Looking at You

– Как долго это продолжается? – спросил Беннер, критически уставившись на металлическую конечность. – Когда началось? – Несколько недель назад, я думаю, – нахмурился Баки, пытаясь подвигать рукой, и суставы противно заскрежетали, потершись друг о друга. – С каждым днем становится все хуже. – И ты только сейчас спустился сюда? - осуждающе скривился Брюс. – Баки, это могло бы действительно плохо для тебя закончиться. – Лаборатория пугает парней вроде меня, я на самом деле никогда раньше не видел компьютер, помнишь? – пожал плечами Баки. – И я думал, что все не так плохо. – Ага, ну ты можешь подержать меня за руку, если тебя напугали компьютеры, – рассмеялся Беннер, и Баки присоединился, а на другом конце лаборатории Тони ругнулся, разлив кофе по всему столу. Оба повернулись к нему, но он только покачал головой: – Извините. Извините, ребята, я просто поскользнулся, вот и все. Извините. – Не проблема, Тони, – заверил Брюс, сведя брови, пока наблюдал, как Тони пытается вытереть стол. – Тебе помочь? – Нет! – резко бросил Тони, затем провел рукой по лицу. – Извините, извините, я просто имел в виду, что и сам могу справиться… Вы занимайтесь… этим. Я разберусь здесь… вы занимайтесь там. Он быстро разделался с беспорядком и снова уселся, пытаясь заставить себя сконцентрироваться на своей работе. Было и так плохо, что Брюс торчит в лаборатории, но в тысячу раз хуже, что и Солдат тоже здесь. И Тони приходилось слушать, как они болтают и смеются. Господи, он ненавидел слышать смех Баки. Кто-то вроде него не должен иметь настолько замечательный смех. Это несправедливо. – Тони? – позвал Брюс спустя какое-то время, и Тони приложил максимум усилий, чтобы снова не подскочить. – Что могу сделать для тебя, Брюс? – быстро отозвался он. – Что нужно? Брюс повернулся к нему. – Думаю, я вычислил, что с Баки, но мне пригодишься ты, чтобы удержать все стабильным. Просто еще одна пара рук. Тони глубоко, ровно вдохнул и направился к столу, где Брюс склонился над левой рукой Солдата. Металлическая конечность была согнута в локте под углом, который не выглядел ни комфортным, ни естественным вообще. – Так, это соединение здесь, – Брюс указал лазером, – засорилось и задержало руку вот так вывихнутой. Так что я собираюсь вернуть ее в исходное положение, но мне нужно, чтоб ты пока что подержал его – от всего этого мало удовольствия, да и рука, скорее всего, упадет раньше, чем все сцепится, чтобы держать ее. – Мне нужно подержать его? Его руку? Нет. Извини, извини, но нет, – затряс головой Тони. – Я перезапущу механизм, а ты можешь… подержать это. Я буду… вот здесь. Буду работать над этим отсюда. Беннер и не моргнул, но Баки поднял бровь на запинающийся отказ Тони. – Хорошо, без вопросов, – Брюс обошел стол и подобрался рядом с Баки, настроившись как можно мягче подхватить руку в случае, если она таки заклинит. – Готов, как только скажешь. – Ладно, – Тони немного содрогнулся и взялся за лежавшие на столе инструменты. – Ладно, просто прочистим это и запустим снова, согласен? – Готов, только скажи, – повторил Брюс и Тони кивнул. – Приступим, – он склонился поближе к металлической руке и попытался сфокусироваться на механизме, а не на угнетающем присутствии Баки, сидящего слишком близко, но его ладони тряслись достаточно, чтобы он отложил лазер на несколько секунд и перевел дух. – Эй, – позвал Баки почти шепотом и Тони насторожено поднял глаза. – Все в порядке. Не торопись. Мы никуда не спешим. – Я знаю, что все в порядке, – Тони отвел глаза и схватил лазер, начиная разрезать глубоко вьевшуюся грязь, мешающую механизму, затем задействовал щипцы, заставляя соединение двигаться. Это сработало идеально, рука разогнулась из своего странного угла почти моментально, и Брюс подхватил ее, прежде чем она рухнула на стол, когда все разблокировалось. – Черт возьми, – ругнулся Баки, растирая плечо правой ладонью. – Слава Богу. – Лучше? – спросил Брюс с довольной улыбкой. – Ты в порядке? Баки вернул ему улыбку. – Уже лучше. Спасибо тебе. Правда. – Не проблема. Это действительно увлекательный механизм. В любое время, если тебе нужна помощь, просто спускайся сюда. Тони уронил инструменты и развернулся прочь от них разговаривающих, пытаясь вернуться к своему столу прежде, чем они скажут ему еще что-нибудь. – Спасибо тебе, Тони, – окликнул Баки и увидел, как Тони явно передернулся от этих слов. – О, да. Разумеется спасибо тебе, Тони. Дополнительная пара рук была полезна, – согласился Брюс и пустился в уборку. Тони только отмахнулся и двинулся к дверям, минуя свой стол вообще, лишь бы оказаться подальше от этих двоих. – Баки, тебе нужны какие-нибудь обезболивающие? – спросил Брюс, выключая компьютер. – Не-а, после сыворотки они не работают на мне вообще, – пробормотал Баки, все еще следя за бегством Тони из лаборатории. – Брюс, почему никто даже не говорит ничего? – понизил он голос и Брюс поднял взгляд. – Не говорит ничего о чем? – О ПТСР Тони, – ответил Баки, нахмурившись. – Почему Тони никому ничего не говорит? – О, – Брюс выглядел искренне смущенным. – О, нет, я не думаю, что у него ПТСР, он просто такой. Никогда не умел хорошо работать с другими, если ты понимаешь, о чем я. Он стал тише с тех пор, как все вернулись домой, но я не думаю, что что-то… не так? Баки только уставился на него, упрямо не веря, что ученый серьезно не замечает этого. А потом задался вопросом, что если только он видит это, потому что Тони становится таким только рядом с ним. – Стив. – Здорово, Бак, – ухмыльнулся блондин другу. – Рука выглядит лучше. Беннер позаботился о тебе? – Ага, – Баки грузно сел. – Тони тоже помогал ему. – О, отлично. Думал, может, он слишком занят для этого. Он на самом деле уже не делает многого для ребят, но приятно видеть, что он все же общается, – Капитан вернулся к просмотру фильма, предполагая, что разговор подошел к концу. – Стив, – медленно начал Баки. – Почему никто не говорит ничего о ПТСР Тони? – Подожди, что? Это не… почему ты думаешь, что у него ПТСР? – спросил Стив и повернулся к Баки с острым взглядом. – Он что-то говорил тебе? – Нет, – покачал Баки головой. – Он на самом деле никогда ничего не говорит – разве это уже не половина проблемы? – Я не знаю, он просто такой, какой есть, – Стив пожал плечами. – После того, как Пеппер оставила его, он действительно перестал быть… собой? Он стал тише и серьезнее и… Я не знаю. Я думаю, он давно таким был. – И тогда не было никаких тревожных звоночков? Тебе никогда не приходило в голову, что его избегание и внезапная тихость – это симптомы чего-то плохого? – Бак, – Стив сморщил лоб. – Никто из нас не силен во всем этом социальном. Это вроде как приходит с профессиональными обязанностями. Я имею в виду, ты видел Нат? Она ужасающая. Сэм и Клинт ближе других к дружелюбию, но и они не так уж великолепны в этом. Тони в порядке. Думаю, он наконец-то перерос нужду быть в центре внимания. Баки не ответил, и Стив вздохнул. – Слушай, Бак. Я знаю Тони долгое время, ладно? Доверься мне, он счастлив, что вся команда снова вместе, но ему просто нужно немного времени привыкнуть к каждому здесь снова. Ты из всех людей должен понимать, как это тяжело после одиночества быть окруженным людьми снова. – Да, наверное. Я просто думал, может, мы должны немного больше уделять ему внимания, вот и все, – Баки с гримасой крутнул левым плечом. – Надо бы сделать что-нибудь для растяжки, проработать все эти узлы. – О, я могу помочь с этим, – Стив указал ступней на пол между своих ног: – Сядь здесь, я позанимаюсь пару минут с твоей спиной, иди сюда. Баки опустился перед ним и Стив взялся за работу, массируя и надавливая на перенапряженные мышцы его спины – привычка утешать и помогать друг другу укоренилась так глубоко, что не вызывала сомнения ни у одного их них. Если бы кто-нибудь вошел, наверняка это смотрелось бы немного неловко: Баки между больших ног Стива, а Стив растирает всю его спину, но это было прекрасно. Это так, как они всегда делали, даже если когда-то Баки растирал Стива, помогая ему с болью и мучениями, когда он все время болел. Но сейчас была его очередь и Баки расслабился под родными прикосновениями, закрыв глаза и позволив разуму блуждать, неизбежно оседая туда, где всегда был… ...Тони. Баки ненавидел, как он вздрагивал каждый раз, когда кто-то заговаривал с ним, как он постоянно искал пути отступления, как он извинялся за все, будто он виноват, что вообще существовал. Баки сердило, что никто больше этого не видит или же не хочет видеть. Когда они вернулись месяцы назад, Тони даже не мог смотреть на Баки или быть с ним в одном пространстве и даже сейчас ситуация ненамного лучше. По факту, сегодня в лаборатории Тони вообще впервые был так близко к нему. И потом, работая над его рукой, Тони избегал прямо смотреть на него, не говорил с ним, кроме пары слов, и почти что выбежал из комнаты, когда они закончили, не желая и оглянуться. Но смотрел Баки. Он всегда смотрел. Неизменно. Каждый день. Наблюдал, как Тони общается или нет с командой. Наблюдал, как быстро он шагает и как заботится о всех и вся, даже когда его не просят. Баки видел, как он светился всякий раз, когда Роудс заходил в гости, и как искра в его глазах потухала, когда полковник уходил. Баки смотрел и смотрел, пока не стало невыносимо даже отвести взгляд от коротких, колючих волос, просящихся быть взъерошенными, глубоких карих глаз, что всегда выглядели так печально, изящных рук, которые создавали новейших роботов, но дрожали, когда кто-нибудь уделял ему слишком много внимания. Баки смотрел так долго, что сейчас все, что он хотел сделать, это прикоснуться и держать, и все исправить, если бы только Тони дал ему шанс. Это было не просто – не с их прошлым, не со всем, что произошло, но Баки нужно было попытаться. Кто-то должен попытаться. Стив надавил на особенно больное место, и Баки застонал от мерзкого ощущения, резко вернувшись к реальности. Но его мозг принял решение. Он сделает что-нибудь для Тони, сделает что-то с загнанным взглядом этих темных глаз. Он просто еще не уверен, что именно собирается предпринять.