Благими намерениями

В Братиславе больше не случилось ничего особенного, но стоило им вернуться в Шампери, как в гости к Стефану решил нагрянуть Максим. "У него какие-то дела в Швейцарии, - объяснил Дайне Стефан, вовсю предвкушающий встречу со старым другом, - но он сказал, что выкроит для нас свободный вечер". Интонация, с которой все это было произнесено, не говоря уж о "для нас", навела Дайну на мысль, что у нее как будто полушутливо спрашивают разрешения, но она только рассмеялась и кивнула в ответ на слова Стефана - и этого оказалось достаточно. Чего она точно не ожидала, так это того, что Максим объявится на катке - поздно вечером, когда они со Стефаном, дождавшись, чтобы все ушли, прогоняли на оставшемся только для них льду свой совместный номер под "Времена года". Дайна как раз была занята тем, что терпела полный провал в попытках угнаться за Стефаном, сохранив при этом хоть малую часть его безупречной легкости, и в этот момент за ее спиной раздался смех. - Какая прелесть! Стеф, ты выращиваешь смену по своему образу и подобию? - Макс! - Стефан стремительно метнулся к нему, и они обнялись прямо через бортик. - Я думал, ты приедешь восьмичасовым... - Освободился пораньше. Дай гляну, думаю, что ты тут колдуешь. - Опоздал немного, мы почти закончили. Дайна! Иди к нам. Дайна и не думала прятаться, просто пользовалась передышкой, чтобы сделать пару глотков воды. Захватив с собой полупустую бутылку, она подъехала к Максиму, чтобы получить от него широкую улыбку и крепкое, уверенное рукопожатие. - У вас будет совместный? Я не слышал. - Да, да, - подтвердил Стефан, облокотившись на бортик и изящным движением головы откинув со лба волосы - просто свободный художник, старающийся как можно более небрежно рассказать о творении, которым про себя чрезвычайно гордится. - Совершенно спонтанная маленькая идея. Дайне было бы полезно... - Да и тебе тоже, - Максим подмигнул ему с таким видом, будто намекал на какую-то тайну, известную только им двоим. - Что у вас, весна встречается с летом? Поддержку будете делать? Он ухмыльнулся, глядя на них, и Стефан ответил за обоих, прежде чем Дайне успело прийти в голову хоть что-то: - Нет-нет! Это было бы слишком... не хочу перегружать номер. Из уст человека, повторить все движения и шаги за которым было невозможно, наверное, даже после введенной прямо в сердце дозы фигурнокатательного концетрата, такое объяснение звучало, мягко говоря, по-дурацки; Максим наверняка представлял себе это получше Дайны, поэтому чуть наклонился и многозначительно подмигнул уже ей: - Он просто не хочет признаваться, что боится тебя поднять. Если у Дайны просто отвисла челюсть - хотя удивляться было нечему, многие упрекали ее в том, что она "не пушинка", - то Стефана, похоже, сказанное немного задело. - Ерунда, - заявил он, от избытка чувств даже стукнув по бортику ладонью. - Дайне просто не приходилось пробовать парное. Я-то не сомневаюсь, тебе только дай кого-то научить четверному выбросу... - Ну, не четверные, но двойные я делала, - наконец-то Дайна почувствовала, что у нее есть за душой что-то, что можно было привнести в разговор. - Мы в Сочи с ребятами пробовали. Тут они оба, и Максим, и Стефан, умолкли и посмотрели на нее. Дайна только пожала плечами - она ведь ни в чем не соврала. В группе Алексея Евгеньевича парников не было, но на сборах их водилось в избытке; как-то раз они состыковались с ребятами, приехавшими откуда-то из области, и там нашелся парень ростом под сто восемьдесят, который мог по приколу поднять любую девчонку одной рукой. Научить Дайну "паре штук" он не отказался; в общем, они тогда неплохо провели время и даже сходили пару раз прогуляться по набережной, угощаясь мороженым и скромно, почти украдкой держа друг друга за руку - даже сейчас, несколько лет спустя, воспоминания казались чуть-чуть ненастоящими, но приятно теплыми, хотя с парнем тем они почти не переписывались после того, как сборы кончились и он уехал домой. - Дайна? Картины из прошлого дрогнули и разбежались в стороны, будто чужой голос их спугнул. Дайна стояла на льду Палладиума, из-за бортика на нее с интересом пялился Максим, а еще ее снова держали за руку - только на этот раз это был Стефан. - Хочешь попробовать? - спросил он и состроил на лице преувеличенно умоляющее выражение. - Давай! Иначе Макс весь остаток вечера будет шутить свои остроумные шутки. - Слишком много ошибок во фразе "весь остаток жизни", - ухмыльнулся Максим, но Дайне и без его подзуживаний уже стало интересно, как будет выглядеть ее парное катание с собственным тренером. - Давай! Что Дайна могла точно сказать о Стефане - на льду с ним никогда не было скучно. Лед был, без преувеличения, его стихией; только сделав первый шаг по нему, Стефан преображался совершенно - бурлившая в нем неукротимая энергия наконец получала выход, и от того во всем, что он делал, чувствовалось безграничное, неутомимое вдохновение; Дайна дорого отдала бы, чтобы держаться так же уверенно и безмятежно, не обращая внимания на то, что опорой при этом служит что-то неверное, скользкое, готовое в любой момент уйти из-под ног. Ей самой, чтобы повторить хоть часть того, что показывал ей Стефан, приходилось держать в напряжении каждую мышцу своего тела; сам он при этом выглядел абсолютно расслабленным, а его шаги, движения рук как будто сами собой текли одно сквозь другое, не требуя от самого Стефана ровным счетом никакого усилия. Это потрясло Дайну при первом знакомстве с ним, но впечатление вовсе не ослабло и сейчас - иногда доходило до того, что после неудачных тренировок она корила себя, думая, что ее собственных способностей никогда не хватит, чтобы, находясь рядом со Стефаном, выбиться из роли старательной, но неуклюжей подражательницы. - Готова? - Ага, - пробормотала она, чувствуя, как руки Стефана ложатся ей на талию. - А... кто тебя учил? - Макс, конечно, - фыркнул он. - Правда, с ним я был за партнершу... Первая попытка получилась провальной - Дайна описала в воздухе полоборота и неловко приземлилась на две ноги. - Я говорю, мало ел каши! - насмешливо донеслось от борта. - Просто неправильная амплитуда! - громко заявил Стефан, даже не оборачиваясь. - Сейчас все будет! Они попробовали еще раз, потом еще и еще. Дайне не надо было много, чтобы ее захватил азарт; как обычно, если на льду у нее что-то не получалось, она лезла повторять это до упора, и иногда даже самому Стефану приходилось ее останавливать. Но теперь он горел тем же упрямством, что и она; наконец, с пятой попытки выброс получился... ну, неплохо, на +1 - на приземлении Дайну пошатнуло, но она, вовремя взяв себя в руки, смогла сохранить равновесие. - Ого! - Максим даже расщедрился на короткие аплодисменты, пока торжествующий Стефан, схватив Дайну за руки, со смехом кружил ее на месте. - А еще сможешь? Или все? - Без проблем! - Стефан, растрепанный и весь румяный, даже и не думал отступать. Наоборот, он явно вошел во вкус - несмотря на внешнюю усталость, глаза его горели, а с лица не сходила шальная, подкупающая улыбка. Макс крикнул им еще что-то, но Стефан уже не обратил на это внимания - как и всегда, когда он был слишком увлечен чем-то, ему стало вообще не до того, где он находится и что происходит вокруг него. Только этим можно было объяснить, что он глянул на Дайну так, будто только она имела для него значение; она снова оказалась в его руках, и ей почудилось на секунду, что его прикосновение стало другим - не бережным, как прежде, а каким-то... твердым. Почти что требовательным. - Может, действительно попробовать показать это, - мурлыкнул он Дайне в самое ухо, - не сейчас, может быть, потом... - Не знаю, - пробормотала она, чувствуя, как по спине снова начинают ползти мурашки. - Думаешь, это хорошая идея? - Думаю, мне давно не приходили в голову идеи лучше... А потом произошло то, что сложно было представить как "показалось" или "почудилось" - вместо того, чтобы помочь Дайне оторваться от льда, Стефан неожиданно привлек ее к себе теснее, уже не поддерживая, а обнимая, и прижался носом к ее макушке, шумно вдохнув запах ее волос. - Ай! Она не споткнулась, просто у нее как будто отнялись ноги; падая, она увлекла за собой и Стефана, и он, не готовый к этому, грохнулся на лед рядом с ней. Вместе они отлетели к самому борту; Максим, видевший эту сцену только со своего ракурса, принялся хохотать. - Вы что, в ногах запутались? - Кажется, да... - Стефан поднялся первый, подал Дайне руку. - Не ушиблась? - Там, по-моему, выбоина, - свой голос она слышала как сквозь пелену, все еще ошарашенная и падением, и тем, что произошло до него. - Я в порядке, просто это было внезапно... Стефан внимательно смотрел на то, как она поднимается на ноги. Он снова был собой прежним, но Дайна не без трепета взялась за его протянутую ладонь. - Пора закругляться, - подытожил он, вместе с ней направляясь к калитке; она поежилась, снова ожидая прикосновения, но он предпочел, будто подчеркнуто, держаться на расстоянии. - Макс! На сегодня шоу закончено! - А жаль, - отозвался Максим и заметил как бы между делом, - вы вместе так мило смотритесь. Хорошо, что скамейка оказалась близко. Дайна склонила голову ниже, прикидываясь, что не может расшнуровать коньки, чтобы никто не увидел, что происходит с ее лицом. *** На первый взгляд, наваждение осталось на льду и никак не затронуло внешний мир: они втроем сидели в ресторане (Крис вот-вот обещал подойти, но почему-то опаздывал), Стефан болтал, шутил и смеялся - в общем, вел себя как обычно, но Дайна все равно не могла отделаться от охватившего ее смятения. Она могла поклясться, что все еще чувствует дыхание Стефана рядом с собой, чувствует, как он дотрагивается до нее - конечно, он касался ее тысячи раз на тренировках, но не так, так своих учениц не касаются, в этом Дайна была уверена, как в том, что дважды два - четыре, хотя ей никто никогда этого не объяснял, - и от этого у нее в животе что-то холодно крутило, и еда с трудом лезла в горло, поэтому ей приходилось делать над собой усилие, чтобы проглотить самый маленький кусок. Стефан и Максим, занятые перемыванием костей общим знакомым, ничего этого не замечали; в конце концов, она решила, что лучше ей будет уйти. - Хорошо, хорошо, - Стефан, к счастью, не стал ничего спрашивать, - мы придем позже. Только не запирай дверь. - Да уж, - поддержал его Максим, - бомжевать в Швейцарии мне еще не приходилось, и начинать что-то не хочется... Заверив обоих, что ни в коем случае не допустит, чтобы они ночевали на улице, Дайна вышла из ресторана и направилась вдоль заснеженной, окутанной ворохом огней улицы. Ее надежды на то, что в одиночестве ей станет лучше, не оправдались; наоборот, чем ближе она оказывалась к дому, тем сильнее поднималась в ее душе тяжелая волна неприязни и отторжения, тем отчетливее становилось понимание того, что она с большим удовольствием пошла бы еще куда-нибудь - куда угодно, - если бы ей было куда пойти. Пойти было некуда, и Дайна отперла дверь, оставила на крючке куртку, сняла тяжелые меховые ботинки и прошла, нелепо волоча за собой сумку, в полутемную пустую гостиную. Хотела сначала подняться к себе - то есть, не к себе, конечно, а в комнату, где ей разрешил поселиться Стефан, - но поняла, что сделать это сейчас для нее будет равносильно тому, чтобы без спроса ворваться в чужой дом. На чужую территорию, живущую по чужим правилам; туда, где Дайна ничего не смогла бы назвать принадлежащим только ей одной. Она долго сидела на диване в гостиной, даже не включив свет - закрыла глаза, обхватила руками голову, смотрела, как мечутся перед глазами белые и красные всполохи, и тщетно силилась что-то придумать. Потом вытащила телефон из кармана, долистала список контактов до пункта "Мама" и долго сидела так, смотрела на знакомый номер, на фото, которое сама сделала на прошлое Рождество - а потом свернула меню, погасила экран и убрала телефон обратно. Тишина смыкалась все плотнее, становилась все гуще и тяжелее, будто стремилась Дайну раздавить. Сидеть неподвижно было уже невыносимо; тогда Дайна поднялась с дивана, все так же в потемках прокралась в кухню, нашарила в темноте шкаф, где стояла открытая бутылка вина. Дайна покупала ее сама, чтобы готовить мясо по-бургундски, и внутри еще оставалась примерно половина; не став тратить время на поиски бокала, Дайна хлебнула прямо из горла и закашлялась, когда терпкое и кислое обожгло ей глотку. На вкус было немногим лучше "домашнего", которое они с ребятами раздобыли как-то в Сочи, а потом с воплями носились вдоль моря, хохоча и пытаясь опрокинуть друг друга в воду, а кто-то из оставшихся на песке изо всех сил терзал гитару, завывая многострадальную "Батарейку", и теплый, соленый воздух пился так же легко, как густая, непонятного происхождения жидкость, разлитая в бутылки без этикеток. На нынешней бутылке этикетка, конечно, была, но ее содержимое в глазах Дайны это не спасало; впрочем, наслаждаться вкусом она и не хотела - только сделала несколько жадных, торопливых глотков и вернулась в гостиную, чтобы плюхнуться обратно на диван и отключиться, не видя никаких снов. Ее разбудили голоса за дверью. Макс и Стефан вернулись. - Точно не хочешь еще? Мне прислали колониальный ром... - Слушай, друг, я бы рад, ты ж меня знаешь, - судя по звуку, Макс врезался в стойку для зонтов, но умудрился ее не обвалить. - Но у меня завтра поезд с утра пораньше... давай до следующего раза? - Да-а. Ну, как знаешь. Правда, до следующего раза ром может не дожить. - Ну, черт с ним. Придумаем что-нибудь еще. Пойду лучше спать... Дайна села на диване, потирая веки. Чувствовала она себя не очень: в горле пересохло, в животе будто свернулся еж, в глазах было так сухо, словно туда засыпали песку. Когда Стефан включил свет, она невольно зажмурилась, поэтому не увидела его лица, услышала только голос. - Дайна? - спросил он изумленно. - Ты не у себя? - Нет, я... - она не знала, что придумать, поэтому смолчала. - Который час? - Скоро полночь, - произнес Стефан, проходя мимо нее в сторону кухни. - Сидели почти до закрытия, еще немного - и нас бы стали выгоня... o-la-la! Ты пила? Одна? - Я... - конечно, она забыла убрать бутылку; Дайна пожалела, что "провалиться от стыда под землю" - просто фигура речи. - Да, немного... - А почему одна? - его удивление нарастало, а вопросы множились и множились, беря Дайну в душащее кольцо. - Еще и это? Там стоит бордо... - Оно твое, - уточнила Дайна бесцветно и глухо. - О, умоляю тебя, - он выразительно поморщился, всем видом показывая, что даже не думает о таких мелочах, - ты столько времени проводишь на кухне и думаешь, что не можешь взять бокал вина? Дайна подавленно промолчала. Стефан выглянул из кухни, все еще сжимая в руках бутылку, и, наткнувшись на нее взглядом, стремительно посерьезнел. - Дайна. Что-то случилось? Что-то с твоими родителями? Она мотнула головой. На самом деле, в тот момент ей очень сильно хотелось, чтобы что-то случилось - по крайней мере, тогда она могла бы объяснить все как есть, и все не было бы так тягостно, непонятно и безвыходно, как сейчас. - Тогда что? - он вздохнул, приблизился к ней, сел рядом; первым порывом Дайны было отодвинуться, но она не смогла, осталась так же, как была, точно парализованная. - Ты можешь рассказать мне? Я же вижу, что тебе плохо. И я не могу этого видеть. - Не можешь? - Не могу, - признался он и развел руками, будто прося у Дайны извинений. - Когда мы познакомились, и я увидел, как ты катаешься, как любишь лед, как вкладываешь себя в то, что делаешь - тогда я решил, что ты не заслуживаешь того, чтобы грустить. Теперь я... узнал тебя чуть лучше... и решил, что ты больше многих заслуживаешь того, чтобы быть счастливой. Ты меня понимаешь? Все это напоминало морок. Стефан протянул к ней руку, отбросил с ее лба волосы, ласково коснулся скулы, щеки, подбородка. Дайна судорожно втянула в себя воздух. Она думала, что у нее сейчас отнимется язык - но он, удивительно, не отнялся. - Ты же знаешь... знаешь, что про нас говорят? Стефан явно ожидал не этого. По его лицу пробежала тень, и он, отстраняясь, нахмурился. - Сволочи, - пробормотал он вполголоса, прежде чем продолжить чуть громче. - И что с того? В свое время меня готовы были свести с кем угодно, в паре метров от кого я успел постоять. Знаешь, сколько их было? - И что, - Дайна потрясающе осмелела, как любой человек, доведенный до грани, - со многими из них ты действительно..? Он не разозлился, вопреки ее опасениям. Кажется, вопрос его только позабавил - он понимающе улыбнулся, глядя на нее, и она запоздало ощутила еще один укол стыда за то, что полезла не в свое дело. - Всякое бывало, - вкрадчиво ответил он наконец. - Тебя это волнует? - Нет, просто... - Дайна не знала, как ему сказать: и подслушанный разговор, и мимолетные недомолвки, и слова Йонаса и мамы, и все якобы случайности и мелочи, которые она пыталась игнорировать, пока это не стало невозможно - все перемешалось в голове до того, что она не знала, с чего начать. - Однажды я... я услышала, как ты говоришь с Вейром... Непонятно, почему она решила с этого начать. Может, ей показалось, что это значит начать с начала, хотя и так уже было ясно, что начало стоит искать не здесь, а где-то в другом месте. - И что? - Стефан казался неподдельно заинтересованным. Дайна с трудом проглотила что-то вязкое, вставшее у нее в горле. - Ну и ты... вроде как... сказал, что я... красивая. Судя по лицу Стефана, он ожидал чего-то более шокирующего. Секунды тишины ползли одна за одной, а он, кажется, с трудом умещал в голове, что никаких больше откровений от Дайны не последует. - И? - переспросил он со смешком, и это запутало Дайну окончательно. - Просто, - пробормотала она, жалея о том, что ввязалась в этот разговор. Стыд и смущение отвешивали ей оплеуху за оплеухой; желая хоть как-то закрыться от них, она сделала попытку спрятать лицо в ладонях, но Стефан внезапно помешал ей - перехватил ее запястья и, прежде чем она успела даже обомлеть от неожиданности, порывисто поцеловал сначала одно, а потом второе. - Да, Дайна, - произнес он сбивчиво, севшим голосом, порывисто гладя ее руки и плечи, - ты очень, очень красивая. Она хотела сказать ему что-то, но не сумела - он снова коснулся ее лица, другой рукой обнял за талию, и она ощутила, что он совсем близко, что он (не запах, не голос, а просто весь он, он сам) обступает, сжимает ее со всех сторон - и последние, стремительно утекающие силы употребила на то, чтобы вывернуться, выскользнуть прочь. - Мне... мне надо идти спать, - прошептала она и, испугавшись даже взглянуть ему в глаза, позорно бросилась к лестнице. Максим, конечно, уже видел десятый сон, о чем красноречиво свидетельствовал храп, доносящийся из его комнаты. Ворвавшись к себе, Дайна захлопнула дверь, навалилась на нее спиной, лихорадочно зашарила рядом с ручкой в надежде найти замок или щеколду, но нащупала только пустоту. Дверь не запиралась - да и кому в голову могло прийти запереть ее? Стефан и входную мог оставить открытой, если выходил ненадолго - впрочем, нравы здесь были такие, что никому и в голову не пришло бы зайти без спроса. Запираться, защищаться было не от кого. Дайна даже успела перестать считать это чем-то странным. Ночью она не сомкнула глаз - сидела на постели, подтянув колени к груди, и ждала стука в дверь. Но в доме было тихо.