали обратное! - Надо его обездвижить, - хмыкнул Кадокура и повернулся к женщине. - У вас есть что-нибудь для связывания? - С собой только короткие ремни. Но можно перевернуть стол, и с их помощью привязать его конечности к ножкам, - женщина вдруг покраснела, понимая, что мужчинам стало сразу ясно, откуда у нее такие идеи. - Вот стерва! - Усами сделал еще рывок из рук Ушиямы, но снова безуспешно. - Дрянь! - Сквернословит, как последний бисенноми, - фыркнул Ушияма. - Может, все-таки сломать ему что-нибудь, Кадокура-сан? Челюсть, например, чтобы перестал ругаться? Кадокура фыркнул. - Не поможет. Им челюсть сломаешь - они потом от Цуруми к нам бегут. Усами скривился и повернул голову в сторону Ушиямы. - Из тюрьмы сбежал, а до сих пор конвоирам задницу лижешь! Ушияма и дзюдо-ухом не повел. - Сделайте с ним что-нибудь, Кадокура-сан, иначе сделаю я. - Ладно, давайте его для начала свяжем, а потом я проведу разъяснительную беседу. - Такому не шибари, а глухой кокон нужен. Пинаться Усами устал, да и смысла не было, поэтому, когда Кадокура привязывал его ноги к ножкам стола, упирался уже для приличия. Если бы тот попросил помочь эту юдзё с точкой, которую и родинкой не назвать, он бы убил здесь всех, хоть тысячей таких столов его завали. А пока пытался только взглядом. Когда были привязаны и руки, и ноги, Ушияма поправил галстук, коротко кивнул бывшему начальнику охраны, развернулся к дверям и пропустил вперед себя барышню с родинкой. - Вы отважная настолько же, насколько милая, - послышался за закрывшейся фусума его бубнеж, и все стихло. Кадокура устроился в позе лотоса под правой рукой Усами и со вздохом посмотрел в его разрумянившееся от сопротивления лицо. - И что ты ко мне привязался? На миг искаженные бессильным гневом черты дернулись. - Слово привязанность тут не годится! И кто еще меня привязал! Кадокура не стал уделять внимания его уточнению, только посмотрел на фиксировавшие того веревки. - Что тебе еще надо? Ты ведь выполнил задание своего командира. И, похоже, за провал конспирации он тебя не наказал. Брови Усами выгнулись узкими дугами. - Как это не наказал?! А человечки?! Усами с возмущением и гордостью мотнул головой, демонстрируя рисунок. Кадокура вдруг похолодел - рядовой часто был не в себе, и мог просто умалчивать о наказании, если оно было куда страшнее, чем кажется. В тюрьме Кадокура повидал всякое, и там же усвоил, что стороннее любопытство может быть не менее травмирующим, поэтому отвернулся и поглядел вдаль. - Это все, что он сделал? - А этого мало? Кадокура незаметно выдохнул, только теперь заметив, что ожидая ответа, перестал дышать. Приняв слова Усами за упрек, он посмотрел с открытым сочувствием. - Да, это могло быть очень оскорбительно. И не смоешь теперь... И не скроешь. - Оскорбительно? Да это же рисунок самого Цуруми! Я сделал его татуировкой! Глаза Кадокуры расширились. - Но зачем? Внезапно Усами осекся. Он ни за что не скажет чертову тануки, что его задело поражение в их шпионской игре в Абашири. Тем более, что тот этого не способен оценить. Усами насупился, и всмотрелся в лицо Кадокуры. Внезапно оно показалось ему виноватым. «Ага... Есть значит, и другие способы сделать больно.» Усами вздернул нос, стараясь походить на Който, отбывающего на Карафуто. - Я сделал татуировку, чтобы помнить, что только в седьмом дивизионе меня ценят настолько, что не станут даже строго отчитывать за провал. У нас с плеча не рубят... и не работают топорно. И уж тем более - молотково. Руки Кадокуры перебрали складки на одежде. Знай он обо всем этом, отправил бы шпиона-новичка из Абашири в первый же день... и не было бы всей этой кутерьмы. Усами бы не гонялся за ним с такой ненавистью. Из задумчивости Кадокуру вытащил звонкий голос. - И вообще-то я задание до конца не выполнил. Кадокура будто проснулся. - У вас в планах было что-то похлеще штурма Абашири?! Усами улыбнулся его шоку. - Нет, просто я привык следовать приказам старшего лейтенанта Цуруми дословно. - И что же он такого приказал, чего ты не сделал? Кадокура не ожидал ответа на вопрос, но Усами хитро прищурился и пояснил: - Перед моим отправлением в Абашири старший лейтенант Цуруми сказал: «Делай, что хочешь, но выясни все, что позволит нам вытащить Ноппера Бо». - Ну и? Разве ты этого не сделал? - продолжал недоумевать Кадокура. Усами масляно улыбнулся. - Нет. Выяснить-то про оборону Абашири - я выяснил, но не сделал того, что хотел. Кадокура вздохнул. - И? Чего же ты хотел? Усами осклабился. - Взять не только Абашири, но и начальника ее охраны. Кадокура не сразу вспомнил, как дышать. Белесые глаза напротив сверлили его как раскаленные добела жернова. Кажется, с неторопливой службой в Абашири, да и вообще со своей унылой жизнью, он забыл, каково это быть обескураженным. Преступникам и маньякам не удавалось его смутить, а тут простейшая угроза... Впрочем, стоило попробовать обратить сумасшествие Усами свою пользу. Кадокура скрестил руки на груди с равнодушным видом. - Учитывая нашу последнюю встречу, можно считать, что твое задание выполнено, и мы можем спокойно разойтись... - Ну вот еще! - Токишиге дернулся так, что Кадокура испугался, что сдерживавшие его ремни не выдержат. - С попытками убить друг друга у нас, конечно, пока ничья, но ведь я лечил вашу рану вчера, а не вы - мою, так что даже счет сейчас неравен! - Но ты же не ранен, - заикнулся Кадокура. Усами тоже внезапно потупился - не о ранах же он говорил! Ну что за глупый тануки... - Я... «Задет» - хотел было поправить Токишиге, но осекся. Кадокуру вдруг осенило. А что если «больная голова» хокучина на самом деле больная? - Ты был контужен на войне? Лицо Усами исказилось негодованием. - Да почему меня все об этом спрашивают?! Кадокура на секунду замолчал. Ему вдруг пришло в голову, что из-за своих странностей паренек наверняка был неприкаянным в любой компании. Кроме седьмого дивизиона, разве что. Кадокура постучал себе по лбу: - Цуруми наверняка окружает себя людьми под стать себе. - Если Хиджиката поступает так же, то он более жалок, чем я думал. - Еще одно оскорбление в сторону господина Хиджикаты, и я отправлю тебя к твоему обожаемому командиру в нынешнем виде. - Кадокура уселся поудобнее и вспомнил, что так и не поел толком - из-за неудобств, связанных с прошлой ночью, он постоянно отвлекался от трапезы, а когда все разошлись, оставаться внизу одному было неудобно. - Ты завтракал? Вопрос поставил Усами в ступор. Но только на миг. - Нет конечно! Связанным не очень-то это было удобно, а потом я все утро искал ваши глупые седые головы. Кадокура почесал по гребню еще темных волос. - Тогда предлагаю позавтракать и разойтись подобру-поздорову. - Опять хокучин-маки? - с усталым вздохом скривился Усами. - Нет, - Кадокура глухо усмехнулся и поднялся, чтобы принести поднос. - Тамаго-яки и темпура из тунца. Огласив меню, он водрузил поднос с едой прямо на грудь Токишиге, а сам сел за его головой. От запаха еды у Усами засосало под ложечкой. - Пытка голодом, так? - Ну уж нет. Список того, что ты собираешься мне припомнить и так меня устраивает. Ответной пытки голодом я не перенесу. Токишиге демонстративно посмотрел вверх. - По вашему животу видно. - Это запас на случай твоей превентивной мести. Кадокура подумал, что глотать лежа Токишиге не сможет, и устроил его затылок на своей лодыжке. Тот нарочно сморщил нос. - Пытка запахом или вы просто грязнуля? Кадокуру это внезапно уязвило. Нет, он, конечно, часто был неопрятен, но сегодня, до перевязки сменил одежду и вымыл ноги перед тем, как одеть носки. Может, правда, он так перенервничал, что до ног вспотел, но замечание Усами задело, как бы он ни старался себя убедить в обратном. Однако на его лице его эти мысли никак не отразились - только губы поджались в безразличной ухмылке. - Это от хакама. Ты же ночью их одалживал. Усами фыркнул, снова вспомнив, как сегодня утром проснулся один. Раздетый и связанный. Увидев недовольное молчание «столового пленника», Кадокура выловил кусок тунца и поднес к его рту. - Смотри не подавись. - Сами не подавитесь. - Да, было бы позорно и обидно умереть рядом со связанным хокучином. - А мне-то как обидно, если не я вас убью. Кадокура отправил еще по куску рыбы в рот Усами и в свой. Ел Токишиге некрасиво набив щеки, но это, как ни странно, показалось Кадокуре вдохновляющим - в этом сквозила ненасытная жажда жизни и умение ей наслаждаться в любой ситуации - то, чего сам он так и не постиг за все годы. Мужчина вздохнул. По крайней мере, он может полюбоваться на подобное со стороны. Когда с рыбой было покончено, Кадокура сложил палочками кусочек тамаго-яки и опустил его в рот Усами. Из-за резных губ, ему показалось, что он кормит птенца. Чертова кукушонка Цуруми Токуширо. В любом случае, выглядело задорно. Усами прожевал, облизнулся и запрокинул голову. - И как такие слабаки, как вы, собираются увести золото из-под наших носов? Вы даже связанного рядового с палочек кормите. Кадокура усмехнулся и, сбросив в рот Усами очередной кусок омлета, сжал палочками его нос. - У вас слишком длинные носы. Вы под ними ничего не видите. А как начинаете их совать куда не следует, рискуете их лишиться. Усами насупился, но про себя признал, что на деле столкнулся с противоречивыми эмоциями. Кадокура сейчас обращался с ним, как с несмышленышем, но это не столько раздражало, сколько смешило и раззадоривало. - Снова пустые обещания, Кадокура-сан. Или вы уже настолько дряхлый, что только на слова способны? Поэтому решили присоединиться к Хиджикате? Как вы говорите, выбрали начальника «себе под стать»? - Хиджиката старше меня, однако, поверь, молча расправился бы с тобой куда искуснее и быстрее. - Тот вид поединка, что мог бы меня удовлетворить, уже недоступен мужчине его возраста. Усами ухмыльнулся, чуть выпятив свои птичьи губы, и Кадокура застыл, часто моргая. - То есть... если я... отплачу тебе за вчерашнюю акупунктуру, ты прекратишь меня преследовать? Усами картинно вздохнул. - Только, если ответ будет соразмерным. Кадокура вышел из оцепенения, но не сразу заставил себя двигаться. Неужели надо просто... Бум! - Ай! - Затылок Усами соскользнул с лодыжки поднимающегося Кадокуры и ударился об пол. - И как можно быть таким неуклюжим?! Кадокура невольно сгорбился, но лицо Усами из рассерженного быстро стало ожидающим. Это вынуждало быть решительнее. Кадокура устроился между ног рядового, снял с его груди поднос, расстегнул две нижние пуговицы его кителя и брюки. Теперь следовало развязать фундоши, но руки не слушались. Особенно, когда от Усами послышался тихий нетерпеливый стон. А ведь не более трех дней назад он мечтал об этом... Но если это действительно, что сделает свободным, надо взять себя в руки. А вернее, не себя, а этого настырного хокучина. Резко выдохнув, Кадокура быстрыми движениями развязал скрутки и отогнул лоскут ткани с промежности. - Эй! А «сначала поцеловать»? Звонкий голос вывел Кадокуру из транса. - Не хочу лишиться языка. - Я не кусаюсь. Иенага рассказывал, что люди невкусные, хотя под соевый соус все пойдет. - По-моему, тут и без лишней романтики все в порядке, - кивнул Кадокура, указывая глазами вниз. Усами фыркнул и опустил затылок на пол. - Подложите мне что-нибудь под голову. Я хочу это видеть. Мысленно поражаясь беззастенчивости парня, Кадокура нашел маленькую подушку и пристроил ее тому под затылок. Усами выглядел недовольным, и на миг мужчина испугался, что тот может передумать насчет его свободы, если отступать от озвученных условий. Поэтому он осторожно, но крепко обхватил Токишиге за ушами, наклонился и поцеловал в переносицу. Тот при этом ухитрился лизнуть его в лоб, заставляя отпрянуть. Кадокура обтерся рукавом, и Усами, заметив это, скривился. Не уверенный, как лучше поступить дальше, Кадокура снова переполз на часть стола между бедер рядового. Осторожно обхватив ладонью его член, он заставил себя думать о том, что происходящее ничем не постыднее самоудовлетворения. В конце концов, парень был красив. Красивее, чем все, кого он когда-либо хотел. Везде. Какая разница, что тот пытается унизить его подобным... это вообще должно быть унизительным для него самого. Кадокура задумчиво перебрал пальцами одной кисти, а второй ладонью скользнул ниже. Усами с резким вдохом попытался согнуть связанные ноги. - Собираетесь «обыскать» меня? Никак не избавитесь от профессиональных привычек? - Я оказался безработным по твоей вине. - Это жалоба? Что, работать на Хиджикату хуже, чем копаться в чужих задницах? Кадокура стиснул зубы и невольно - кулаки, заставив Усами ахнуть. - Если считать, что моя нынешняя работа по устранению преследователя в том, что я делаю сейчас, то да - лучше уж задницы в Абашири. Усами сжал губы и попытался спрятать лицо, откинув голову назад. Подушка не дала ему этого сделать, и Кадокура увидел сердитую мину. Усами был... уязвлен? Смотреть на то, как в его руке встает колом, показалось даже менее смущающим, и Кадокура опустил глаза. Пытаясь отвлечься от возникших домыслов, он обвел кончиком ногтя все точки, что нравились ему самому, и Усами мучительно простонал, пытаясь толкнуться навстречу. Это взбудоражило все в голове Кадокуры и он не смог удержаться от того, чтобы сдернуть ладонью сильнее. - Ох! - Усами выгнуло кверху, насколько позволяли веревки. - Больно же! Кадокура вздрогнул, и спустя миг промедления тряхнул головой. - Ты ведь просил соразмерной отплаты. Это компенсация за плечо. Усами надул губы, пытаясь игнорировать, что несмотря на резкие слова, внизу к нему снова прикоснулись так, что хотелось кричать от удовольствия. - Какая еще... мх... компенсация?! В этот раз Кадокура нашелся быстрее. - Ах да! Прости. Вы же, хокучины, о наградах и компенсациях не имеете понятия. Лицо Усами вспыхнуло гневом. - Ах вы, свинтус абаширский! Я задел ваше плечо тогда случайно! - Четыре раза? - В пятый вы отодвинулись! - Случайно, - с усмешкой оправдался Кадокура, и потер кожу под большим пальцем, заставляя бедра Усами задрожать. - Свинья... - Ушияма верно сказал. Ругаешься как деревенский хулиган. - Кадокура вздохнул, еще осторожнее массируя твердость в своей руке. Ножки стола заскрипели от попытки Усами свернуться калачиком. Как же его бесило это непробиваемо-ленивое спокойствие тануки! Во всем - и в поведении, и в убийственно замедляющихся движениях пальцев на его члене. Задыхаясь, Токишиге закрыл глаза, лишь бы не смотреть на то, что делал с ним Кадокура. - Я понял... всякий бесполезный охранник мнит себя инквизитором. - Это ты был в восторге от пыток, а не я. Кадокура слышал себя уже будто издалека. Его сознание полностью занимало желание напасть ртом на вишню прячущуюся в собственном кулаке в рваном ритме. Однако, как на это отреагирует Усами он не знал. Более того, Огата предупреждал его, что значит для того «личное», и чем может обернуться, а значит, рисковать не стоило. Лучше ловить возможность унести ноги, пока цел. В конце концов, больше здесь выиграть нечего. Да и в глубине души, Кадокуре хотелось уязвить наглого хокучина своим равнодушием, хоть он и считал себя слишком жалким, чтобы его невнимание могло задевать. Наглый хокучин тем временем извертелся под его руками. - Ка... Кадокура... сан! Потерянный в своих рассуждениях мужчина взял слишком жесткий темп и теперь парень не то, что отвечать, дышать еле мог. - Ка...док..ра-сааа! Рука Кадокуры заскользила так быстро и путано, заставляя распахнутый рот Токишиге разрываться нечленораздельными стонами. - Тише ты, - едва смог шикнуть Кадокура, чувствуя, что владеет голосом так же плохо, как телом. - Хочешь, чтобы весь Бихоро узнал, как предпочитает развлекаться седьмой дивизион? Однако, и без замечания Усами стал тише - теперь он был способен только сипеть. Резные губы издергались зигзагами. Он уже старался увильнуть от хватки, но каждый раз не выходило, и, наконец, с протяжным вскриком запрокинулся, пытаясь поджать к себе руки и ноги. Одна из ножек стола треснула, но никому до этого не было дела - Усами пытался отдышаться, испытывая неудобство от невозможности свободно двигаться или хотя бы смахнуть с лица пот, а Кадокура сидел в прострации и бездумно продолжал его гладить мокрой ладонью. Внизу его живота тянуло почти болезненно, и он едва соображал, что происходит. Наконец, Кадокура отнял руку и вытер ее о край хакама. Все равно он их зря стирает. С долгим звучным выдохом Усами поерзал на столе. Взмокшая форма мешала каждой ниткой. Очень не хотелось открывать глаза, но дальше прятаться в блаженной темноте было нельзя. Токишиге приподнял веки. Увидев застывшего перед ним мужчину, он криво усмехнулся: - И? Что же вы будете делать теперь, Кадокура-сан? Тот вздрогнул и полуосоловело посмотрел на осклабившегося хокучина. - Просто уйду. - Хорошо, до следующей нашей встречи у вас, пожалуй будет время передохнуть. Кадокура замер. - До следующей? Разве мы не договорились? Ты же обещал... - Ох, Кадокура-сан, вы такой наивный. Теперь мне хочется убить вас еще больше. Вы же сами научили меня подобному в Абашири - вначале усыпить бдительность, а потом уж предавать. Не так ли? Кадокура вздохнул, и улыбка Усами стала натянутой. - Я знал, что ты не хозяин своему слову. Просто следовало проверить, возможно ли обратное. Усами фыркнул. - Вообще-то изначально я спрашивал, как вы, при своих расчетливости, мягкотелости и трусости, собираетесь меня теперь развязать? Кадокура сжал кулаки и быстрыми движениями застегнул китель и брюки Усами. - У тебя был приказ «делать, что хочешь», вот и делай, что хочешь. С этими словами он встал, закинул на плечо рюкзак и пошел искать Ушияму. Усами проводил его взглядом, молча пыхтя. Спустя полчаса Кадокура с остальными взял лошадей, и направился в сторону озера Акан. Его расчет оправдался - выломать ножки стола Усами не удалось, а позвать на помощь тот решился только через час. К недовольству Токишиге на зов пришла та же женщина с родинкой. Скинув последний ремень и схватив винтовку, он едва сдержал порыв отыграться на ней. Остановила его пресловутая «очаровательная деталь». Все-таки это доказывало, что Кадокура к родинкам неравнодушен. А у него, Усами Токишиге, их даже две. Целых две точки давления.