3
7 мая 2020 г., 00:31
Итак, я использовал время, чтобы осмотреть его спальню. Она была почти также пуста, как и остальная квартира — одна лишь кровать и шкаф. Я не мог себе представить, что он живёт здесь всё время. За скомканной постелью я заметил гриф акустической гитары, которую слышал ранее; рядом на стене мирно висел портрет. Насколько я мог разглядеть, на нём была изображена девушка и тот самый похититель, что теперь резко вытолкнул меня обратно к матрасу.
Цепи вонзились в кожу, вырывая из меня едва слышный скулёж, когда он снова привязал меня к обогревателю. Я посмотрел на него. Он выглядел слишком хорошо, чересчур, так что я почти не мог его ненавидеть. Тем не менее, всё моё существо трепетало от гнева к этому человеку; думаю, я мог бы испепелить его одним взглядом, если бы представилась такая возможность
Внешность всегда обманчива, и если его небесно-голубые глаза и могли казаться добрыми, сам он определённо таким не был. Думаю, моя неприязнь вполне нормальна — он тоже меня ненавидит, так что всё взаимно.
— Если тебе что-то понадобится — просто позови меня, детка.
Я кивнул. Он развернулся и плюхнулся на диван. Смею предположить, что его работа состоит в том, чтобы держать меня здесь и следить, не сбегу ли я, так что, судя по всему, ему не оставалось ничего другого, как смотреть телевизор. Мне было невероятно скучно, так что я решил продолжить разговор. В будущем, когда меня спасут, я смогу по-подробнее рассказать полиции об этом парне.
— Меня зовут Джейсон.
Мужчина повернулся ко мне с нахмуренными бровями, словно его не устраивал даже тот факт, что я просто решил заговорить.
— Что?
— Я сказал — моё имя Джейсон. Просто хватит называть меня ребёнком. Я Джейсон.
Парень кивнул и вновь отвернулся.
— Буду знать.
Сарказм в голосе заставил меня ненавидеть его ещё чуточку больше.
— А как зовут тебя?
Тишина.
— Эй?
Цокнув, он ответил:
— Тебя не касается.
Наверное, это так, но если мы уж заговорили о вещах, что меня не касаются…
— Кто эта женщина на картине? Она Миссис Злобная Похитительница, не так ли?
Резкий взгляд ледяных глаз был действительно угрожающим, так что я вмиг пожалел о своих словах. Чёрт, он ведь мог убить меня и глазом не моргнув. Проверять этого не хотелось, так что я вжался в матрас, ощущая знакомую дрожь в теле.
— А… Что мои родители сделали не так? — тихо спросил я. Мужчина вздохнул и выключил телевизор.
— Ты не перестанешь болтать, да?
— У меня есть право знать, почему меня насильно держат здесь…
— Детка, здесь у тебя нет прав; я мог давным давно отравить тебя или вспороть твоё маленькое брюшко — всем было бы насрать. Тебе просто везёт, что меня попросили держать тебя живым.
Я открыл рот, но он опередил мои слова.
— По крайней мере до тех пор, пока твои родители не дадут отрицательного ответа.
Холод пробежал по моим конечностям. Он мог убить меня, и никто никогда не узнал бы об этом. Я бы просто сдох в одиночестве. Мысль заставила меня свернуться клубком и отвести взгляд от парня.
— Они хорошие люди.
Мужчина хмыкнул, краем глаза я заметил, как он покачал головой.
— Ты не знаешь и половины о своих предках, мальчик.
— Я знаю, что они хотя бы не похитители и не убийцы.
Слова покинули мой рот прежде, чем я успел подумать, так что я быстро прикрыл рот. Мужчина повернулся ко мне. Я ожидал вспышки ярости и гнева, но он был ужасающе спокоен.
— То, что хотят сделать твои родители, может убить миллионы. Думаешь, твоя жалкая жизнь может заменить сотни тысяч других?
Я открыл и закрыл рот. Что он пытается сказать? Мои родители? Убить миллионы? Что за бред! Я недоверчиво покачал головой. Они просто не могли сделать ничего плохого другим людям, это точно.
— Как? — удалось спросить мне, и голос мой отвратительно дрожал.
Ответа не последовало. Опустив плечи, я заставил себя не разрыдаться хотя бы потому, что я не хотел казаться слабым. Тем более, что ему было абсолютно плевать.
— Как они могут убивать миллионы? Я их ребёнок, у меня есть право знать.
Его взгляд был неподвижен, в нём была пустота.
— Правильно, ты ребёнок. Просто маленький ребёнок.
Гнев разрывал мою грудь. Я не мог просто сидеть и слушать, как убийца обвиняет моих родителей во всякой ереси.
— Пусть так, но я точно не идиот. Скажи мне, что они такого сделали, что теперь я привязан к грёбанной батарее, как сраное животное!
Мой голос стал грубым, и это было довольно нелепо, потому что не в моём положении сейчас что-либо требовать. Парень посмотрел на цепь, которая скрывалась под моей рубашкой, и я почти мог поклясться, что его выражение лица изменилось на долю секунды, затем вновь став бесстрастным. Он ущипнул себя за переносицу и закрыл глаза. Сжав кулаки, я развернулся к нему спиной, дрожа от ярости. Я слышал, как он встал и пошёл ко мне, усаживаясь на матрас. По моей спине пробежал холодок.
— Твои родители, скажем так… упрямы. Точь-в-точь такие же, как и ты. Они изобрели лекарство, способное спасти жизни миллионов людей. Но вместо бескорыстной помощи человечеству они решили продавать его за огромные деньги, чёртовы олигархи.
Его голос был грозен, я нахмурил брови и повернулся, заставив цепь греметь.
— Они бы никогда этого не сделали. — пробубнил я, стараясь заверить не только человека напротив, но и себя.
— Думай, как хочешь.
