Как играть с Большой Птицей

      Сознание Стервятника раскачивалось, словно лодка на волнах в шторм. Вот он вроде бы выныривал, понимая и ощущая происходящее, а вот он уже тонул, видя только далёкую границу воды, лёгкое свечение и последние пузыри воздуха из его лёгких, поднимающиеся на поверхность. Тонул – действительно подходящее слово. В такие моменты дышать становилось почти невозможно, а боль тянула на дно якорем, прицепленным к колену металлическим браслетом с шипами внутри.       Лицо Ральфа показалось спасательным кругом в бездонном океане отчаяния. После смерти брата птица прирос какой-то частичкой своей души к мужчине, который вытащил его из бездны отчаяния и мыслей о суициде. За то, что так и не сделал тогда этого, не присоединился к брату, Рекс тоже винит себя, и это примешивается к многим причинам болей в ноге.       Стервятник уцепился за мужчину и крепко держался, уносимый куда-то прочь из комнаты. С ним будет лучше, наверняка. Тень плёлся следом, распространяя леденящую атмосферу по всему коридору. Глаза, такие же жёлтые, как и у брата, светились, заставляя смотреть в них.       Рекс не помнил, как оказался на коленях у воспитателя. Парень цеплялся за большие и тёплые руки, удерживающие на поверхности и не дающие тонуть. Он вспоминал, как с Коршуном спали в одной кровати. Вечно мертвенно-холодным им вместе было очень тепло и уютно. Спать порознь для близнецов было невыносимо даже в подростковом возрасте. Вслух в этом они друг другу ни за что не признались бы, однако каждый понимал всё сам.       За спиной большого и сильного мужчины на краю дивана сидела ссутулившаяся тёмная фигура, опустив голову, прикрыв лицо волосами, даже не смотря в сторону брата. Когда Р1 заговорил, Тень недовольно ощерился и подскочил, припадая на левую ногу. По комнате словно поползли сумрачные силуэты. Тень тяжело задышал, начал раздирать призрачными ногтями спину Ральфа, иногда проходя руками насквозь, зацепляя и Стервятника. Леденящий ужас прошёлся по худому телу. Птица видел, что происходит на самом деле, и понимал, что Ральф что-то почувствовал. Теперь он терзал ногтями и зубами горячую плоть в своих руках, чтобы отвлечься от ужасной боли и отвлечь мужчину от нападения брата. Тень не умел говорить, но слова сами появлялись в светловолосой голове: «Ты меня предал», «Ты виноват, что я умер», «Почему ты не пошёл за мной?», «Не слушай этого человека! Зачем ты принимаешь его помощь?», «Он чужой»…       Возможно, в этот раз лекарство подействовало, а возможно, Ральф обладал какими-то магическими способностями, но, несмотря на силу приступа, в тёплых руках боль начала утихать, как и чёткость слов в голове. Под конец осталось лишь ноющее чувство вины и давящее чувство отчаяния, отзывающиеся теперь глубоко в колене. От порыкивания и убаюкивающего шёпота над ухом, напоминающих урчание кота, захотелось спать. Измученное недоеданием, болью, бессонницей и прочими радостями жизни тело потребовало отдыха, обмякло и утянуло сознание в сон, крепко залепив глаза.       Очнувшись, Стервятник почувствовал, что великолепно отдохнул, несмотря на то, что спал всего несколько часов. Он помнил только то, что вроде бы летал во сне. Давно Большая Птица не появлялся на изнанке. Не помешало бы туда наведаться. Недавно его забросило туда за компанию со Слоном. Пришлось сидеть несколько часов на высоком дубе и наблюдать за тем, как паренёк вполне осознанно воркует над личным садиком, хотя Папе Птице дико хотелось спать. Выбраться самостоятельно Стервятник бы не смог, нужно было ждать возвращения Слона. В тот раз Стервятник и узнал, что этот его птенчик по ночам бродит во сне, а вернувшись в комнату проводит около часа сидя на краешке кровати вожака. Табаки, когда узнал, почему-то начал сильно ругаться. Причина так и не выяснилась.       Уйти тихо, как в прошлый раз, Стервятнику не удалось. Ральф сидел в кабинете, уставившись в проход. Так что прокрасться незамеченным в любом случае бы не получилось. Затем он ещё и потребовал вернуть обратно свитер. Вот уже что Птица делать точно не собирался. При этом он знал, что Р1 никогда, в свою очередь, не расстанется с окровавленным полотенцем, поэтому выход из ситуации всегда находился.       Стервятник побывал в кабинете воспитателя через некоторое время после смерти брата и заметил, что ранее чистое, но сероватое от старости окровавленное полотенце аккуратно сложено на полке шкафа. При посещении кабинета во время отсутствия Ральфа Стервятник хотел выкрасть это полотенце, но так и не нашёл его, облазив всё вдоль и поперёк. Следовательно, Р1 забрал его с собой в отпуск. Вот только зачем? Что этот предмет мог значить для странного проникающего в тайны Дома воспитателя? Неужели он что-то почувствовал, когда умер Коршун и родился Тень?       После душа птица натянул свои тряпки прямо на мокрое тело. Ткань противно липла к коже, но сейчас почему-то хотелось именно так. Он сразу же ушёл в свою комнату, пожелав не спавшему воспитателю доброй ночи. Птенчики в большинстве своём тоже не спали. Конь и Пузырь резались в карты, нервно грызя ногти, Дракон пытался читать какой-то журнал, но для этого было слишком темно, поэтому он, скорее, просто пялился в страницы, чтобы хоть как-то убить время. Фикус и Бабочка дремали, привалившись друг к другу, было заметно, что они держались из последних сил, но так и не дождались вожака. Первым взгляд поднял Слон, воркующий над денежным деревом на своей тумбе.       - А где Луис? – Прогнусавил он, осматривая Папу Птицу.       Стервятник прошёл к нему, бросая короткие взгляды по сторонам. Сейчас он вспомнил, что в бреду видел свой любимый кактус. Судя по всему, он остался в кабинете, на подоконнике, за спиной Р1.       - Всем спать, - строго прошипел птица и лег в свою постель, не раздеваясь. Отсутствие рядом Луиса беспокоило, но возвращаться не хотелось. Заберёт позже, когда Ральф будет где-нибудь не там.       Спать уже не хотелось. Скоро должен был начать звонить будильник, оповещающий о подъёме и необходимости принимать некоторым членам стаи лекарства. Бабочке, Фикусу и Ангелу – капли, Дракону, Стервятнику, Гупи и многим другим – таблетки. Не все воспитанники дома следовали предписаниям врачей. Даже притом, что все лекарства выдавались в могильнике, некоторые из них дети всех возрастов не использовали по назначению. Обезболивающее, успокоительное и другие подобные использовались как колёса. Продавались, дарились, обменивались на что-то интересное, например, в такие дни, как сегодня, – меняльные вторники. Если лекарство было слишком невкусным, то без необходимости или пинков состайников такое тоже не всегда принималось. Однако в третьей почти все медицинские процедуры выполнялись по плану. Только Дракон и Стервятник позволяли себе иногда нарушать дисциплину. Даже Конь и Пузырь, хулиганистые логи, не осмеливались ослушаться приказа вожака о необходимости приёма медикаментов и посещения могильника в срок.       Стервятник повернулся на бок лицом к окну и сквозь комнатную растительность обнаружил, что за окном идёт снег. Пришла зима. До выпуска осталось совсем немного. Уже скоро учителя начнут ездить по мозгам насчёт выпускных экзаменов, тестирования и прочей никому не нужной макулатуры. В этом плане население дома можно разделить на три группы: неразумные, разумные, которые это показывают, и разумные, которые косят под идиотов. Такие есть во всех группах, наверняка даже у идеальных фазанов.       Размышляя и наблюдая за снежинками, Большая Птица не заметил, как пролетело время. Зазвонил будильник, птенчики закопошились. Кто-то успел вздремнуть, кто-то так и провалялся, смотря в потолок, окно или стену. Хотя «смотреть в стену» для третьей не совсем правильное выражение, тут больше подошло бы «смотреть на заросли». Вожак нехотя вылез из кровати. Что с одеялом, что без – всё равно холодно. Несмотря на будильник, некоторые ещё спали. Гупи закинулся сам и растолкал Ангела, чтобы дать ему капли.       - Кто не в состоянии, может сегодня не ходить на уроки, - подумав и скривив губы, прохрипел Стервятник. – Только чтобы не получилось как в тот раз, когда я один сидел в кабинете. Чтобы ещё как минимум человека четыре было.       По комнате раздался облегчённый вздох. Сразу же послышались негромкие переговоры касательно того, кто пойдёт сегодня на занятия. На уроки приползли ещё пятеро: Дракон, Гупи, Конь, Слон и Фикус. Возмущения из-за посещаемости со стороны преподавателей, конечно, были, но шесть человек в третьей было не таким возмутительным явлением, как пустой кабинет второй, да и происходило это в разы и десятки раз реже.       Вторник - меняльный день, поэтому, стоило обеду закончиться, Дракон и Пузырь потащили несколько небольших горшков с цветами на первый этаж на менялку. Красавица напросился с ними. Сегодня обмен был лишь предлогом для встречи с девушками. Парни третьей не рвались на свидания, однако некоторый простой интерес к происходящему имели. Вожак всё это время просидел на кровати, читая Диккенса вслух и поглядывая сквозь книгу на Тень, лежавшего на противоположном конце кровати, свесив голову вниз.       Делегация вернулась довольно быстро. Вместо растений в их руках была расшитая сумка для сменки, вернее, сумка была в руках Дракона, которого катил вышагивающий сзади Пузырь. Прыщавые рожи выражали недоумение с тенью удовольствия. На всю комнату прогремело объявление, что девушки уже активно посещают наш корпус, а в менялке добыты: сумка, семена перца и лимона, небольшой расписанный глиняный горшок в виде рыбки, несколько кошачьих клыков, пачка сигарет и бусы в стиле шестидесятых.       - Первое и последнее-то вам зачем? А Красавица где? – Стервятник даже приспустил очки, чтобы посмотреть на своих неразумных желторотиков жёлтыми же глазами. Птенчики пожали плечами и вытряхнули содержимое сумки на кровать Гупи. Протесты хозяина не возымели никакого эффекта. – Можно будет потом поменяться с Табаки на семена, - вожак поправил очки и вернулся к чтению. – Что с них взять, с несмышлёнышей, - прошептал он себе под нос, но стая услышала и начала веселиться, приняв это, видимо, за комплимент.       Второй раз, уже на предпоследней странице, Стервятника отвлёк Конь, влетевший в комнату, как на финише скачек.       - Там… Это… - дышал он очень тяжело, держась рукой за грудь. Вот и смысл так бегать, если фора, полученная за счёт скорости, теряется из-за отдышки.       Следом залетел Пузырь.       - Они уже на втором, - выдавил он и тоже согнулся, силясь отдышаться.       - Кто уже на втором? – такой способ подачи информации часто очень раздражал Стервятника, однако он свидетельствовал, что происходит что-то действительно важное или необычное. Птица накинул цилиндр на голову и прошёл к двери. Под вечер ноющая боль вернулась. Хоть она и не была сильной, стоять оказалось не совсем комфортно, парень оперся плечом о дверной косяк. Из-за вожака высунулись логи. По коридору шёл Р1, толкая перед собой коляску с Лордом. Действительно событие. Ради такого даже очки не грех было снять. Лорд сидел, опустив взгляд в пол какой-то совершенно чужой, не домашний.       Хоть Стервятник и не был частью четвёртой, он всё еще считался членом семьи Чумных Дохляков, поэтому многие горести и радости четвёртой делил вместе с ними. В этот раз Ральф доказал свою правоту и победу, он действительно выиграл. Ферзь H4. Шах и мат. Вопли четвёртой заставили Большую Птицу улыбнуться, надо будет позже зайти к ним, поздравить. Не оставаясь в комнате лишнее время, Р1 направился в свой кабинет. Задержался он только у входа в третью. Мужчина встал рядом со Стервятником и скрестил руки на груди, лицо на мгновение еле заметно перекосило. Боль от ночного укуса при движении напоминала о произошедшем. Вожак растянулся в дружелюбном оскале, демонстрируя жёлтые от курения кривые зубы.       - Ты в курсе, что в таком виде похож на птеродактиля?       - Спасибо за комплимент, - улыбка стала только шире. Настоящий птеродактиль – прародитель всех птиц, Большая Папа Птица.       Ральф смерил вожака строгим взглядом с нотками чего-то ещё в уголках глаз и направился восвояси, так и не опустив руки. Неужели он подходил только ради этого?       Звонок на ужин вывел Стервятника из каких-то своих мыслей. Он покосился куда-то на потолок, потом заглянул в комнату, проверив копошащихся птенчиков, и ушёл в столовую. За столом взгляд птицы так и тянулся в сторону четвёртой. Он мешал суп ложкой, в надежде, что в тарелке сомнительного варева станет меньше, и сам не заметил, как съел почти половину. Осознание пришло только тогда, когда жирные тефтели упали в пустой желудок и живот немного скрутило. Поморщившись, Стервятник перевёл взгляд на тарелку и допил бурду, называемую тут сливовым компотом – ночка, похоже, будет весёлая на унитазе или над ним.       В комнате Большая Птица закурил и вновь углубился в мысли. Сегодня был какой-то очень думательный день. И теперь Стервятник вспомнил Хламовник и переезд к Чумным Дохлякам. Эпичная тогда драка была, историческая. Колено заныло. Наверное, это на погоду. Тень разместился на краю кровати, наблюдая за снегом по ту сторону окна. О чём может думать призрак, о чём он никогда не скажет? Мысли о выпуске незаметно подкрались сзади, застав врасплох. Стало очень тоскливо. Стервятник прекрасно понимал, что, уходя в наружность, ему придётся навсегда попрощаться с братом. Останутся только воспоминания, сны, и общее лицо, одно на двоих.       Изнанка. Это однозначно была она. Пустая комната, вроде бы та же птичья третья, но совсем без мебели и растений. Четыре чистые стены, пол и потолок. Наверное, они побелены, а на полу всё тот же старый желтовато-коричневый паркет, но в тусклом свете из окна всё казалось каким-то серым. Стервятник подошёл к двери и попытался её открыть. Заперто. Он постучал – в ответ тишина. Совершенная тишина за дверью, редкой ночью в Доме бывает настолько тихо и так долго. Сколько времени прошло – непонятно. Спал Стервятник или нет, он так и не понял. Утром он еле оторвал голову от подушки. Всё по новой. Будильники, лекарства, процедуры, завтрак – Р1 принёс в столовую Луиса. И как Стервятник мог забыть о своём любимчике? Кошмар! Обряд извинения: прикормка, полив, разговоры. Луис вроде как вознамерился цвести. Уроки, обед, проконтролировать отправку некоторых лиц на осмотр в могильник. Обычный день. После ужина почти все ходячие Дома и несколько особо резвых колясников вывалились во двор покидаться снежками. Большую Птицу такое развлечение не особо радовало. Иногда, смотря в окно, он хотел присоединиться к битве, но нога сразу начинала болеть. Стервятник с тоской смотрел на Тень и оставался в комнате. Без Макса это будет уже неправильная битва с неправильным весельем.       Ещё одно событие, радовавшее многих обитателей Дома, украсило день – вернулся главный летун – Крыса. Большая Птица встретился с девушкой и забрал несколько свёртков, сложил в пакет и понёс в родное гнездо. Сигареты, спички, его как раз закончились, зажигалок вожак третьей не признавал, однако заказал парочку для своих птенчиков, банки с кофе, бутылка коньяка и ещё много чего. По дороге в комнату худую фигуру чуть не снесло стадо, бросающееся снежками и летящее с улицы. Какой-то гений попал Стервятнику прямо под ноги, но в пронёсшейся толпе найти улепётывающего от страха было бы не слишком простым занятием, особенно учитывая то, что Птица вновь плавал в своих мыслях. Наверняка кто-то из крыс или псов.       После очередного сеанса веселья в третьей Стервятник направился в кофейник. Подарки из наружности можно будет разобрать и после. Конь и Пузырь только вернулись с бойни снежками, начнут обсуждать произошедшее. Сейчас слушать было бы не самым приятным занятием. Часть мокрых крысят уже перебралась в родной кормильный отсек. Музицирование заканчивается самовспарыванием молодой крысы. Вполне ожидаемо. Дальше разговор со Сфинксом – приятное дополнение к вечеру.       День оказался не таким уж и серым, как казалось сначала. По пути в гнездо Стервятник слышит топот мягких ног - Кэролловский кролик, больше похожий на слона. Всё время куда-то спешит, всё время куда-то опаздывает. Может, у него дефицит этого самого – времени?