Ты будешь моим

Следующая неделя после внезапного вечернего разговора для рядовых жнецов прошла в штатном режиме. Много работы, мало свободного времени и горы недоделанных отчётностей. Начало декабря, помимо аномального холода, погрузившего Лондон в поглотившую каменные строения ледяную корку, не отличалось ничем другим от предыдущих рабочих месяцев. Это утверждение было верно для всех, кроме двух жнецов. — Семпай, вы сегодня рано, — улыбнулся входящему в кабинет наставнику Рональд, поглядывая на него из-за своего рабочего места. — Я думал, что в такую ужасную погоду вас раньше одиннадцати можно не ждать. Вы ведь даже в обычные дни опаздываете. Сатклифф усмехнулся, скидывая промокшее насквозь красное пальто и повесив его на висящий при входе крючок. — Какого же ты низкого обо мне мнения, Ронни, — Грелль прошёл мимо стола стажера, потрепав его по светлой голове и разрушая уложенную с гелем и немалым старанием прическу. — Я не опаздываю, а задерживаюсь, — свалившись в кресло Грелль с удовольствием потянулся. — Но насчёт погоды ты прав. Мои бедные волосы в прямом смысле встали дыбом от этой чертовой сырости. Рон, явно обидевшийся на семпая за разрушенную укладку, недовольно вздохнул, пробубнив в ответ что-то невнятное, и достал лежащее в правом ящике стола зеркало. Позволить себе выглядеть неряшливо он не мог, что, в принципе, в какой-то мере роднило его с наставником и чем частенько пользовался последний для «приструнения» своего не всегда думающего о последствиях перед тем, как что-то сказать стажера. В кабинете было хорошо. Грелль расслабленно разместился за столом, укладываясь на него руками и головой и в блаженстве прикрывая глаза. На улице шёл дождь со снегом, медленно, но верно переходящий в град, более типичный для зимнего сезона. Льдинки настойчиво стучали в окна офиса, напоминая разомлевшему от резкого перепада температур между внешней средой и хорошо протапливаемым департаментом жнецу, как иной раз приятно иметь не только практическую, но и бумажную работу, которую в любом случае можно свалить на любимого стажера. «Интересно, Уилл сейчас в кабинете или на полевой?» — непонятно почему подумал про себя Грелль, утыкаясь лбом в лежащие на столе руки. — «Хотя о чем это я? Конечно он в офисе. Его и в обычное время оттуда выйти не заставишь, а в такую дрянную погоду тем более. А если даже и есть что-нибудь, он найдёт жнеца, которого не жалко отправлять в этот дубак, и всё», — стук за окном усилился, став сплошным, гудящим шумом. — «И чего это я вспомнил о Уильяме?» Да уж. Для двух жнецов кое-что изменилось. И дело тут вовсе не в праздных размышлениях о том, что сейчас делает другой, больше свойственных разве что влюблённым парочкам. С того разговора с Уильямом Грелль не спешил оставаться с ним наедине. Они не обсудили этот неловкий момент ни на следующий день, ни через два. Уильям ожидал, что диспетчер начнёт избегать его, но к его удивлению поведение Алого Жнеца по отношению к «неприступному» для всех остальных работников организации начальнику никоим образом не отличалось от обычного. По крайней мере со стороны. Те же заигрывания на публику, те же непристойные намеки и вальяжные жесты. Уильям, в свою очередь, тоже не сбивался с прописанного в общепринятом и утверждённом сценарии текста, прямолинейно и непреклонно отвергая шутливые ухаживания подчиненного. Но когда они оставались одни, роли этой странной игры, удивительным образом, изменяли своим владельцам. Активный, напористый диспетчер мало того, что не намекал на близость и не шутил по этому поводу, так ещё и чувствовал себя ощутимо неловко в компании своего начальника. Что-то внутри него испытывало волнение от неизвестного и нового в лице Уильяма (которого, казалось, раньше он хорошо знал) и одновременно нечто сравнимое с ужасом от того, как он оказывается недопустимо близко, как позволяет себе подойти на такую дистанцию, которую Грелль не был уверен, что сможет удержать. Спирс же без сожалений и угрызений совести пользовался моральной дезориентацией диспетчера, с каждый разом переходя границы чуть дальше предыдущего. Один раз, как бы нечаянно касаясь его руки во время передачи подлежащего исправлению отчёта, другой — подходя к подчиненному чуть ближе, чем предписывают правила приличия, на которые ранее Сатклифф не удосуживался обратить своё драгоценное внимание. Но в свете последних событий они стали для него значительными. Именно так и бывает, когда сам сталкиваешься с незаконным проникновением в своё личное пространство. Грелль много думал над сложившейся ситуацией, попивая вино в пустой квартире и меланхолично разглядывая морозные узоры на окнах. В конечном итоге он пришёл к выводу, что Уильям, по какой-то неизвестной жнецу причине, решил подключиться к этой странной игре в соблазнение, которую Алый Жнец с большим успехом вёл уже несколько лет. Зачем это понадобилось самодостаточному, прямолинейному и по виду не нуждающемуся ни в каких чувственных проявлениях начальнику Грелль не знал, но уступать Спирсу он явно не собирался. Думает, что напугал его? Что теперь Грелль изменит своё поведение, перестав открыто смущать ко всем холодного и безучастного главу отдела? Не дождётся. За размышлениями, хаотично возникающими в странном состоянии полусна, Грелль и не заметил, как его книга с записями о предстоящих смертях, лежащая рядом с ним на столе, начала излучать синее холодное свечение. Тусклый свет прорывался за пределы страниц, возникая, по-видимому, в самой книге. — Семпай, — Рон окликнул наставника, посмотрев на светящийся предмет. — кажется, у вас задание. — Этого не может быть, Ронни, — пробормотал Грелль, не поднимая головы. — В отделе полно других жнецов, с чего бы им посылать такого красивого, артистичного, неподража... — Алый Жнец осекся, прерывая уже было начатое заспанным голосом перечисление своих уникальных особенностей. До него внезапно дошёл смысл слов, сказанных стажером. В одну секунду Сатклифф оказался на ногах, нетерпеливо заглядывая в вершащую судьбы смертных тетрадь. — То есть они хотят, чтобы я в такое отвратное время мотался по Лондону, в поисках какой-то душонки? Рональд в ответ на риторический вопрос наставника только пожал плечами, сочувственно глядя на Сатклиффа, но в душе искренне радуясь, что это задание досталось не ему. — И когда, семпай? — Через час, — Грелль раздраженно вздохнул и резким движением засунул злополучный предмет с указанием на его следующую цель в карман пальто. — Надеюсь, управлюсь быстро. Чтобы когда я вернулся, меня на столе ждал горячий кофе, понял? — блондин быстро кивнул. — Да, кстати, Ронни, чтобы ты не скучал в одиночестве — перепишешь мой вчерашний отчёт. — Но семпай... — хотел было возмутиться Рональд, но его семпай уже шёл по коридору в сторону доступной для телепортации зоны.