Новые игры для старой ханафуды

Никайдо едва продрал глаза, когда Усами появился на пороге их общих комнат в Ноборибецу. - Ты что, возвращал труп своего старикана в абаширский свинарник? Усами начал стягивать грязную одежду, избегая смотреть на Кохея. - И тебе с добрым утром, Никайдо. - Принес мне уши? Усами фыркнул, комкая рубашку. - Ничего не вышло. Этот тануки оказался хитрее, чем я ожидал. - Или ты оказался глупее, чем ожидал. Усами скорчил рожу в стиле гюки и устроил Никайдо залп грязной формой. - Эй, полегче! Кохей свернул пойманный «снаряд» в более плотный ком и нанес ответный удар. Усами отклонился, поджал губы и направился к фурако. Иногда братец-Никайдо был раздражающе прав. Спустя час они вместе спустились к горячим источникам. Шквал воды между ног был что надо, а вот шквал вопросов от Кикуты совсем не устроил Усами. Какие-то узоры, звуки гэта... Прапорщик еще и эксперта-варвара Арико зачем-то притащил... Даже Никайдо не выдержал и уязвил тех за расхолаживание в Ноборибецу - настолько претенциозным был разговор. Однако, когда Кикута и Арико уходили, Токишиге долго смотрел им в спины. Заметив, что Кохею его реакция стала любопытна, Усами отвел взгляд. - Думаешь, они все-таки нащупали что-то существенное? Токишиге, все еще потерянный в своих размышлениях, пропустил вопрос мимо ушей. - И что они все находят в этих айну?.. - Кто «они все»? - удивился Кохей, промывая протез. - Ну... Кикута, Сугимото, Танигаки... Никайдо хмыкнул, не отвлекаясь от чистки механизма, выдвигающего палочки. - Айну привыкли выживать за счет охоты. Оттого по-первобытному целеустремленные. Бесхребетные солдаты, вроде тех, что ты перечислил, тянутся к таким. Усами усмехнулся. Даже не зная сути разговора, Кохей был проницателен до приятного. Во время вечернего массажа, однако, этот же Кохей испортил ему настроение. Его вопросы об Иенаге снова заставили вспомнить обо всем, что происходило перед поездкой в Ноборибецу. Беготня, пустая трата времени... Невольно Токишиге вернулся к дилемме о том, следует ли «навестить» Кадокуру в ближайшее полнолуние, согласно собственному обещанию ханафудой. Карту-то он подбросил до того, как оказался в том подвале... Так и не находя решения, Усами вздохнул и прикрикнул на массажиста. Даже этот норовил помять и подмять его. А через неделю раздумывать и не пришлось - касательное ранение в пещерах близ Джигокудани обещало оставить его хромым минимум на месяц. Так что, последнее полнолуние августа он провел, глядя на небо в окно госпиталя, и надеясь, что упущенный заключенный - не доберется до компании Хиджикаты. Позорно, если там узнают, что его подстрелил слепой. Впрочем, была ли теперь разница? Какое ему дело до мнения врагов... Может, и хорошо, что он ранен - не за кем ему теперь гоняться... С этой мыслью Усами свернулся под четырьмя квадратами лунного света среди запахов йода и бинтов. Кадокуре под этой же луной совершенно не спалось. Несмотря на то, что по дороге к озеру Акан они ночевали с Киравусом и Ушиямой в одной комнате, он ежеминутно оглядывался на окна и прислушивался к каждому шороху. Только когда первые лучи солнца появились на потолке, Кадокура со вздохом закрыл покрасневшие глаза. Неужели заточение в амбаре сработало, и Усами, наконец, отстал от него, плюнув на назначенную «встречу»? Как следствие, весь последующий день Кадокура провел в подвешенно-сонном состоянии - ни страха, ни облегчения. Даже рыба, которую Киравус сунул ему за шиворот для бодрости, не привела его в чувство. День был загублен недосыпом и оставалось только исправлять его спиртным. В конце концов, стоило отметить возвращение свободы. Отмечал Кадокура вплоть до ледостава на озере Акан. Каждый день теперь напоминал ему предыдущий, почти как в Абашири. Только свиней не хватало, а Киравус был чуть повеселее Инудо. Хотя и его шутки также быстро приелись, включая и те редкие, что приходились повыше поясницы. Впрочем, одно отличие от Абашири все же имелось. Там Кадокура ждал хоть каких-то изменений. Погрязая в праздности и скуке на берегах озера Акан, он часто думал, что дело лишь в том, что погоня Усами на какое-то время заставила его ценить собственную никчемную жизнь, и он отвык от ее вязкости. Однако, столкновение с отравителем Ваичиро убедило его в обратном - угрозы Секии были даже опаснее, подбирались ближе, однако не приводили в трепет и не прибавляли сил, заставляющих цепляться за жизнь. Последнее, конечно, внезапно оказалось на руку - будь наоборот, было бы куда сложнее проглотить для спасения Хиджикаты те коконы с ядом. Однако даже тогда, корчась под аконитом, близость смерти отчего-то не вызвала у Кадокуры столь ярких эмоций, как при улепетывании от безумного новичка-хокучина. Черт, он даже тряхнул Секию и ухитрился с ним договориться. Может, конечно, дело было в абаширском прошлом, старых отношениях надзиратель-заключенный, но Кадокура очень в этом сомневался. Теперь же, сидя перед татуированной кожей Секии Ваичиро рядом с живым господином Хиджикатой, он с усмешкой вспоминал то, что всего несколько часов назад крутилось в его изувеченной адреналином и ядом голове. К собственному удивлению, были сожаления. Не о скучной никчемной жизни, не о годах потерянных в Абашири, и даже не о своем извечном невезении на протяжении всех лет. Почему-то больше всего было жаль, что он не пробовал продолжать там, где почему-то, несмотря ни на что везло. Хотя бы смертельно. Зря он все время трусил и убегал. Останься он жив, он бы попробовал... Кадокура наполнил масу сакэ, укутался в плед и усмехнулся воспоминанию - тогда, сразу после проскочившей в башке идеи снова попытать удачу в противостоянии с Усами, он почти с энтузиазмом проглотил все валяющиеся рядом коконы. Какие только глупости не приходят при смерти! Даже спустя месяц рана Токишиге не зажила. Зато весь госпиталь, кроме таинственного незнакомца в родинках, начал его побаиваться. Причиной и тому и другому была нетерпеливость раненого - каждый день Усами порывался вскочить, рассыпая угрозы всем, кто ему мешал. Он, конечно, знал, что далеко не пойдет, даже если толком встанет на ноги. Но как минимум, ему не давала покоя мысль, что Арико и заключенный пропали, а старший лейтенант Цуруми вот-вот прибудет в Ноборибецу. Как максимум, его тошнило от мысли, что посмеявшийся над ним Кадокура сейчас продолжает смеяться в компании айну, подыгравшего в плане с амбаром. Так отвратительно Усами не чувствовал себя давно. Он ведь одной левой мог бы раздавить этого Киравуса... Однако в том, что физическое устранение помехи не всегда решает проблемы, пришлось убедиться давно. Еще по прибытию в седьмой дивизион он увидел, что несмотря на то, что заморыш Томохару был четыре года как мертв, его обожаемый лейтенант Цуруми был окружен новыми сообщниками. И многие из них при этом пользовались у того не меньшим доверием, чем он сам. Огата, Цукишима... и еще позже - чертов Който. Да, он мог бы легко устранить шутника-Киравуса. Но что бы это изменило в их маленькой войне с Кадокурой? Этому айну треклятый тануки уделял больше внимания чем тому, кто бежал за ним с винтовкой наперевес. И ко всему, теперь эти двое, наверняка проводили все больше времени бок о бок. В спокойствии, безопасности и веселье, пока он валялся в госпитале подстреленным. Токишиге неистово зачесал ногу под повязкой. Каждый день эта мысль подтачивала самоконтроль и оставляла его в дурном расположении духа. А медперсонал госпиталя вынужден был страдать вместе с ним. Единственным, кто сглаживал его безобразное поведение, был второй частый посетитель медицинской части - Никайдо Кохей. Но и тот по окончанию действия морфия становился катализатором беспорядков. В начале ноября, однако, перебоев с поставками препаратов не было и оба несносных пациента давали себя осмотреть без возражений. - Интересный, однако, у вас шлем, - заметил доктор, заканчивая осмотр Никайдо. - Ну еще бы! - фыркнул тот. - У меня ухо брата на подбородке! - Я не про это. Вот эти два пятна на затылке - большая редкость. - Я думал Эдогай просто был неряшлив, - почесав нос промямлил Кохей. - Нет, эти пятна и по кожному рисунку другие, если вы присмотритесь. Это дополнительные недоразвитые соски. У людей такое бывает редко и считается вестигием. - Чем-чем? - хором спросили рядовые. - Пережитком прошлого. Бесполезным органом, оставшимся от предков в ходе эволюции. Глаза Усами заблестели. - Повторите-ка еще раз, как вы эти соски назвали? Спокойствие в жизни Кадокуры никогда не было долгим. Погожим ноябрьским утром в пристанище Хиджикаты и его сторонников, ввалился огромный волосатый айну-хокучин с Тони Андзи на плече. Кадокура на всякий случай схватился за рукоять катаны, но Хиджиката жестом остановил его и уставился прямо в глаза нарушителю спокойствия. - Тони никогда бы не выдал нашего местонахождения, если бы спрашивал враг, верно? Здоровяк со шрамом, к удивлению Кадокуры, уважительно кивнул и осторожно опустил слепого на татами. - Я пришел, потому что знаю, что если вы найдете золото айну, то разделите его по справедливости с теми, кто его добывал, и с теми, жизни чьих близких были отданы ради него. Хиджиката повел рукой в приглашающем жесте, и рядовой присел на татами рядом с Тони. Последний к этому моменту уже отогревал руки на котацу. - Нам не удалось разведать много. Рядовые седьмого дивизиона оказались не так болтливы, как хотелось бы. И в противостоянии им возле Джигокудани все мои помощники погибли. О нашей диверсии теперь знают минимум трое хокучинов, включая Арико. - К удивлению Кадокуры, Тони указал в сторону здоровяка безошибочно. - Мне удалось подстрелить лишь одного из них. Визгливого, будто обаке. Кадокура стал недвижим больше, чем статуэтка Будды за его спиной. В ушах зазвенело так, будто он оглох. Хиджиката всего на миг отвел глаза в его сторону. - Предположу, что лейтенант Цуруми остается далеко от Ноборибецу. Вряд ли он удержался бы от личного участия в стрельбе на источниках. Арико кивнул. - Думаю, ему скоро доложат. Пока меня будет разыскивать прапорщик Кикута, Никайдо не станет терять время. Арико вздохнул, и Хиджиката подвинул к нему поднос с чаем. - Я подумаю, как нам разыграть эти карты. А пока - вам следует отдохнуть. Пока все пили чай, в голове Кадокуры роем бились мысли. Тони сказал, что об их присутствии в Ноборибецу теперь знают трое хокучинов. Он также упомянул, что подстрелил одного визгливого солдата. Но Арико говорил о каких-то Кикуте и Никайдо, значит, считая с ним и визгливым Усами, осведомленных должно было быть четверо, а не трое. Если, конечно, Усами выжил после выстрела Тони... Кадокура застыл с пиалой в руке, перестав дышать. Когда Хиджиката вышел наружу, он сразу поднялся и вышел за ним. Они остановились у обрыва, засыпанного снегом. Хиджиката повернулся к Кадокуре, прежде, чем тот открыл рот. - Собираешься предложить мне направить тебя на разведку в Ноборибецу? Кадокура вздрогнул. - Думаю, это логично, учитывая, что Ушияма и Нагакура слишком приметны, а Киравус - айну. - Хорошая идея. Как и желание выяснить, можно ли дальше спать спокойно. У Кадокуры сбилось дыхание, а Хиджиката улыбнулся, похлопал его по здоровому плечу и направился в город вниз по склону. Уже второй раз за месяц Кадокура сетовал, что судьба волочит его старое тело по лесам. До Ноборибецу он, конечно, проехался безбилетником на поезде - благо неприметная внешность помогла, а вот к источникам пришлось добираться на своих двоих, утопая по колено в снегу. Он уже почти жалел, что не взял Киравуса с собой - он бы придумал, как заставить того нести себя на спине, как Арико нес Тони. Не зря же тот хвастал, что у айну в крови чутье на дороги и высокопроходность в лесах... Но по правде, дело было не в чащах подле источников. Кадокуре хотелось бы сейчас видеть Киравуса по другой причине. Чем ближе к Ноборибецу - тем сильнее изводила тревога. Привычная рыбацкая болтовня хоть немного ее бы разбавила. А так... Поезд шел слишком медленно, снег был слишком топким, дороги - непроходимыми, пальто - легким, а ноги - слабыми. Чувствуя, что на спуск со склона, за которым уже виднелся санаторный городок, сил уже не хватит, Кадокура попросту скатился с него кубарем. В итоге к источникам он добрался весь мокрый и в снегу. Однако, это стоило того - прямо за каменной грядой ближайшего онсэна он увидел вылезающего из воды Усами. Руку ему протягивал инвалид в кожаном шлеме - судя по разговорам остальных - Никайдо Кохей, мечтавший отомстить Сугимото-Бессмертному. Кадокура стянул с плеча походную сумку и притаился поодаль. - Да сам выползу, - ворчал Токишиге, вновь соскальзывая с камней у берега и начиная раздражаться. Кохей только фыркнул, прикрепляя к ноге протез. - Говорил я тебе, возьми у доктора трость. - Вот еще! - Усами снова сполз в онсэн, на этот раз наглотавшись воды и булькая. - Трость для стариканов! Кадокура присел в своем укрытии глубже, сложил перед собой кисти и опустил на них подбородок с умильно-смиренной улыбкой. И это - их страшные вояки-враги. Кохей усмехнулся, осматривая пальцы прилаженной руки. - Но ты же, вроде, предпочитаешь «постарше»? Вот и ходи с тростью, вдруг стариканы признают в тебе своего и пустят в свой ветхий клуб. От возмущения Токишиге потерял координацию и снова плюхнулся в воду. Кадокура про себя поклялся, что не станет думать о том, что произнес его спутник. Никайдо принялся одеваться. Когда Усами, наконец, выполз на берег, он был уже в полном облачении. - «Возьми трость», он сказал... «пойдем туда, где никто не плавает», он сказал... конечно, тут никто не плавает: спуск - «сломай голову»! - Твоей голове уже ничто не страшно, Токишиге. И вообще, я без четверти рук и ног и то - сразу выполз. Признай - ты просто неуклюжий. - Я уклюжий!... тьфу, ловкий! - Тебя даже слепой подстрелил, - фыркнул Кохей. - Я бы тебе ответил, да тебе ж все мимо ушей, - осклабился Усами и они принялись сражаться на гэта. Кадокура, не отрывая от хокучинов взгляда, улегся щекой на кисть, забывая о том, как продрог по пути. Задыхаясь после бурной «схватки» Усами фыркнул, а Кохей вдруг застыл. - Ты чего? - Кажется, там енот меж камней... Кадокура пригнулся так низко, как мог. Сердитое лицо Токишиге просветлело. - Еноты... Хитрые, толстые и быстро бегают... так бы и затискал до смерти. Кохей хмыкнул, стараясь сместить вес с замерзающей ноги на протез. - Так... Усами, я возвращаюсь. Ты так рассеян в последнее время, что я начинаю подозревать, что мой морфий вовсе не из-за перебоев с поставками пропадает. Токишиге не успел даже фундоши натянуть, и глядя на ворох своей разбросанной одежды, не стал спорить. - Встретимся на массаже. Все равно там до полудня будет болтаться Кикута со своими противными жидкими усиками. Кадокура в своем укрытии невольно потрогал щетину. - И дались тебе его усы... - бросил за спину Никайдо и принялся подниматься по неровной каменистой лесенке наверх. Когда он скрылся из виду, Токишиге принялся вытираться. Кадокура хотел было тут же уйти - то, что расслабляться ему не стоит, он уже выяснил. Однако, оторвать взор от столь ладного молодого человека сразу не смог. Больше месяца он не видел этих стройных ног, крепких рук и лукавых глаз. Пожалуй, даже пресловутые человечки на щеках вписывались... Поблажка сразу возымела последствия - к лукавым глазам прилагалось очень острое зрение. - Кадокура-сан? - Токишиге застыл с юкатой в руке. Его глаза вспыхнули, но сверкание также быстро пропало. Кадокура выпрямился. - Какими судьбами здесь? Айну подсказал, или сами нашли? Кадокура застыл как вкопанный, сначала решив, что Усами каким-то образом стало известно о перебежчике-Арико. Только спустя несколько секунд он понял, что Усами имел ввиду вмешивающегося во все Киравуса. Усами, однако, его реакция все равно понравилась. Кадокура ожидал дикой улыбки и что хокучин, как и прежде, со всех ног рванет за ним, но тот только фыркнул, выворачивая рукава. - Шпионите? Кадокура состроил равнодушное лицо. - Нет. - «И вовсе не любовался замечательной белоснежной задницей.» - Э... То есть, да. «Мы ведь о гонке за золотом, верно?» На напряженном лице Усами дрогнула улыбка - запутавшийся в словах тануки казался еще смешнее с выпученными глазами. Кадокура поспешил закатить их с нарочитой медлительностью: - И какой ответ вообще можно ожидать на подобные вопросы? Усами нахмурился. Никогда ему наверное не удастся выиграть у Кадокуры словесную баталию. - Я просто хотел знать, что вы здесь делаете. Пришли посмеяться с безопасного расстояния, пока я ранен? Очень смешно быть подстреленным слепым, да?.. - Хокучин осклабился, становясь похожим на грозного демона. - Как насчет того, чтобы протащить вашу улыбку до затылка и завязать там узелком? «Шпион» только вгляделся в глаза Усами. - Как раз-таки от слепого стрелка рана не зазорна. Случайная пуля равняет всех. - Кадокура подумал немного и добавил: - Хотя именно из-за твоей раны я и пришел. Я же обещал проведать тебя в случае ранения. Токишиге на миг показалось, что до него долетел-таки молоток из абаширского хлева. - Ох, правда?! - Усами зажмурился с широкой улыбкой, сжимая полотенце до побеления костяшек на кулаке, но в следующий миг приоткрыл один глаз. - А откуда вы узнали, что я ранен? Кадокура замер. Правду необходимо было скрыть - иначе бы он выдал минимум связь Тони с командой Хиджикаты, а максимум - возможного союзника Арико. Но говорить, будто он решил подлизаться к своему мстителю, заметив рану только что, тоже не хотелось. Это и опровергало ранее сказанное, и было неправдоподобно, спустя почти два месяца. И особенно, пока рана не позволяла хокучину гнаться за ним. Усами, продолжая улыбаться, изучал лицо Кадокуры. Тот наконец, фыркнул. - Я все время держался поблизости. - Правда? Полотенце выпало из рук хокучина, оставляя его абсолютно обнаженным. Усами покраснел. Учитывая его природное бесстыдство, Кадокура не был уверен, что правильно понял, отчего именно. Сохраняя привычную неественно-довольную мину, Токишиге задумался о словах Кадокуры. Возможно, тот выдумал причину своего появления здесь на ходу, увидев его рану, и пытался так подольстится и договориться о мире, но не исключено также, что узнал о ране от сбежавшего на Джигокудани слепца. Так или иначе, улыбка которую Усами привычно натянул, теперь не ощущалась такой искусственной. Даже если Кадокура лгал, было приятно, что именно он выбрал в качестве лжи. Раздражала лишь собственная неуемная радость от этого. - Тогда почему вы не пришли раньше? - Ты все время был окружен другими солдатами. Мне как-то не с руки наведываться в такой круг, после вашего «визита» в Абашири. - И впрямь... значит, решили навестить меня? - Кадокура с трудом выдержал пронизывающий взгляд и молча кивнул. - Как заботливо. Почти так же заботливо, как тогда, в амбаре... Я ведь там и сломать мог что-нибудь при падении. Увидев, как в полуприщуренных глазах Усами разгораются зловещие огоньки, Кадокура отступил на шаг. - Нет, не мог. Я туда соломы натаскал столько, что даже трое человек весом Ушиямы приземлились бы без звука. Усами замер. Здесь тануки не соврал... а сам он действительно упустил из вида, что солома в амбаре была свежей и сухой, хотя накануне тогда лили дожди. Токишиге, наконец, обеспокоился собственной наготой и принялся сворачивать фундоши, не глядя на Кадокуру. - Если бы вы пришли из-за моего ранения, вы бы не стояли там, где стоите, прячась в камнях, будто енот. А еще я слышал, что один заключенный прятался близ озера Акан. Не думаю, что Хиджиката упустил бы возможность наведаться туда за его кожей, будь он в Куширо... Так что вряд ли вы всегда были поблизости, как утверждаете. А потому спрошу еще раз, что привело вас сюда? Замешкавшись всего на миг, Кадокура опустил руку в сумку и вытянув оттуда карту, развернул ее лицом к Токишиге. - Я хотел знать, почему ты не пришел в последнее полнолуние августа. Руки и взгляд Усами надолго застыли на тканных скрутках. Наконец, он поднял глаза. - Ну. Узнали. - Не отводя взгляд, Токишиге указал на рану и зловеще усмехнулся. - Так что же вы стоите, Кадокура-сан? Бегите уже, уносите ноги. Кадокура застыл, будто на низком старте. - Ты наверное, не совсем верно понял, Усами... Я пришел подытожить. Я навестил тебя, выполняя обещанное в Бихоро, и хочу, чтобы в ответ ты выполнил обещанное мне в Куширо, и оставил свою навязчивую идею мщения. Зубы Усами сжались в непробиваемый частокол, но тут же оказались прикрыты сильно изогнутой улыбочкой. Нестерпимо захотелось прогнать хитрого тануки, но ведь именно этого тот и добивался... - Я подумаю над этим. Под изучающим взглядом Кадокуры Усами принялся разбирать ворох своей одежды. - И еще: я бы хотел, чтобы ты вернул мне ханафуду. Усами застыл с хакама в руке. - Ну вот еще! Это мой военный трофей. - Это мое наследство от отца. - Напомните, каким самураем он был? Вероятно, «подносящим воду утром после сна»? Судя по тому, как его сын научен отвоевывать свою собственность. Усами усмехнулся, и Кадокура замер. Он чуть не поддался раздражению, но то, что хокучин стремился задеть его с таким усердием, показалось, как минимум, занятным. И отчего-то даже увлекающим. - Иногда и масу воды спасает. - Особенно после похмелья. Кадокура задержал дыхание, мысленно оценивая свой вид, а Усами продолжил, порадовавшись про себя его реакции. - Уши вам от Кохея, а не наследство. Вы с вашим самурайством - вестигий для развития страны. - Кто? Лицо Кадокуры отразило такую озадаченность, что все слова в голове Усами спутались. - Как можно не знать! Вестигий, это... ну как... третий и четвертый соски! Кадокура совсем опешил. А он еще на витиеватые ругательства Инудо сетовал... Усами тоже замолк и в очередной раз поклялся бросить попытки закончить образование. Кадокура развел руками. - Раз так, зачем тебе сдалась память о самурае? Усами прищурился и покачал головой. - Ну уж нет, Кадокура-сан. Не выйдет у вас выудить у меня ханафуду обманом. С вами вообще договариваться нельзя. Кадокура выпятил нижнюю губу. - Выходит, зря я приехал. Усами вперил в него взгляд. Игнорируя это, Кадокура развернулся спиной и вслед ему тут же донеслось: - А вот и не зря! Отбросив одежду, Усами ринулся за ним в одних фундоши. Хромота не позволяла ему бежать быстро, однако Кадокура стартовал позже и начал задыхаться быстрее. Схватив на бегу первый попавшийся на глаза камень, он бросил его в ногу хокучина. Он целился в рану, но бросок прошел мимо. Усами только рассмеялся. - Ох, камешки? Я вам из них потом надгробие сложу! Кадокура ухитрился кинуть еще два камня, но ни один из них также не попал в цель. Зато попался под пятку Токишиге. Взвизгнув, тот распластался на ракушечнике уже в пяти шагах от Кадокуры. Тот обернулся и, еще пребывая в шоке, с разгону уселся ему на плечи и заломил руки за спину. Усами только захихикал. - И чем же вы свяжете меня теперь, любитель настольных игр? Кадокура с перепугу содрал с Токишиге исподнее и быстро стянул его запястья. Усами и охнуть не успел, как тугой узел обездвижил его руки. Однако ненадолго. Все еще придавленный Усами разорвал связавшую его материю и глухо расхохотался. - Какая достойная смерть для сына самурая, не находите, Кадокура-сан? Вы погибнете от того, что разорвались мои фундоши. Кадокура вскочил, но Усами ухватил его за лодыжку и стащил под себя. Кадокура вздохнул и приложил все усилия, чтобы выглядеть, будто перед ним разоряется на приказы Инудо. К несчастью этот трюк теперь не остановил Усами, а раззадорил. - Куда это вы, Кадокура-сан? - Токишиге прижал плечи пойманного к земле. - Только приехали, и уже бежать? Невежливо! - Пленник дернулся от боли, и Усами качнулся, падая ему на грудь. Кадокура рефлекторно подхватил его. От близости, тепла чужих рук и дыхания у самой шеи, Усами замер. Каждая его мышца загудела напряжением. Но в следующую секунду он вскочил и рывком закинул опешившего мужчину себе на плечо. - Позвольте мне побыть гостеприимным и предложить вам купание в онсэне. - Дохромав до ближайшего спуска, Усами поставил Кадокуру на ноги и принялся раздевать. Тот молчал, пока руки хокучина торопливо орудовали над его одеждой. - Плавать умеете? - Нет, - оставшись совсем обнаженным, Кадокура попытался прикрыться, но вместо этого пришлось удерживать равновесие - Усами стал напористо пихать его в спину к берегу. - Ну и ладно! Утонете - и впрямь не умеете. Затолкав Кадокуру в воду по пояс, Усами развернул его к себе и подхватил на руки. Это смутило того окончательно. Токишиге покачнулся, прижимая мужчину к себе сильнее. - Ох, да здесь течение! Может, сплавить потом ваш труп по реке? Глаза Усами становились все больше похожи на раскаленные колеса. Сердце Кадокуры начало отчаянные попытки пробиться к горлу, а сам он закоченел, хотя вода была теплой. Улыбочка Токишиге заставила его поджать руки и ноги. - Хотя нет. Вам же самураям ритуалы подавай. Лучше мы ваше тело тут заранее обмоем, чтобы потом не возиться. У вас ведь нет родни, верно, Кадокура-сан?.. Ну тогда, как золото найдем, я Хиджикате немножко пошлю, под черной ленточкой. Или в мешочке с цветочком. Пионы любите? Кадокура не шевельнулся, панически перебирая в голове идеи побега. К моменту, когда он очнулся, Усами уже уложил его на ворох одежды, а сам навалился сверху. Взгляд Кадокуры метнулся к торчащей из сумки катане, но Усами заметил. - И правда! Самурая же положено с мечом хоронить! Токишиге вытащил меч и к изумлению Кадокуры пихнул его ему в ладони. Руки того не слушались, и Усами нахмурился. - Не удержите? Может, тогда в грудь воткнем? Кадокура в панике ухватился за меч, как утопающий за соломинку. Усами улыбнулся. - Вот. Так-то лучше. Лежите и думайте о Японии, Кадокура-сан. Хокучин осторожно поцеловал его в висок, и вздохнул так, что Кадокура на миг перестал дрожать. Опираясь по бокам его туловища, Токишиге спустился ниже. Соски были закрыты прижатыми к груди руками мужчины, поэтому он выбрал целью пупок - обвел его языком несколько раз, заставляя Кадокуру несуразно елозить на одежде. Язык Усами не унимался с десяток минут и, задыхаясь, несчастный подумал, что стоит подыграть мучителю, пока нет надежного плана побега. - Издеваться над безжизненным телом - кощунство! - Безжизненное тело не должно разговаривать! Усами, будто сердитый паук подполз кверху и закрыл рот Кадокуры ладонью. Тот закивал, как мог. Токишиге довольно улыбнулся и погладил полосу черных волос на его голове. - Хороший тануки. Будешь слушаться, еще поживешь... Но недолго! Усами ткнул пленнику пальцем в нос и вернулся к оставленному занятию. Рукоять меча под ладонями Кадокуры стала совсем мокрой и заскользила в кулаках. Он стискивал зубы, чтобы не издать и звука, но Усами, похоже, это посчитал за вызов. Не прочь поиграть грязно, он начал одновременно щекотать мужчину по бедру кончиками пальцев, и почти сразу почувствовал, как в грудь ему стало упираться твердое. - А рисовые булочки на поминках такие вкусные! Кадокура откинул голову назад и зажмурился. Жуткая смесь - желание прижать к себе проклятого мальчишку и понимание, что ему конец, если он вскоре не найдет способа вырваться и лететь отсюда во все лопатки. Но все же и это не было так ужасно, как сжимать в руках бесполезное оружие. Особенно, когда его прямо сунули в руки. Его меч, конечно, редко покидал ножны, но такого оскорбления еще не знал. Кадокура зажмурился плотно, как мог. Усами мечтательно вздохнул. - А еще на поминках отличные сладости! Лейтенанту Цуруми точно понравится! Рот Усами опустился ниже, и губы с азартом принялись оттягивать волоски под пупком. - Ты тоже наверняка любишь вкусности, Кадокура-сан! Такой пузатый! Нос Токишиге погрузился прямо в пупок, и Кадокура дернулся кверху, возвращаясь в кошмарный сюрреализм детской беззаботности хокучина. - С гуся вода... - Токишиге со скепсисом оценил полноту пойманного и быстро чмокнул его в живот, собрав воду из пупка. - С Кадокуры - жизнь. Самураи же верят, что жизнь и душа собраны в животе? Может, проверим? Усами быстро выхватил меч из рук пленника, снял ножны и занес над его животом. Тот только и успел, что руки протянуть, надеясь скорее упросить, чем остановить безумного хокучина. Усами с ребячливым смешком отбросил меч за спину, и побарабанил по животу перепуганного мужчины. - В вашем пузе слишком много жизни! Кадокура выдохнул и прикрыл глаза. Он давным давно был не в форме. Глупо со стороны Усами пытаться его этим задеть. Тем более сейчас. Усами, заметив, как пленный старается отстраниться от происходящего, начал кружить ладонями поверх его живота, смещаясь все ниже. Кадокура в ответ только молча дергался - беспрерывные угрозы хокучина не оставили ему сил, чтобы возбуждаться и даже волноваться. Он лежал не смея пошевелиться, пока ломота изводила его тело, а Усами с любопытством наблюдал за ним выпученными сверкающими глазами. Кадокура понимал, что едва хокучину надоест эта игра - ему конец, однако его сознание, переполненное возбуждением, даже не могло воспринять эту мысль, отчего становилось только страшнее. Это парализовало и вводило его в почти кататонический ступор. Возмущенный его «спокойствием» Усами принялся во всех направлениях вылизывать дорожку волос под его пупком и чуть погодя по его кадыку влажно мазнуло. Усмехнувшись, Токишиге нарочно сглотнул и тело под ним напряглось. Преграда кадыку затвердела. Повторив глоток Усами злорадно заметил, как руки Кадокуры ищут, за что ухватиться. Несколько секунд Токишиге колебался, решая, что будет большей пыткой - продолжать дразнить или начав, не закончить. Но рассуждения утомляли, поэтому он попросту сделал то, что самому хотелось - обхватил ртом торчащий под его шеей член и принялся с силой втягивать его в рот. Вырвавшийся стон прозвучал некрасиво и совершенно непристойно. Если бы не грубое любопытство Усами, Кадокура кончил бы от одного прикосновения теплого рта. А хокучин и не думал осторожничать, всасывал резко и плотно, будто хотел содрать кожу. Когда глухие стенания Кадокуры стали совсем мучительными, Усами поднял голову, перехватив внизу рукой. - Не притворяйтесь, Кадокура-сан. Не в Абашири же. Попросите хорошо и вежливо, и я, может быть, решу продлить ваше удовольствие. Кадокура поерзал и согнул исхоженные «мурашками» ноги в коленях. - Нельзя продлить то, что и не начиналось. Лицо хокучина вытянулось, и Кадокура поторопился пояснить, пока оно не стало гневным: - Похоже, ты всему у Иенаги учился. Токишиге захлопал глазами совсем по-детски. - В смысле? - Зубы, - устало хмыкнул Кадокура и откинул голову назад, ловя секунды блаженной передышки. Усами запоздало порадовался, что тот не видит его растерянности. Несколько секунд он сидел, не зная, что делать, а затем пригнулся и окольцевал член под собой одними губами. В ответ послышался шумный вдох и живот Кадокуры столкнулся с его лбом. Сосредоточенно сопя, Усами опустил голову навстречу и ненадолго задержавшись, приподнял ее кверху. Ощущение, что язык теснит твердое и большое, взбудоражило, и он повторил опыт еще несколько раз. То, как при этом дрожал под ним Кадокура, заставляло его сердце порхать. Ему захотелось заглотить все целиком, проверяя прочность и глубину собственного горла. Втиснувшись носом пленнику в живот он просунул руки под его ягодицы и поднял все ко рту. Вспоминая неловкость, Усами порывался укусить, но вместо этого только следил, чтобы его зубы даже случайно не задевали чужой расцарапанной кожи. Сжимать так было менее удобно, но он напомнил себе, что может быть хорош во всем, за что бы ни брался. То, как извертелся мужчина под ним, это только доказывало. Кадокура всегда подозревал, что ему не понять безумного хокучина, но это уже было слишком. Так хорошо ему не было... Да никогда. Это обезоруживало и обескураживало больше, чем все угрозы и оскорбления. А когда Усами вслепую подтянул его руки к своей голове - Кадокура подумал, что логики на свете вообще не существует. По крайней мере, рядом с этим парнем. Поначалу его пальцы растопыренными крючками зависли над чужой бритой макушкой. Он и опешил, и подумал, что, хокучин мог так подталкивать его к границам наглости, за нарушение которых потом отольется. Но когда опустил на пробу одну ладонь на колючую голову, Усами с голодным стоном ухватил его еще глубже. Вздрагивая, Кадокура начал гладить ершик его волос осторожно - скорее ощупывая, чем лаская - и Токишиге прижал его руки к своему затылку с капризным стоном. На этот раз стало понятно, что провокации в действиях хокучина не было, и Кадокура расслабленно стал массировать его затылок и виски. Не направляя, а благодаря. Он даже решился несколько раз «случайно» запихнуть пальцы в уши Усами, от чего старания того стали размашистыми и голодными. Внизу все распухло и саднило, но Кадокура только ноги поджал. Усами обхватил его бедра руками и с каким-то жадным нечленораздельным звуком присосался еще сильнее. Простонав в закушенную изнутри щеку, Кадокура попытался отползти, но Усами не дал, схватил крепче, и через секунду замер от неожиданности. Кадокура закрыл лицо руками. Ему хотелось бежать, или хоть свернуться клубком, но хокучин все еще держал его ноги, застыв с ошалевшим взглядом. Только спустя несколько мгновений наполненных шумом воды и затихающего дыхания, Усами выпустил бедра пленника и устроил голову у него на животе. - Как вы... Кадокура-сан? Мужчина замер. Вопрос звучал самодовольством, но пауза в нем звенела тишиной сочувствия и все искажала. Кадокура вздохнул. И то и другое было мерзко. Сил у него не осталось даже на отповедь. - Ты меня до смерти загонишь. Усами хихикнул, с мечтательным взглядом обнимая его живот, как подушку. - Отличный план. Кадокура медленно поерзал, пытаясь устроить ссаженую спину на камнях, и потер лицо. - Не передумал еще? Токишиге взвился над ним. - Убивать вас? Вот еще! Я просто немножко отдыхаю. Кадокура пожалел о своем вопросе, увидев, как загорелись глаза Усами. Мысленно он усмехнулся непрекращающейся иронии собственной жизни - даже удовлетворенный ртом, он оказывался в подчинении удовлетворившего. - Мне надо вымыться, - сказал он как можно проще. - Нет! - надул губы Усами. - Вдруг вы утонете, и я не смогу вас потом убить! - В тебе ничего святого, - убито произнес Кадокура, глядя в небо. - А в вас? - задохнулся от возмущения Усами. - Притащились сюда, чтобы воспользоваться тем, что я ранен, слаб и подавлен! - Что-то я не заметил слабости и подавленности, - фыркнул Кадокура, продолжая следить за облаками. - А рану размером с ладонь вам тоже не видно? Усами выпятил больное бедро. Кадокура приподнялся на локтях глядя с сонным равнодушием. - А что же по-твоему я должен был делать? Токишиге выдохнул с гортанным хрипом. - Ну уж не приговаривать «у кошки заболи, у рыбки заболи, а у Усами пройди»... Кадокура скривился. - Красноречивы, однако, истоки воспитания... С такими присказками ты, наверное, уже в детстве кого-то пришиб. - Не стоит меня снова недооценивать, - расплылся в улыбке Усами и взвесил в руке камешек. Кадокура потянулся к его ране, с тем же нетрезвым выражением лица, что при первой встрече, когда хотел дотронуться до его родинок. Усами завороженно уставился на его руку и поднял взгляд. В тот же миг Кадокура ударил его ребром ладони по ране. Размахнуться не удалось, однако этого хватило, чтобы успеть вскочить, схватить по пути катану и нырнуть в онсэн, пока Усами корчился от боли на берегу. - Вернитесь, Кадокура-сан! Не вздумайте утонуть! Я сам хочу вас убить! Усами ползком попытался встать и застыл, увидев, что Кадокура вынырнул, а после держался на воде уверенным брассом, позволяя течению нести себя все дальше. Токишиге впечатал ладонь в лицо. Его рот кривился, как у собаки перед броском, до тех пор, пока голова и плечи Кадокуры не скрылись из виду. Усами схватил его одежду с намерением разорвать, но едва растянул ее, почувствовал запах. К его удивлению - приятный. Пахло не иначе как зеленым чаем. Отбросив одежду, Усами решил порыться в сумке Кадокуры, и обнаружил причину - пачка чая там разорвалась и сушеные листья рассыпались по всей подкладке. Похоже, Кадокуре пришлось долго носить смену одежды в этой сумке, раз она так пропахла. А значит, он добирался сюда не один день. Все еще скалясь, Усами уткнулся носом в одежду беглеца. Ничего, он его еще выследит. Не один на это способ есть. Одевшись, Усами поковылял к гостевым домам. А перед возвращением в массажную, зашел в местное додзё. Никайдо уже почти дремал под руками массажиста, когда Усами ввалился в комнату, припрыгивая на одной ноге. - Что, опять подстрелили? А я думал все слепцы разбежались. - Очень смешно, - фыркнул Усами, растянувшись на соседнем татами. - Случайная пуля может зацепить каждого. Мне просто не везет в последнее время. - Ну, разумеется... - На что это ты намекаешь, братец Никайдо?! - А на то, что ты в Абашири совсем обмяк. Длинный зад стал тяжелым. Даже хливкому охраннику не можешь отомстить. - Как и ты своему Бессмертному! - Сравнил тоже! Усами вскочил, кривясь от боли, но врезать Никайдо не успел - в этот момент в комнату вошел врач. - Прошу прощения за невольное подслушивание, но, если позволите, на этот счет есть любопытное исследовательское мнение. - Насчет того, что рядовой Усами - слабовольный тюфяк? Так не надо быть экспертом, чтобы это заметить. Токишиге запустил в Кохея ближайшей подушкой. Доктор поднял подушку и приставил ее к котацу. - Нет, я о трудах одного австрийского доктора. В своей книге «Психопатология обыденной жизни» он пишет, что когда что-то долго не выходит, возможно, человек на самом деле не хочет того, чего добивается, хотя и не подозревает об этом. Или желания его иные... - Как это? - Усами поднял бровь. - К примеру, как с вашей ногой, Токишиге-кун: вы все делаете, чтобы затянуть лечение, лишь бы вокруг вас были люди, на которых вы могли бы вымещать теснящуюся в вас агрессию. - Я не агрессивен! - Усами сжал кулаки, и тут же зажмурился с радушной улыбкой. - Да, - хихикнул Никайдо. - Он сам «психопатология обыденной жизни»! Под следующий залп подушкой врач осмотрел вновь ушибленную рану хокучина и удалился, а Усами глядя ему вслед, задумался, насколько быстро в действительности бегает Кадокура, и как быстро убегал бы от других опасностей. И о том, что если его собственный зад в Абашири «стал тяжелым», то у проклятого Кадокуры, наверное, наоборот.