Looking at You

– Черт возьми, – Тони не смог заставить себя не отшатнуться, когда включил свет в мастерской и увидел Солдата, сидящего за его столом. – Ты не можешь просто заявляться сюда. Это моя мастерская. Что ты вообще здесь делаешь? – Прости за это, – извинился Баки. – Я надеялся, ты мог бы глянуть мою руку, – он поднял левую конечность. – Она просто не работает, как должна, а я знаю, что ты лучше в этих вещах, чем Беннер. Я бы на самом деле был признателен. – Нет, – затряс Тони головой. – Нет. Я не могу. Ты должен уйти. Мне жаль, но ты должен уйти. Я позвоню Беннеру для тебя или еще что, ладно, мне жаль, но, пожалуйста, просто уходи. – Ты не должен извиняться все время, – сказал тогда Баки. – Ты не должен просить прощения у меня, потому что ты не хочешь чего-то делать. – Вот как? – резко ответил Тони, но его голос дрожал, и как же он это ненавидел. – Спасибо за это, сержант Барнс, я приму это к сведению. – Это нормально, что ты не все время чувствуешь себя хорошо, Тони, – нахмурился Баки на злой ответ. – Я не пытаюсь… не знаю. Я не пытаюсь указывать тебе, что делать, но… – У меня все в порядке, доволен? Я всегда в норме. Забудь об этом. – С тобой не все хорошо, – настаивал Баки, стараясь быть нежнее с этим, следя за тем, чтобы голос был мягким. – И это нормально. Это нормально, когда все хорошо не постоянно, – он сдвинулся в кресле, будто собирался встать, и Тони спотыкаясь отступил на несколько шагов, задев картотеки и смахнув бумаги. – Вот же, – ругнулся он и тревожно дернул себя за волосы. – Стой там. Не подходи ко мне. – Тони, – Баки неподвижно замер, успокаивающе подняв руки. – Ты… Ты боишься меня? Это оно? Ты боишься меня? – Если я поработаю над твоей рукой, ты отстанешь? – процедил Тони сквозь зубы. – Если я возьмусь и починю ее, ты оставишь меня в покое? – Тони, я серьезно, – Баки знал, что он давит, но вспышка страха в глазах Тони заставила его заговорить в любом случае. – Ты боишься меня? Потому что, милый, это не… у тебя нет никаких причин бояться меня. Я больше не Солдат. Я не тот человек, который… – Если я поработаю с твоей рукой, ты оставишь меня в покое? – повторил Тони в этот раз громче. – Просто ответь на этот чертов вопрос! – Конечно, Тони, – тихо согласился Баки. – Хорошо. Да. Мне жаль. Ты вообще не должен работать с рукой. Я просто уйду. – Сядь и заткнись, блин, – приказал Тони, включая свет и подходя к рабочему столу, легким стуком по которому он дал знак, что хочет руку Баки именно там. – Спасибо, – Баки не отрывал мягкого взгляда, с минуту наблюдая, как Тони колеблется. Он не знал, как ответить, когда кто-то его благодарит. Господи, это так печально. – Я сказал умолкнуть, – выдал Тони наконец и потянулся за своими инструментами, начиная работу. – Сядь, заткнись и дай мне просто это сделать. Тони работал около часа, рука плоско растянулась на столе перед ним, два листа метала возле запястья были отсоединены и лежали рядом, пока он бережно чистил и подкручивал части соединений, прежде чем поставить их обратно. – Прокрути запястье, – сказал он наконец, и Баки подчинился, поворачивая запястье медленным кругом, и в тихой комнате зазвучали мягкие скрежетания и пощелкивания, пока рука двигалась, а пластины вставали на место и туго смыкались. Темные глаза Тони засветились интересом, и его губы дернулись в короткую улыбку в конце демонстрации, его нервозность и неуверенность были вытолкнуты искренней любовью к механизмам. Маленькая улыбка исчезла, как только Баки зашипел от неприятных ощущений, когда что-то натянулось. – Болит? – спросил Тони, придвинувшись к плечу Баки. Баки кивнул: – Безостановочно. Даже когда правильно работает. Тянет плечо, спину. Она тяжелая, неповоротливая. Всегда больно. – Мне жаль. Я не могу представить, каково это… Мне жаль, – Тони сложил свои инструменты и отошел от стола, снова сложив руки на груди как щит. – Не извиняйся, Тони, – Баки нарочно держал голос мягким, стараясь не испугать другого мужчину снова. – Это не твоя вина, в конце-то концов. Ты не можешь помочь. Это не ты держал меня и привинчивал ее. – Я… Я знаю. Это не моя вина, – произнес Тони с некоторым упрямством. – Но я просто… знаешь что, не бери в голову. Мы закончили, верно? – Хорошо, – Баки согнул руку, проверяя подвижность, и все металлические пластины защелкали и затрещали, вместе перестраиваясь. Тони снова слегка улыбнулся, и Баки уловил это, не в силах отвести взгляд. – Почему ты… Прекрати пялиться на меня, – улыбка спала с лица Тони, и он ссутулился. – На что ты смотришь? – Я просто смотрю на тебя, Тони, – честно ответил он. – Это нормально? Тони немного покраснел, прежде чем опустил взгляд в пол. – Это… эм… да, мы закончили. Ты можешь… Ты можешь идти. Пожалуйста, уходи. – Спасибо тебе, – сказал Баки с улыбкой, и Тони пробежался пальцами по волосам, пряча тремор. – Если ты… – он прочистил горло. – Она выглядит так, будто, наверное, её надо основательно почистить. По кусочкам. Как когда мои боты слишком долго не используются. Общий ремонт. – Я мог бы это делать? – уточнил Баки. – Или это должно быть здесь в мастерской? – Вероятно, здесь. Беннер может помочь, если меня не будет. Я оставлю ему схемы. – Спасибо тебе, – повторил Баки, просто потому что Тони покраснел и отвел взгляд, и Баки любил это. Беннера не было в мастерской, когда Баки пришел на следующий вечер, только Тони одиноко сидел почти в темноте, безучастно глядя в стену с наполовину пустым стаканом скотча в руке. – Тони? – Привет, – Тони встряхнулся и указал на стул, включив еще несколько лампочек. – Давай снимем еще несколько частей, ладно? Баки покорно сел, выложив свою руку, и Тони осторожно разгладил его кисть, пытаясь снять несколько крошечных пластин, которые формировали его ладонь и пальцы. – Это больно, когда я так тебя открываю? – спросил Тони пару минут спустя. – Ты чувствуешь все это? Баки пожал плечами: – О, думаю, это напоминает боль от вырывания ногтей. – Ты же осознаешь, что такой уровень боли во многих странах квалифицируется как пытка? – Суперсолдат, помнишь? У меня достаточно высокий болевой порог, Тони. Между ними снова повисла тишина. – Мне было тяжело находиться близко к тебе, потому что ты олицетворял кое-что, что я потерял в своей жизни, – вдруг сказал Тони. – В большинство дней я с трудом могу выносить тебя. Но каждый раз, когда мне удается посмотреть на тебя, твой взгляд всегда направлен на меня. Почему? – Это беспокоит тебя? – Скажи мне почему? – Мне нравится смотреть на тебя. – Скажи почему? Баки сделал неопределенный жест правой рукой. – Почему бы мне не хотеть смотреть на тебя? Ты видел себя? Ты очень красив, Тони. Тони даже выронил кусок метала, что держал, тот легко отскочил от стола, и Баки протянул правую ладонь, чтобы схватить, прежде чем он упадет на пол. – Не… не говори такие вещи, – запнулся Тони. – Не надо. – Почему нет? – потребовал Баки, наклонившись немного ближе, и Тони чуть не свалился со стула, пытаясь отодвинуться подальше. – Я только сказал тебе, что мне тяжело находиться рядом с тобой, а ты собрался приударить за мной? – воскликнул Тони. – Какого черта с тобой не так? С чего ты взял, что это уместно? – Я думаю, это честно, – Баки облизнул губы и позволил своему голосу медленно и лениво перекатываться, подняв на Тони взгляд из-под ресниц. – Могу ли я приударить как-нибудь в другой раз? – Черт возьми, – Тони захлопнул пластину ладони и отступил на пару шагов. – Убирайся. Пошел… пошел прочь отсюда! Какого хрена ты творишь?! ПОШЕЛ ВОН! – Тони, – вздохнул Баки, запуская обе ладони в волосы. – Прости меня, я не хотел тебя рассердить. Я просто дразнил, милый, пытался рассмешить тебя. – Не называй меня «милый», – предупредил Тони, отступая еще дальше. – Мы не друзья, Баки. Мы не друзья, мы едва напарники и мы, естественно, не готовы… – он задержал дрожащий вдох. – Я слышал о тебе, знаешь? Все эти истории про то, как Баки мог очаровать любого, как он говорил с чертовым бруклинским акцентом, а девушки и парни сами падали ему в кровать. – Тони… – Я не такой человек! – тут же закричал Тони. – Я ничего не хочу от тебя! Не говори, блин, со мной так, будто ты без понятия, что отнял у меня, и ты приходишь сюда и, блядь, флиртуешь со мной? Я едва могу смотреть тебе в глаза, а ты приходишь и заигрываешь со мной? – Тони, Тони, – Баки поднялся на ноги, прижимая к себе руку. – Я только пытался заставить тебя улыбнуться. Я не думал оскорбить тебя или что-то такое. Ты никогда не улыбаешься и я просто хотел… – Пошел. Вон. – Прости меня, – сказал Баки на следующий вечер, когда они сидели в почти совсем темной лаборатории. – Я не должен был флиртовать с тобой, когда ты открывался мне. Я не пытался проявить к тебе неуважение. Тони не поднял взгляд с предплечья Баки. – Все хорошо. – Нет, не хорошо, – покачал головой Баки. – Я могу только представить, как тебе сложно быть рядом со мной, даже говорить со мной, и я бы никогда… Я имею в виду, мне не следовало относиться к этому легкомысленно. – Я слишком бурно отреагировал. – Тони, – Баки потянулся, как будто собирался коснуться его, но Тони замер, так что он позволил ладони упасть. – Просто то, что ты расстроен из-за чего-то, не значит, что ты бурно отреагировал. Это нормально иногда злиться. Помолчав немного, Тони спросил: – Почему ты смотришь на меня? Баки не смог подавить улыбку. – Потому что на тебя приятно смотреть. – Ты… эм. На тебя тоже приятно смотреть, – пробормотал Тони и поднял взгляд вовремя, чтобы уловить ухмылку, пересекшую лицо Баки. – Но мы… Я закончил на этот вечер… так что тебе следует… – Конечно, – Баки не мог перестать любоваться легким румянцем на щеках Тони. – В это же время завтра? – Увидимся.