Clip My Wings To Make Me Fly

      Я отвернулся и сжал челюсти. Запах был почти опьяняющим, но мне удалось отвести взгляд и проигнорировать это дерьмо.       Я начинал думать о том, каким образом я могу умереть. За то короткое время, что я провёл здесь, я успел примерить на себя большое разнообразие смертей. И, да, вы можете называть меня самым пессимистичным придурком на свете. Больше всего я склонялся к смерти от голода или холода. От голода — потому что я не собираюсь поддаваться и есть с рук убийцы, а от холода — потому что я спал на этом чёртовом матрасе без одеяла, батарея практически не грела. Также я рассматривал вариант удушья: астма скоро меня доконает.       Сильная рука неумолимо схватила меня за челюсть, и как бы я ни пытался оттолкнуть руку, не выходило, хватка была слишком крепкой. Мужчина вздохнул, резко отпустил мой подбородок и вышел из комнаты.       Я уже почти успокоился, но он пришёл снова, на этот раз держа в руке верёвку. Что он собирается делать? — задумался я, но оторопел, когда он перевернул меня на живот, прижав колено между лопатками. Я дёргался и скулил, но парень лишь сильнее прижал меня к матрасу.       Затем он поймал мои дёргающиеся запястья и связал их за несколько опытных движений. — Это твоя вина, мальчик, тебе лучше слушаться, если не хочешь быть наказан. — Да пошёл ты! — шипя ответил я; это заставило его ухмыльнуться, когда он перевернул меня обратно. — Ого, какие мы злюки.       Мужчина снова взял тарелку, прижав еду к моим губам. Я чувствовал большое количество масла, чуть не стошнив от отвращения. Не то чтобы я против куриных крылышек, но это совсем не лучшее чувство в мире, когда в тебя насильно пихают еду. Усталый вздох сорвался с его уст. — Какой же избалованный ребёнок. — протянул мужчина, поворачивая моё лицо на себя.       Его глаза резко сузились, хватка стала сильнее, из-за чего я невольно вздрогнул, но не посмотрел на него. Он оттянул мой подбородок вниз, заставляя рот открыться: его движения были точными и спокойными, очевидно, он делал это не в первый раз.       Я пытался вывернуться, сердце стучало по рёбрам. Он сунул мясо мне в рот. — Только попробуй выплюнуть — тогда я возьму клейкую ленту.       Мужчина отпустил меня, смотря привычным холодным взглядом, наблюдая, что я собираюсь делать. У меня были мысли не поддаваться искушению, но как только еда коснулась моего языка, я просто начал пережёвывать. После двух дней голода обычный фастфуд казался едой богов. Поспешно проглотив кусок, парень взял другой, поднося к моему рту. — Так мне продолжать кормить тебя, как младенца, или ты будешь вести себя как чёртов взрослый человек, чтобы я мог развязать тебя, дав тебе возможность питаться самому?       Крыло коснулось моих губ, но я отвернулся. Этот мудак похитил меня, и я не собирался уступать ему, я должен сохранять достоинство. Его рука снова схватила меня, повернув назад. Он был чертовски раздражён. — Клянусь богом, мальчик, разозли меня, и это будет далеко не последним куском плоти, что я протолкну в твоё чёртово горло!       Потребовалась пара секунд, чтобы осознать смысл его слов. Поняв, я отшатнулся от него как можно дальше. Мысль о том, что он может сделать, испугала меня. В его глазах вспыхнула ярость, он уронил тарелку на матрас, выбрасывая остатки на тарелке. — Хорошо, жри, как собака, можешь подохнуть от голода — мне плевать, меньше мороки.       С этими словами он встал, грозно смотря на меня.       Я глянул на тарелку, а затем на него. Я не мог позволить себе ползать по кровати и есть подобным образом. Я ещё не настолько опустился. — Н-нет! После стольких часов тишины я почти потерял голос. Прокашлявшись, я сказал: — Извини…       Эти слова удивили его. Ну прекрасно, теперь я в его полной власти. Пуська. — подумал я про себя. Парень обернулся, я смотрел на него, закусив губу. Поднеся руку ко лбу, он вздохнул, садясь обратно. — Ладно. — пробормотал он.       Слова заставили меня облегчённо вздохнуть — мой желудок по-прежнему жаждал пищи. Я подсел чуть ближе, мужчина взял тарелку в руки и одно крыло, поднеся его к моему лицу. Я медленно открыл рот, захватывая еду. Пальцы мужчины коснулись моих губ, но он быстро одёрнул руку.       Мои глаза метнулись к нему, когда я почувствовал прикосновение, но я не решился что-либо говорить. Он спокойно наблюдал за мной, пока я ел, терпеливо подкладывая еду. Теперь его действия были не такими насильственными, так что я даже немного расслабился.       Думаю, что этот человек не врал, когда говорил о том, что плохое поведение может повредить мне. Но значит ли это, что хорошее будет вознаграждено?.. Наконец тарелка опустела, мужчина слизал остатки масла и специй с пальцев. По какой-то причине действие привлекло моё внимание, и мне буквально пришлось заставлять себя смотреть ему в глаза. Я не хотел давать повода. — Ещё что-нибудь?       Стыдливо отвернувшись, я прокашлялся. Это было одновременно смешно и грустно, что я должен был просить разрешения на такие вещи. — Эм-м, я хочу в уборную, пожалуйста…       Мужчина коротко кивнул головой, отвязывая цепь от батареи. Я встал; мои ноги слегка дрожали и онемели, когда он повёл меня, как на поводке. Вести себя как чёртово животное — не лучшее ощущение, знаете ли.       Ванная была очень простой, как, впрочем, и вся остальная квартира. Моё внимание привлекло небольшое окно возле самого потолка. Проследив за моим взглядом, парень ухмыльнулся. — Если тебе каким-то чудом удастся подняться и протиснуться на волю за те пару минут, что я дам тебе на туалет, ты действительно заслуживаешь свободы, детка.       Я заставил себя не передразнивать его, молча глядя на окно. Он развязал мои затёкшие запястья, и мне пришлось помассировать их, поскольку неприятное покалывание меня совсем не устраивало. Я повернулся спиной к парню, который прислонился к дверному косяку и слегка ухмыльнулся. — Ну… Ты не мог бы…       Он закатил глаза и отвернулся. Я высвободил член из боксёров; всё лицо горело от стыда. Это была, наверное, самая неловкая ситуация в моей жизни. Спустив воду, я подошёл к раковине, чтобы вымыть руки. Собственное отражение в полном зеркале ужаснуло меня: под глазами образовались огромные тёмные круги, а корни волос пропитались жиром.       Глядя на себя с отвращением, я заметил, как мужчина смотрел на меня. Закрыв кран и вытерев руки, я чувствовал его прожигающий взгляд, блуждающий по моей спине. Как только я вышел из уборной, он снова связал мои запястья за спиной, но на этот чуть более свободно.       Я использовал время, чтобы рассмотреть его спальню.