Волшебный мир наших снов

      – Добрый вечер, Техён-ши, я…       – Ох, Чимин?       – Да, это я. Вы меня помните?       – Конечно, я несколько дней ждал твоего звонка.       Омега заливается стыдливым румянцем и не может стереть глупую улыбку со своего лица. Это кажется сном. Они с Тэхёном болтают, словно совсем не в прямом эфире находятся, а в собственных кроватях. Но есть в этом что-то будоражащее. Романтика из глупых мелодрам, которой иногда так не хватает в обычной жизни. Особенно Чимину, который всегда мечтал о любящем человеке рядом. И пусть судьба-злодейка сколько угодно убеждает, что жизнь серая и совершенно несправедливая, но он всё равно упрямо продолжает разрисовывать всё вокруг самыми яркими красками и чувствами, оставаясь внутри всё тем же подростком-омежкой, который смущается от внимания к себе, носит розовые пушистые свитера и верит в рыцарей.       – Рад снова тебя слышать, Чимин-а. – И земля уходит из-под ног от этого проникновенного и искреннего тона, хоть он и лежит на кровати. Кажется, что одно Тэхёново слово способно скрасить самый ужасный день. И пусть, по факту, они даже не знакомы – ему совершенно не хочется рушить эту сказку с личным, созданным только для него, принцем. Иллюзорным, призрачным, воплощённым только в бархатном низком голосе, но таким пробирающим, цепляющим, тёплым, родным…       – Я тоже.       – Это не честно, – хихикает в микрофон альфа, заставляя вновь всё внутри перевернуться, – ты меня слышишь каждый день, а мне позволяешь услышать лишь пару слов. Ну же, поговори со мной, Чимин-а, расскажи мне что-нибудь.       – Что именно?       – М-м-м, чем ты занимаешься?       – Я художник, – не раздумывая, отвечает омега. В голосе отчётливо слышно гордость, ведь это его главная любовь в жизни. После Хосока.       – Ох, потрясающе. А что ты рисуешь?       – Чувства. Я воплощаю в холстах эмоции и то, что может сделать зрителя хоть чуточку счастливее. Как минимум, я очень стараюсь это сделать и, думаю, что получается неплохо, если многие меня понимают.       – Вау, звучит завораживающе. Я бы посмотрел на твои картины.       – Ты мог бы, но я не стану пользоваться положением, рекламируя свои выставки в прямом эфире, – хихикает Чимин, слыша сокрушённый выдох в трубке. С Тэхёном так легко общаться, что приходится себе напоминать, что это радио, где не стоит занимать слишком много времени такими разговорами.       – Я всё равно это сделаю, обещаю, – произносит так уверенно, что просто невозможно не поверить. – Мы должны прощаться, но ты тоже пообещай звонить мне чаще, Чимин-а.       – Постараюсь, – тихо говорит омега, стараясь скрыть нежелание прекращать разговор.       – Давай так: ты позвонишь мне завтра, а я взамен выполню одно твоё желание. Идёт?       – Идёт.       – Спокойной ночи, Чимин-а.       – Пока.       На утро кажется, что осень в этот раз какая-то светлая и тёплая. Или это в душе Чимина распускается весна. Пока не ясно. Настроение прекрасное, Хосок сияет ярче солнышка и смеётся перезвоном колокольчиков, наблюдая, как его любимый папочка готовит завтрак, улыбается своей самой невероятной улыбкой и подтанцовывает детским песенкам из телевизора.       Омега и сам рад, что беспокойство хоть ненадолго покинуло его голову, потому отводит сына в садик и садится рисовать. Он ставит перед собой чистый холст и любимые яркие краски. Мазки ложатся сочные и кричащие, перемежаясь пастельными и тёплыми песочными. Чимин рисует своего рыцаря. Его бархатный голос и невероятную улыбку, его доброту и искренность, его красоту и нежность. Столько прекрасного в этом человеке, сколько и неизвестности. Пак бы узнал его всего, до последней морщинки, последнего изъяна, последней самой страшной тайны. Но он может только предполагать и догадываться, что за человек этот Ким Тэхён. Только чувства омегу никогда не подводили, а сейчас нашёптывают: самый восхитительный.       Чимин им верит. Без сомнений и возмущений верит и укладывает на холст последний маленький штрих бежевой краски. Вот такой Тэхён: яркий, броский, волнительный, но в тоже время уютный, тёплый и надёжный. Таким он ощущается для Пака, таким получается его эмоциональный портрет, который омега никогда и никому не покажет. Сохранит у себя в комнате, в шкафу, под подушкой. Да где угодно, лишь бы не отдавать своего призрачного рыцаря в чужие руки.       Чимину бы посмеяться над собой, над своей детской одержимостью и наивной романтичностью, но что в этом плохого? Ему иногда хочется побыть ребёнком, который верит в сказки и Санту, почувствовать себя маленьким или под защитой кого-то сильного и надёжного. Пусть о последнем приходится только мечтать, но Пак хотя бы может представлять, что таинственный альфа бережёт их с Хосоком сон. Ему этого пока вполне достаточно.       – Ах, ты всё же позвонил, Чимин-а. Я очень ждал и рад тебя слышать, – звучит из телефона и чуть тише – из динамика радио.       Омега растягивает губы в наиглупейшей улыбке и чувствует, как горят щёки от такого внимания. Ему нравится быть для кого-то важным. Особенно, если это Тэхён. Он закусывает нижнюю губу и слушает ровный голос, который проникает куда-то глубоко внутрь, рассказывая глупую историю из жизни. Чимин думает, что он самый счастливый омега в этом скучном и несправедливом мире.       – А теперь, господин Пак, расскажите мне, как давно вы занимаетесь живописью и рисуете такие невероятные шедевры? – звучит урчаще и со скрытой в голосе улыбкой, а Чимина подбрасывает на кровати, заставляя сесть на край и округлить в неверии глаза.       – Откуда…       – М-м-м, возможно, я хакер, который взломал твой телефон. А может – сложил два плюс два, порылся в интернете и сходил сегодня на самую незабываемую выставку в своей жизни.       – Мне второй вариант нравится больше… – омега почти визжит от восторга и осознания ситуации, а потом осознаёт ещё сильнее и просто паникует, слыша в трубке мягкий, пробирающий до мурашек смех. – Ой, мне пора, пока.       Он чувствует, как сердце собирается пробить грудную клетку, как трясутся пальцы от нахлынувших эмоций. А потом ныряет лицом в подушку и пищит, когда понимает глупость своего поступка и слышит вопросительный хмык из колонок:       – Хм, и куда это ты сбежал? Даже не договорили… А ещё я тебе желание обещал. Ты же слышишь меня, Чимин-а? – голос немного обиженный, что Паку становится чуточку стыдно из-за своей трусости.       Рука тянется за телефоном, а совесть требует позвонить ещё раз и извиниться, но Тэхён словно переключается и звучит привычно мягко.       – Надеюсь, что слышишь. Я придумал. В качестве поощрения – спою для тебя. Ты же не против, правда? Если понравится, то позвони мне снова, я буду ждать.       Чимин думает, что это предел эмоциональности, но, когда по комнате разносятся первые аккорды той самой песни – его просто размазывает по кровати. Любимая песня альфы. А теперь и любимая песня самого Чимина. Это не поощрение, это – самый настоящий подарок судьбы. Он готов вечно слушать этот волшебный голос, напевающий в самую душу строчки:

I just wanna dance with you Floatin' over marble floors… Я просто хочу танцевать с тобой, Парить над мраморными полами.

      Только Чимин уже парит. В густом, тягучем тембре плавает, как в самых мягких и пушистых облаках. Его окутывает тепло и сонливость, безумное сердце выравнивает свой стук и позволяет практически сразу провалиться в сон, где омега чувствует себя в уютных и тёплых объятиях Тэхёна. Они танцуют медленный танец, пальчики так правильно ощущаются в надёжных руках альфы, а шею трогает горячее дыхание. Такое волнующее, что просыпаться совершенно не хочется.       А через неделю уже и вспоминать не хочется о бессонных ночах. В субботу его будит радостный и взбудораженный Хосок, а не противный и бесчувственный будильник. Мальчишка запрыгивает на кровать, скачет и заливается смехом от ворчания папочки на ранний подъём.       – Уже давно не утро, я успел выпить молока, схомячить печенье и посмотреть мультики. Точно не утро.       Улыбка непроизвольно растягивается на лице, а сонливость проходит, оставляя приятный туман в голове. Чимин хватает альфочку и принимается щекотать, в шутку ругая за нарушение сна, но он так счастлив, слушая визги и чистый детский смех, что звучит громко и искренне. Прилив любви накрывает с головой, заставляя зажать вырывающегося Хосока в крепкие объятия и зацеловать всё личико и макушку, в очередной раз благодаря судьбу за её подарки.       – Куда сегодня пойдём, Сок-и?       – Хочу какао. И на каток. Пойдём на каток, а, папочка? – Он моргает своими длинными ресницами, смотрит прямо в глаза и подскакивает от нетерпения. Ну и как такому отказать?       Катание на коньках выматывает. Но только не этого мелкого непоседу, который даже после такого носится, будто ему моторчик вставили в одно место. Чимин просто не может на него злиться. У омеги улыбка до ушей и сахарный сироп затапливает по уши, стоит взглянуть на здорового и довольного жизнью Хосока. Большего для душевного спокойствия родителю и не нужно.       Угомонить сынулю получается только обещанием желаемого какао с огромной-преогромной кучей зефирок. Сок сияет, Чимин – тоже, жизнь прекрасна и восхитительна.       Любимая кофейня встречает привычным гомоном и уютом, как и бариста, который уже узнаёт любимых посетителей и расплывается в ярчайшей улыбке, что может посоревноваться с Хосоковой в своей яркости.       – Рады снова вас здесь видеть. Чего сегодня желаете?       – Какао и ванильный капучино, пожалуйста.       – И зефирки, – встревает Сок, не успев до конца выбраться из своей курточки.       – И зефирки, естественно, как я мог забыть, – улыбается Чимин.       – Много-много зефирок.       – Я вас понял, господин, будет сделано, – хихикает парень и кланяется альфочке, заставляя его взвизгнуть от смущения и закопаться носом во всё ещё не снятый шарф. Этот ребёнок уже сейчас не выдерживает омежьих штучек, что же дальше-то будет?       – Папуля… А можно я выросту и заберу Гуки себе? – мечтательно тянет Хосок, уставившись в сторону барной стойки.       Пак замирает в шоке на месте, а потом прыскает от смеха, прикрывая рот ладошкой. Надо же, стоило только глазками хлопнуть, как сердечко юного альфы растаяло.       – Не думаю, малыш. Гуки уже взрослый. Ты обязательно найдёшь себе самого лучшего омегу, когда подрастёшь. Возможно, это будет твой одноклассник.       – Но я не хочу лучшего… Хочу Гуки!       На этом эффектном рыке маленького котёнка на стол опускаются стаканы с напитками.       – Не хочу вас расстраивать, господин, – замерший на секунду парень опускается с понимающей улыбкой на корточки и смотрит прямо в глаза зарумянившемуся от непривычного внимания Соку, – но у меня уже есть любимый альфа. А ещё скоро будет такой же карапуз, как и ты.       Чонгук опускает руку на пока незаметный животик, а Чимин видит сияющие звёзды в его мечтательном взгляде.       – Тогда… – теряется мальчишка, явно уловив настроение, но не расстроившись, – тогда ты должен нас познакомить, я буду играть с твоим малышом.       – Обязательно, – улыбается омега, с серьёзным взглядом пожимая маленькую протянутую ладошку.       – Поздравляю, Чонгук, я рад за тебя. – Они не то, чтобы прямо лучшие друзья, но общаются довольно давно, так что радость самая искренняя. – Ты будешь прекрасным папой, я знаю это.       – Спасибо, – омега поднимается на ноги, оглядываясь на наличие посетителей, – мы должны как-то встретиться и поговорить. У меня слишком много вопросов, которые нужно задать компетентному человеку, – у Гука подрагивает уголок губ, когда он смотрит на Чимина и треплет пальцами край рабочего фартука.       – Буду только рад помочь. – Пак понимает его состояние, а потому берёт в руку похолодевшую ладошку и устремляет свой самый убедительный взгляд в чужие глаза, стараясь донести все свои чувства. – Это не так страшно, как кажется по началу, поверь мне. Всё будет хорошо, не смей волноваться.       – Спасибо, – выдыхает Чонгук, словно именно это ему нужно было услышать, – я побегу, но мы ещё поболтаем.       – Конечно.       Хосок машет под столом ногами, мурлыча что-то себе под нос, и маленькой ложечкой вылавливает свои любимые зефирки из горячего напитка. Чимину остаётся только расслабиться и медленно потягивать из трубочки капучино, наслаждаясь семейным отдыхом. Только сердце резко замирает, а по спине проходятся мурашки, когда в нескольких метрах звучит такой знакомый голос:       – Латте с лесным орехом, пожалуйста.