Новые игры для старой ханафуды

Кадокура решился просить ночлега только когда стемнело. По дороге он сильно замерз, но порадовался тому, что так по крайней мере не думает ни о чем, кроме теплой комнаты и мягкого футона. Пугать людей наготой средь бела дня он не решился, но вечером добрался к постоялому двору на окраине городка. На стук вышел хозяин с фонарем в руках и окинул настороженным взглядом голого мужчину с мечом. Кадокура прикрылся как мог. - Простите, могу ли я снять у вас комнату? Разбойник утащил всю мою одежду, пока я плавал в онсэне. - И оставил вам меч? - с подозрением покосился хозяин. - Именно так. - Он что, благородный разбойник? - Думаю, только второе. - И чем же вы собираетесь расплатиться? - Я могу охранять ваш двор, пока я здесь. Хозяин усмехнулся, жестом приглашая Кадокуру внутрь. - Не знаю уж как насчет владения мечом, но своим видом вы точно всех распугаете. Даже постояльцев, если продолжите стоять тут. Оказавшись, наконец, в теплой комнате, Кадокура со вздохом упал на футон и без единой мысли провалился в сон. Усами в это же время мучился от бессонницы. Поведение Кадокуры совершенно не укладывалось у него в голове. Этот старый унылый тануки, который фундоши небось, как танзаку - раз в году перевязывал, смел пренебрегать его вниманием. Более того, его стараниями! Усами перекатился с боку на бок - потревоженная накануне рана мешала устроиться удобно. Он вспомнил сегодняшний день и мысленно фыркнул. Вот уж точное сравнение: если фундоши Кадокуры - танзаку, то сам Кадокура - дерево. Бревно! Пустое, трухлявое, бесчувственное и... Хорошо уплывающее от него по реке. Тихо рыкнув, Усами натянул одеяло до самых человечков. Так он и лежал, пока Никайдо не растолкал его - к полудню должен был приехать лейтенант Цуруми. Кадокура проснулся рано - ссадины не давали спать на спине, как он любил. Однако, несмотря на недосып и усталость это было к лучшему: чем раньше он отработает постой, тем раньше уберется из Ноборибецу восвояси. Он присел на футоне и увидел у порога аккуратно сложенную одежду. Следовало поспешить. Выглянув наружу, Кадокура увидел во дворе хозяина с круглолицым мальчиком лет десяти. - Кадокура-сан! А вас тут уже ищут! Кадокура вздрогнул. Он ведь вчера не представлялся... Незаметно проверив катану на поясе, он зашагал к хозяину и маленькому визитеру. Уже издалека он заметил на плече вертлявого десятилетки свою сумку. - Это ваше. Усами-сан просил передать. - Мальчишка протянул сумку Кадокуре, и тот, заметив на его руке огромный синяк, перехватил его за запястье. - Он просил, или это он синяк оставил? - Что вы! - рассмеялся круглолицый, еще больше становясь похож на закатное солнце. - Усами-сан, конечно, иногда сходится в рандори с младшими, вроде меня, и никогда не поддается, но он ведь самый сильный в нашем додзё! А сэнсей говорит, что настоящая сила в умении вовремя остановить руку. Что это - как две силы: действия и противодействия в одном... или вроде того... Усами-сан мне даже денег за почтовую услугу дал. Хотя мне бы и спасибо хватило. Будет чем похвастать! А синяк мне Ичиро-задира ухитрился поставить... - Мальчишка надул губы, потер ушиб, и снова посмотрел на Кадокуру. - А вы знакомый Усами-сана? Кадокура вздохнул. - Не уверен. - Но сумка ведь ваша? - Моя. - А и правда, Усами-сан сказал, что вряд ли во всем Ноборибецу найдется второй голый мужчина с катаной, который будет искать ночлег... Мне передать ему что-нибудь от вас? Кадокура застыл как вкопанный. - Нет, ничего. - Даже «спасибо»? - круглое лицо вытянулось. - Ничего. Когда мальчишка исчез за дверями, Кадокура поспешил расплатиться с хозяином, переоделся и покинул постоялый двор. А через полчаса, сидя на безлюдном пригорке он перебрал содержимое возвращенной сумки. Ничего не пропало. Даже, напротив, - добавилось. Кроме своих вещей на дне сумки он нашел сверток зеленого чая, деньги, четки и карту месяца воды - с пионами и черной лентой-танзаку, под которой все тем же неаккуратным почерком было подписано: «Готовься стать Буддой. Деньги - авансом на поминки Хиджикате.» К полудню гостевой дом седьмой дивизии в Ноборибецу оживился. Старший лейтенант Цуруми был заразительно весел, когда раскладывал кожи по всему татами, будто ковры или карты мира. Он то переступал их своими длинными худыми ногами, то обходил, то кружил вокруг. Никайдо даже забыл принять морфий, мысленно следуя за планами старшего лейтенанта в светлое будущее. Усами сидел с ним рядом на островке свободного татами и наблюдал за журавлиным танцем командира, раздумывая, стоит ли докладывать тому о недавнем визите Кадокуры. В конце концов последний сейчас был лишь бесполезным тануки. Не более. Однако Токишиге немного беспокоило то, что у него появились секреты от своего давнишнего сообщника. Когда двери маленького кожаного мира распахнулись, Токишиге онемел. На пороге стояли Кикута и Арико. А в их руках, будто часть причудливого этнического барабана, растянулась татуированная кожа на бамбуковой раме. Усатая улыбка Цуруми растянулась также сильно. - Прапорщик Кикута, рядовой Арико. Приятно снова видеть вас... - ткнув пальцем в кожаное полотно, Цуруми вперил взгляд в подчиненных и добавил еще радушнее: - В форме. Усами и Никайдо переглянулись с усмешкой, но потом Токишиге, в отличие от своего напарника, стал озираться по сторонам. Его запоздало порадовало, что Цуруми сел разглядывать новую кожу впереди него и не заметил его волнения. Однако брюки под ладонями Усами все равно тут же взмокли. Раз уж Арико выжил, то становилось ясно, откуда Кадокура узнал о его ранении. Ведь слепой не смог бы описать того, кого подстрелил. Нет, конечно, оставалась возможность того, что трусливый тануки выдумал причину своего прибытия на ходу, увидев его рану, но параноики вроде него, почти все и всегда продумывают заранее. А значит, было куда более вероятно, что Арико встречался с членами проклятого «самурайника». И раз остался при этом жив, то наверняка стал их шпионом, а кожа, которую принес, вряд ли принадлежала слепому беглецу из компании Хиджикаты. Усами до дрожи в верхней губе стиснул зубы и вперил взгляд в Арико и Кикуту. Первый напрягся, а второй, казалось, смеялся про себя над его почти собачьей изготовкой. Видимо, прапорщик был ни при чем. Усами нахмурился. Все это означало, что сам он должен изложить эти домыслы Цуруми. Даже если они не имеют доказательств. Придется, конечно, при этом рассказать, что он снова упустил Кадокуру, и про их торг обещаниями. И наверняка их заочная борьба с бывшим начальником тюремной охраны не понравится лейтенанту... Цуруми проплыл мимо него, расспрашивая Арико о татуировках на руках айну. Усами проскрежетал зубами. Цуруми его реакцию заметил, но проигнорировал, видимо списав на зависть, и похлопал Арико по плечу. - Твое мнение довольно интересное. Я учту. Взгляд Цуруми был не просто отталкивающим - выпроваживающим, и айну, звучно приставив каблуки, вышел наружу. Усами без единого звука вдохнул столько, что хватило бы преодолеть под водой не один онсэн Ноборибецу. Детство приучило его и делиться, и ненавидеть делиться. Особенно тем, что должно было принадлежать ему одному. Но сохраняя втайне их маленькую интимную войну с Кадокурой, он рисковал стать предателем. В любом случае, приходилось выбирать из двух зол. Он открыл было рот, но тут Цуруми развернулся на каблуках и почесал переносицу под лобной пластиной: - Не прошло и пары сотен лет, а у нас новый Кунашир. Как же утомляют эти маленькие войны. Все так заняты своей личной мелочной местью, что перестают мыслить глобально. Даже человечки замерли на щеках Усами. Он снова открыл рот, но Цуруми продолжил с усмешкой: - Хиджиката думает, я не отличу новую кожу от кожи Тони Андзи? - Цуруми поцокал языком с укором, поднял ближайшую кожу и приложил ее к щеке. - Я их всех помню. Он все тут... - Цуруми приложил кожу к груди и забросил себе на плечо. - Молниеносный бандит. - Кожа с кителя чуть не соскользнула, но Токуширо успел удержать. - Вот, даже после смерти сбежать пытается. - Цуруми подхватил следующую кожу с пола, и подняв ее кончиками пальцев поднял на уровень глаз. - Анехата Шиитон. - Снаружи взвыли собаки. - Ну само собой. - Цуруми на ходу поднял еще одну кожу. - А это - настоящий охотник... Нихей Тэцузоу! - Во дворе снова залаяли собаки, но на этот раз приветливо, и Никайдо выпучил глаза. Это-то как у Цуруми вышло?! Старший лейтенант усмехнулся, будто не замечая его изумления. - Это наш отряд живых мертвецов, проводников к золоту. А этот господин, - Цуруми поднял только что подаренную кожу на уровень глаз, - пока что нам незнаком. Нам его представит Арико. Заодно и определится со стороной. Усами на протяжении всей речи командира едва дышал. Другие солдаты и офицеры седьмого давно привыкли к его возбуждению при одном взгляде или слове Цуруми, и едва ли Никайдо и Кикута могли счесть его поведение сейчас странным. Никому было невдомек, что сознание его было взбудоражено лишь неожиданным облегчением. Как же хорошо, что Токуширо-сан разоблачил Арико сам! Цуруми обернулся к нему с улыбкой. - Ты будешь нужен мне вечером, Усами. Рядовой только и смог, что радостно кивнуть. Все равно едва ли кто-то понимал настоящую причину его радости. Токишиге заметил, как помрачнел Кикута, но сейчас его это занимало менее всего. Более того, на радостях его совершенно не рассердило, что жидкоусый стал приставать к Цуруми за разъяснениями. Усами удалось отдышаться, только когда они с прапорщиком и Никайдо остались втроем. - Что, непрост оказался твой дружок-Арико? - хихикнул Кохей. - Помолчал бы, «огатины глазки», - фыркнул Кикута, складывая свои вещи. - Радуйся, что тебя не зацепило. - Никайдо скривился, и навалился спиной на необычно тихого Усами. Тот не сводил с Кикуты оголодавше-требовательных глаз. Тот не обращал на это внимания. - Прежде Арико был надежным проводником. Но если он сбился с дороги - нам не по пути. Усами вперил взгляд в его лицо. - Скажешь, ты бы не стал ему помогать, если бы нашел для этого безопасный и выигрышный во всех отношениях способ? Кикута хмыкнул, смерив Усами взглядом. - Не думал, что Цуруми держит при себе дешевых провокаторов. Усами прищурился. - Ты не ответил. - Я ответил, до того, как ты спросил, - бросил Кикута и вышел наружу. Токишиге вдруг стало неприятно его лицо. Особенно - проклятые жидкие усики. Никайдо только тряхнул головой, закатив глаза. Скопировав его жест, Усами сослался на важное дело и удалился. Что ему шпионы-неудачники - он сам себе шпион. Тем более, что у онсэна для привилегированных лиц и высших чинов было сейчас на что посмотреть. Да и просто следовало расслабиться после такой встряски. Проходя мимо административных корпусов, Усами услышал голоса Арико и Кикуты, и притаился за углом. Говорили что-то о луне, войне и окопах. Без разницы! Того, что Кикута подошел к шпиону с непонятным разговором, уже было достаточно, чтобы заподозрить его в намерении предупредить рядового о разоблачении. Заканчивая разговор, Кикута обернулся, и поглядел на Арико с такой тоской, что Усами замер в своем укрытии. А еще через минуту обошел здание с другой стороны и зашагал, куда собирался изначально. В конце концов - он мог ошибиться. Он мог пройти мимо. Доказательств не было. И усы Кикуты не столь уж противными были... Старательно выбросив чужие шпионские страсти из головы, Усами пробрался к заводи с водопадами. Это было одним из лучших мест на источниках и неудивительно, что именно там он увидел тех, за кем жаждал понаблюдать. Цуруми-доно и его превосходительство адмирал Който смеялись, брызгались и задумчиво рассматривали появляющиеся на небе звезды. С дамбы, где притаился Токишиге, разговора не было слышно, однако атмосфера их общения даже без слов заставила Усами умиленно вздыхать и завидовать. И как Цуруми-сану удавалось так тесно привязывать к себе людей столь разных возрастов и положения? У него так не выходит. Поглядев, как старший лейтенант шлепнул полотенцем смешной плоский зад его превосходительства Който, Усами снова вздохнул. А еще через час он избил Арико. Привязывать к себе людей его командир умел и не самыми милыми способами. Усами, правда, не приукрашивал - он и впрямь отходил рядового с особенным удовольствием - из-за метаний и проблем этого айну ему чуть не пришлось делиться своей маленькой войной из Абашири. А он очень не любил делиться. Едва Арико выпорхнул из окна, Цуруми развернулся и прошагал в свой кабинет. Наконец, ощутив облегчение, Усами вспомнил, что недавнее наблюдение за лейтенантом и адмиралом на онсэне результата не дало, и решил, что есть способы и проще удовлетворить свое любопытство. На ходу оттирая с костяшек кровь, Токишиге последовал за лейтенантом, хотя приказа не было. Тот, не оглядываясь, тихо вздохнул - он уже привык к тому, что его «сыны полка» после поручений часто чувствовали себя использованными и требовали внимания. Поэтому не стал возражать, когда Усами устроился на татами прямо за его спиной, едва не дыша ему в затылок. - Ты что-то хотел, Токишиге? Усами сглотнул прямо у ремешков пластины над ухом Цуруми. - Да. Хотел спросить... Цуруми-доно, сэр, как завоевать... нет, скорее, привлечь, внимание мужчины в возрасте? Цуруми обернулся вполоборота, едва не задев нос Усами. - Токишиге-кун, ты снова сомневаешься, что всегда остаешься для меня самым... Усами резко выпрямился, чуть отпрянув. - Нет, сэр, что вы! Дальше однако повисло молчание. - Тогда почему ты спрашиваешь? Усами опустил взгляд на свои окровавленные кулаки. - Я просто наблюдал, как легко вы общаетесь с его превосходительством адмиралом Който Хейдзи, и подумал, что мне следовало бы поучиться у вас способам достижения подобного влияния... Цуруми усмехнулся. Его первенец! - О. А ты все подрастаешь, Токишиге-кун! - лейтенант развернулся, глядя как татуированные человечки на щеках Усами теряются в розовом тумане. - Что ж, с тобой я могу поделиться опытом. Относительно его превосходительства Който, к примеру, все просто. Вначале надо было запугать, а потом избавить от страха. «Пробовал!» едва не выпалил Усами, но осекся. - И все?.. А есть какие-нибудь другие способы? Цуруми улыбнулся, почесав бородку. - К каждому вообще-то нужен индивидуальный подход. Десять мужчин - десять цветов, знаешь ли. - Тут не цветок - а сухоцвет, - пробормотал Усами, но лейтенант разобрал. - Ну, все зависит от ухода. Иногда и таким цветам полезно воду лить. О том, какие они славные. Глядишь - и посвежеют. Усами вздохнул. - Его превосходительство Който - просто замерзший в одном возрасте цветок. Не сухоцвет. Цуруми улыбнулся - ему живо вспомнилось непробиваемо-ледяное «МОС!» - Верно. Каждому - свое. Некоторых и в возрасте не напугаешь... Таких лучше подбадривать, особенно в том, что их увлекает. Говорить им, как важна и искусна их деятельность. - А если мужчина в возрасте ненавидит свою работу? Или вообще безработный? - Тем более! Пусть хоть кричит, что его работа проклята. Ты все равно хвали. Подчеркивай его ценность. И погромче! - Цуруми всмотрелся в выпученные глаза Усами, и добавил: - И постарайся не докучать ему. То, как рядовой вдруг помрачнел, не ускользнуло от взгляда Цуруми. Улыбнувшись, старший лейтенант несильно встряхнул его за плечо. - А вообще, расслабься и просто подмечай, что ему надо. И особенно, чего он хочет. Исполнишь его желание, требуй взамен свое. Токишиге неуверенно улыбнулся и кивнул. - Спасибо за совет, сэр. Вы очень помогли. Ох, нет. ВЫ ОЧЕНЬ ПОМОГЛИ! Цуруми усмехнулся - Усами, похоже, не только в рандори привык с ним практиковаться. Когда Кадокура разыскал Хиджикату и остальных, Арико уже третий день как зализывал раны. Тони Андзи возился с ним, как мог. Кадокура избегал находиться с ними рядом, и Хиджиката списывал это на его «склонность к одиночеству» и мощное сложение айну. В это утро Кадокура выбрал отговоркой необходимость собрать ветки для очага. Однако легко это ему не удалось. - Эй, Кадокура-сан! Что там на источниках? - Киравус, легко пробегая по насту в своих снегоступах, догнал сгорбившегося над очередной палкой мужчину. - Все сплошь ваша досинская братия и седьмая дивизия сибаритствует? - Отвали, рыбья башка, - Кадокура стиснул зубы и наклонился за следующей веткой. - Чего этот ты зад вздергиваешь? Ты мне еще неделю безответных насмешек должен! - Киравус совместил указательные и большие пальцы примеряя на его ягодицы воображаемую «снежинку», будто мишень. - От-ва-ли, - протянул Кадокура, выходя из привычной летаргии. - Что, в Ноборибецу перекупался? - Мое дело, - процедил Кадокура, и Киравус, раззадоренный его ворчанием, легко пнул его сзади. - Как-нибудь расскажешь, разбитый зад! Кадокура не удержал равновесия и нырнул руками в снег, рассыпав собранные палки. - Да заткнись ты уже... Встретив действительно хмурую мину, Киравус махнул рукой, развернулся и бросил за спину: - Да как хочешь. Если решишь расшибить зад, я к твоим услугам. Кадокура рассердился на собственную вспышку гнева, но это была лишь капля в море той вины, что давила на него. Разумеется, он всегда был слаб. Но раньше это доставляло беды только ему одному. И надо было ему тащиться на эти горячие источники? И без того было понятно, что с этим сумасшедшим хокучином не договориться. Он бросил снежок, а вышел ком, и далее - лавина. Если бы он не увиделся с Усами и, струхнув, не заговорил про рану, тот бы не понял, что Арико приходил к Хиджикате. Не подсказал бы Цуруми проверять подлинность подаренной кожи. Арико был бы сейчас цел и невредим... у них был бы шпион в седьмом дивизионе. Невесело же началось вступление этого айну в ряды сторонников Хиджикаты... Кадокура вздохнул и почесал лоб об одну из веток. Его противостояние с Усами Токишиге начало выходить за рамки допустимого. А значит, пора было разобраться с этой проблемой. Как бы ни был силен хокучин, но и на него управа должна была найтись. Он придумает... Главное - решимость. Раньше ее не хватало лишь потому, что именно его собственная непрозорливость чуть не стоила Усами жизни в Абашири, потом - из-за того, что он не смог с ним разобраться. И как ни крути - повел себя безответственно в обоих случаях. А в итоге - его чувство вины позволило хокучину творить что вздумается. Кадокура покачал головой и поднял взгляд к вершинам деревьев. По сути, в том, что снова кто-то пострадал и все в очередной раз пошло вверх дном, виноват он один. А Усами его слабость заметил, и охотно будет использовать дальше. До тех пор, пока не уничтожит его самого, а далее - поспособствует разрушению плана Хиджикаты. Кадокура перехватил валежник поудобнее и вернулся в хижину, временно занятую их компанией. Сгрузив ветки в углу, он посмотрел на разбитое, и все еще распухшее лицо Арико, и глубоко вдохнув, попросил господина Хиджикату выйти с ним наружу. После короткого разговора последний ненадолго вернулся в хижину, и затем протянул Кадокуре крошечную склянку. - Вот. Остатки коллекции Секии. Но что бы ты ни делал, думай дважды. Кадокура кивнул и убрал флакон за пазуху. - До сих пор не могу понять, как ему это удалось? - Что? Токишиге переспросил, не оглядываясь на Никайдо, вытирающегося позади него - все его внимание было сосредоточено на изучении окрестностей той безлюдной заводи, что показал ему Кохей. Теперь они приходили сюда ежедневно по инициативе Усами, хотя Никайдо и раззорялся на замечания в духе «я же говорил, что это - славное место». Кадокура эту заводь тоже запомнил, и не ошибся, когда предположил, что найдет Усами здесь. Однако в этот раз он решил зайти к онсэну с менее удобной, и оттого более неожиданной точки. Следуя вдоль гряды камней, ему удалось подобраться так близко, что его и хокучинов разделяли лишь двадцать шагов и глубокий ручей, а голоса были четко слышны. - Тот трюк с кожами. Когда собаки рычали при прикосновении к коже Анехаты, и лаяли радостно, когда была поднята кожа Нихэя. Как лейтенант Цуруми это провернул? Усами хмыкнул, но взгляда от камней не отвел. - А по-моему все просто. Когда Арико спустился вниз, собаки у крыльца вначале зарычали на шум его шагов. Но когда он открыл дверь, они признали своего, и залаяли приветливо. Лейтенант Цуруми видел собак у входа и просто рассчитал, когда и как они будут реагировать. - Ну вот... Усами закатил глаза. - Не расстраивайся, я никому не скажу, что ты глупый. - Больно важно, - все также подавленно отозвался Кохей. - Я просто предположил, что когда кож касается Цуруми, души тех, кому кожи принадлежали, на миг заглядывают в этот мир... Хотел попросить старшего лейтенанта коснуться уха Юхея. Усами хотел было сказать Кохею, что на шлеме у него собственное ухо, а от Юхея ничего не осталось, но осекся. - Так попроси. Нет ведь гарантии, что собакам не подсказали так реагировать духи этих кож. Чтобы лишний раз попугать нас, охотников за золотом. Кохей только хмыкнул. - Не. Это все - мистические глупости, хотя еще меньше я верю в то, что лейтенант Цуруми стал бы тратить время на то, чтобы впечатлить нас подобными фокусами. - Лейтенант Цуруми делает для нас куда больше, чем ты замечаешь, или чем можешь вообразить. - Ты просто увлечен им, вот и идеализируешь. Или мечтаешь. Усами пожал плечами. Кадокура в своем укрытии вздохнул и улыбнулся, поджав нижнюю губу. Хорошо, что он не стал думать о словах Кохея, как и обещал неделю назад. Мозаика складывалась - то что он услышал, объясняло все относительно «безумия» хокучина. Кохей забросил полотенце на шею. - Ты опять будешь тут медитировать вместо массажа? Усами кивнул, не отрываясь от наблюдения за ландшафтом. Никайдо со звучными щелчками приладил протезы, оделся и зашагал вверх от источника. Взгляд Токишиге и после его ухода продолжал сосредоточенно скользить по камням. Кадокура рассчитал все верно - Усами сидел лицом к тому месту, где он прятался в прошлый раз. И это было вдвойне ожидаемо, учитывая, что с другой стороны узкого, но глубокого источника подбираться было неудобно. Возрастная дальнозоркость позволила убедиться, что Усами, похоже, совсем исключил возможность того, что противник выйдет из ручья. И в следующую минуту журчание воды скрыло шум шагов настолько, что Кадокура смог остановиться незамеченным в десяти шагах от хокучина. С галопирующим сердцем он сунул руку в пальто и вытащил дротик. Был, конечно, и запасной, но вряд ли он сумеет воспользоваться им при промахе с первым. Кадокура быстро посмотрел на прямую белую спину, задержал вдох, и метнул оперенную иглу. К его удивлению она легко воткнулась прямо под левой лопаткой парня. Усами дернулся, нащупал поразившее его орудие и, отбросив его в сторону, обернулся. Человечки на его щеках ретировались в стороны. - Кадокура-сан!.. Мужчина замер, вдруг подумав, что может не продержаться необходимых для действия яда двух минут. Хокучин, однако остался недвижим. - Я думал, вы обучены самурайскому кодексу ведения боя. А вы - ни поклона, ни приветствия! Даже ящики не просите достать... - Именно ящики и научили меня, что с тобой чревато тратить время на подобные вещи. - О, так значит, вы меня этой иголочкой сразу убить надеялись? - Отравить, если точнее. Усами побелел так, что его рот стал тонкой ниткой между человечками. Его прошиб холодный пот, и он тут же подумал, не действие ли это яда. Кадокура, заметив его шок, пояснил: - Это кураре, который используют индейцы Северной Америки. Через пару минут твои мышцы расслабятся до тряпичного состояния. Но если я правильно рассчитал дозу, мышцы груди не онемеют и будут позволять тебе дышать. Смерть от удушья мучительна, поэтому, когда яд подействует, я воспользуюсь мечом. Глаза Токишиге округлились. Его ужаснуло, что ни один мускул не дрогнул на лице Кадокуры, пока тот говорил, а взгляд из-под тяжелых век застыл на его лице. - Хотите ответить мне соблюдением похоронных традиций? - нервно усмехнулся Усами, проверяя, не онемел ли язык. - Смело до глупого. Ничему не учатся самураи. Кстати... как там наш Арико? - Ты... - с раздражением начал Кадокура, но тут же осекся, прижал к себе сумку и ринулся за ближайшие камни. Усами опешил и хотел броситься вслед за трусливым тануки, но внезапно услышал за спиной шаги. Обернувшись, он понял, что причиной побега Кадокуры был приближающийся сзади прапорщик Кикута. Усами про себя рыкнул и быстро положил руку на пах. - Лейтенант Цуруми посылал за тобой, - бестонально произнес Кикута, останавливаясь в трех шагах от Усами. - Хорошо. И что дальше? Так и будете тут стоять? - Из-за ранения тебя рекомендовано сопроводить. - Не нужна мне ваша помощь, - фыркнул Усами и развернулся так, чтобы прапорщику была видна его рука, запихнутая в фундоши. - Я и сам хорошо справляюсь. Кикута скривился. - Ты отвратителен. - Не надо вымещать на мне свое недовольство предательством Арико. Не я его разоблачил. Он и сам оказался достаточно глуп, чтобы недооценить внимательность лейтенанта Цуруми к собранным кожам. Кикута стиснул зубы. - Я знаю. Кадокура замер в своем укрытии. Все оказалось не так, как он предполагал. Да мог ли он ждать подобного? Хорошо, что Хиджиката посоветовал ему думать дважды. У него ведь была гневная и трусливая идея смазать дротик большей дозой. Кадокура закрыл глаза и выдохнул, едва не обнаружив себя. Яд вот-вот должен был подействовать. Но сможет ли он убежать от этого Кикуты, когда Усами рухнет наземь, и станет ясно, что противник-отравитель может скрываться рядом? Ему захотелось хоть одним глазком посмотреть на хокучинов и выражения их лиц. Но риск был слишком велик и оставалось только подслушивать. Усами, к его удивлению, об отравлении продолжал молчать и только усмехнулся: - Постойте, Кикута-доно... А не потому ли вы такой сердитый, что сами не помогли своему дружку? - Достаточно и того, что ты избил его до неузнаваемости. Усами криво улыбнулся. - Скажите спасибо, что лейтенант Цуруми не приказал этого вам. - Я бы, по крайней мере, не получал от этого радость. - И толку бы от вас не было, - закатил глаза Усами, начиная прикасаться к себе с недвусмысленными намерениями. С замиранием сердца он почувствовал, как пальцы обеих рук полностью онемели. Кикута посмотрел с омерзением и развернулся к пригорку, откуда пришел. - Поступай, как знаешь. Я приказ передал. - Кикута-доно! - Взор Усами застыл, а Кадокура вжался в камни, за которыми прятался. Фигура уходящего прапорщика начала расплываться у Токишиге перед глазами. Кикута остановился, и Усами сглотнул. Заговорил он лишь через несколько секунд. - Передайте лейтенанту Цуруми, что я вернусь через пару часов... учитывая мой отказ от сопровождения. Кадокура в своем укрытии укусил себя за костяшку кулака. Кикута, не оборачиваясь, сморщился и зашагал наверх. Едва он скрылся из виду, Усами выпрямил занывшие ноги и рухнул спиной на кучу собственной одежды. Тело не слушалось. Начинала кружиться голова. От страха это или от яда, Токишиге не знал, и это пугало еще больше. Слева он услышал быстрый топот, и в следующую секунду над ним зависло лицо запыхавшегося Кадокуры. - Еще дышишь? Даже недвижимым взглядом Усами заметил, как бело лицо его отравителя, и ухмыльнулся. - Полной грудью. Правильно боитесь, Кадокура-сан. Пока я дышу, вам надлежит дрожать от страха и прятаться. Или вы, как в Абашири, все трусите убить безоружного? Кадокура пропустил издевку мимо ушей и присел рядом, стараясь успокоиться. - Ты ведь догадался, что Арико - перебежчик, так? Усами хотел кивнуть, но уже не получилось. - Так. - Тогда почему ты не высказал свои догадки лейтенанту Цуруми? Усами вздрогнул бы, не будь он парализован. Осознав, что его замешательство осталось незамеченным, он попытался улыбнуться. К его растущему ужасу - тоже не вышло. - Не успел... - Усами снова и снова силился осклабиться, но тщетно. Даже язык начал неметь. - А вы подумали, что я тоже собираюсь присоединиться к вашей команде ст... неудачников, как глупый Арико? Кадокура потер щетину, и косым взглядом незаметно проверил, поднимается ли грудь хокучина. Тот лежал почти недвижимо, а в остекленевших глазах плескался страх. Совсем молодой и такой красивый. - И? Что же вы медлите, Кадокура-сан? Ах да, у вас же духу не хватит, да и меч фвы нне удржите. У Кадокуры перехватило дыхание так, что стук сердца стал слышен: язык Усами начинал заплетаться. Может, он все-таки ошибся с дозой? Сам Токишиге тоже заметил нарушение речи и замолк. Эта тишина парализовала отравителя не слабее отравленного. Хиджиката, конечно, говорил, что даже сознание от кураре не теряют, но вдруг он ошибался? Кадокура поторопился сказать что-то раздражающее спокойным тоном. - Я передумал тебя убивать. Не так уж ты и опасен, глупый хокучин. - Этвы глпы, раз пршли сда! Или вы здесь, чтбы урвнять наши счты? Кадокуре вспомнилась собственная беспомощность в их последнюю встречу, но он нашел силы скривить рот в максимально гадкой ухмылке: - Прости, никак не разберу, что ты там бормочешь. Возмущенный вдох Токишиге не удался - грудь поднялась ступенчато. Неужели, с дозой чертов тануки все же просчитался, и он умрет вот так, неспособный даже побороться за жизнь? Кадокура выдохнул и тряхнул его за подбородок, состроив спокойно-равнодушное лицо. - Что, уже не так разговорчив? Отличная, однако, штука, этот кураре. Спокойствие Кадокуры передалось Усами. - Я вм цел...ый кувшн этой дряни в грло затлкаю... - Да хоть в маки заверни. Кураре при проглатывании безопасен. Индейцы говорят, даже делает мясо добычи вкуснее. - Ахвввы... - Ах-вы-кто? Третий и четвертый сосок? - Кадокура усмехнулся, хотя еще слегка нервно. - Да, право, этот яд настоящая находка - твоя брань никуда не годится. - Предпчтаю отповедям клчный бой. - Не сегодня, - от облегчения Кадокура ощутил порыв потрепать парня за щеку, но вместо этого скрестил руки на груди. - И знаешь, когда твой рот закрыт, ты нравишься мне куда больше. - Оддда. Я помню, кк вы стнали от счстья на этом саммм бррегу, кгда мой рот бл занят. - Усами попытался улыбнуться тому, как замер Кадокура, но смог лишь с трудом сглотнуть. - Помните, как мыи челвечки радостно пинали ваш... Кадокура не выдержал и прикрыл едва шевелящиеся губы хокучина ладонью. Они были такими мягкими, что он едва не попробовал их помять, а теплое дыхание на тыле кисти жаркой волной прокатилось в нем до самых волос. Усами даже попытался не то лизнуть, не то обслюнявить его ладонь. Только спустя миг Кадокура подумал, как жалко выглядел, и отнял кисть. - Хватит уже мямлить. - Кнечно, выш хтите мне чм-то дргим рот зткнуть. - Еще слово, и я поставлю тебе кляп из собственного носка. - Хваттит ядфф... Кадокура вздохнул, еще чувствуя тепло, оставленное на его ладони губами хокучина, сжал кулак и посмотрел вдаль. Усами это заставило занервничать. Кроме того, его спина и ноги начинали мерзнуть. - Боитесь, что кт-то из наших снва прдет за мной? - Нет, но думаю, что мне и так пора. Усами почувствовал, как сковывает в груди, но списал это на кураре. - И ос... ставите меня здсь? На рстерзние дикм жвотнм? - Кто еще дикий... - пробормотал Кадокура, но подумал, что хокучин прав. Он не может оставить его лежать на холодной земле посреди леса. Как и закинуть в теплый онсэн. Как и убить, после того, как с его плеч свалился груз вины. Гортанно выдохнув, Кадокура принялся натягивать одежду на обездвиженного парня. - И даж не снасильничаете? - Косноязыких не люблю, безоружных не трогаю. - Я тже. Пмните? В пршлый раз меч при вас был. Кадокура уловил издевательскую улыбку на дне недвижимых зрачков напротив. Ему захотелось треснуть Усами головой о камни, но он только резче дернул рукав хаори, кое-как закончив его одевание. Глаза Усами просияли. Удобно поднять обездвиженного парня удалось только с третьей попытки. Однако его обмякшие конечности все равно неудобно болтались по пути. Кадокура чувствовал, как насмешливо пыхтит на его руках хокучин, но продолжал тащить. Усами действительно ухмылялся как мог, но признавал, что его паралич очень кстати: прижаться к упрямому мягкотелому тануки и ощупать его, как хотелось, было бы слабостью. Да и Цуруми, советовал не быть навязчивым. Хотя, может, лейтенант так намекал оставить в покое его самого. Измаявшись, Кадокура решил, наконец, поступить логично: спустился в онсэн по пояс, закинул походную сумку на живот хокучина, и далее понес его без труда, благодаря выталкивающей силе воды. - Отлчно! Тперь наша оджда мокрая. Или вы так ршили смыть со своих брюк пзорные следы вашей трусости, Кдкура-сан? Кадокура не выдержал и ненадолго макнул наглеца головой в воду. - Еще слово и я воспользуюсь твоей идеей сплавлять трупы по реке. Отплевываться с обмякшими мышцами было тяжело, но как бы старательно Усами ни кашлял, Кадокура внимания не обращал. Так что к ближайшему гостевому домику они добрались без разговоров. До порога Кадокура проволочил Усами, подхватив под плечи, и про себя порадовался, что когда-то в Абашири помогал дежурным перетаскивать хромого Ноппера Бо и поднаторел в этом. Внутри, к его облегчению, никого не было. Сбросив хокучина на татами, будто мешок дайкона, Кадокура принялся разжигать огонь в котацу.