Looking at You

– Я прошу прощения, Тони, – тихо произнес Баки, слегка вздрогнув, когда Тони вытащил серебристую пластину из его бицепса. – Не думаю, что когда-либо говорил тебе это, и так не должно быть. – За что прощения? – Тони в сущности и не слушал, увлеченный опиливанием изогнутых кусочков, чтоб они не скребли друг по другу каждый раз, когда Баки двигался. – За… твоих родителей. Тони замер, его горло беспорядочно двигалось, пока он пытался понять, что ответить. – Зачем… К чему, черт возьми, ты сейчас их вспомнил? – он резко поднялся, скрестив руки на груди. – Какого хрена ты… почему… просто, блин, прекрати. Ты каждый раз так делаешь! – обвинил он. – Мы ухитряемся посидеть тихо-мирно пару минут, а потом ты заговариваешь о чем-нибудь отвратительном и все рушишь! – Я не пытаюсь ничего разрушить, – прошептал Баки. – Я просто хочу, чтоб ты знал, как мне жаль, и я хочу извиниться за то, что молчал раньше. Тони только насторожено смотрел на него подозрительно блестящими глазами. – Я не могу представить, как тебе тяжело находиться рядом со мной, – тихо продолжил Баки. – Я благодарен за все, что ты сделал, чтобы помочь мне, – он слабо поднял руку, – с этой штукой, но это не может быть легко для тебя. Я просто хочу, чтобы ты знал, что я сожалею, хоть и никогда не говорил об этом. Можно до посинения оправдываться, что это все промывка мозгов и что я не контролировал свои действия, но это не изменит того, что ты видел, или того, что это произошло. – Все в порядке, – повторил Тони на автомате. – Просто оставим это. Он вернулся спустя мгновение и снова начал работу над рукой Баки, сосредоточившись на гладкой поверхности металла. И еще через несколько минут: – Я смирился с потерей родителей давным-давно. Баки ничего не ответил на это, все еще боясь, что сказал абсолютно не то и Тони снова замкнется. – Я не говорю, что было легко видеть их смерть на видео, – немного неуверенно признал Тони. – И было отнюдь не весело увидеть тебя на экране, а потом поднять глаза и обнаружить тебя прямо передо мной. Это было… это было невообразимо ужасно, – он со щелчком вставил кусочек на место. – Но я… Я оплакал их много лет тому назад. Вытер слезы и двинулся дальше. После первого потрясения я… Я знаю, что это был не ты, Баки. Человек с экрана и тот, кто сидит со мной прямо сейчас – не один и тот же. Я знаю это. Ты в ответе за то, что случилось, не больше, чем я. – Я не жду, что ты простишь меня, – пробормотал Баки. – Да, ну, я склонен делать что-то в значительной степени неожиданное, – Тони приладил еще пластинку. – Говорю тебе, я знаю, что это не твоя вина. На самом деле, понятия не имею, простил ли тебя, но я на пути к этому. – Тони, – Баки повернул руку в предложении, дожидаясь, пока Тони возьмется за нее. – Ну же, – попросил он, и Тони осторожно потянулся, соединив их ладони и позволив кончикам пальцев замереть на запястье Баки. – Я не жду твоего прощения, – повторил он. – Если между нами не все в порядке, мы можем поработать над этим, но не преуменьшай то, что чувствуешь, только чтобы сохранить мир, – он свободно обвился своими вокруг пальцев Тони. – Я могу принять твой гнев и твою боль, Тони. Я приму все. Тебе больше не нужно держать это в себе. – Знать, что ты… что ты забрал жизни моих родителей, – Тони рассматривал их переплетенные руки. – Это не то, что мешает мне спать по ночам. – Тогда что? Скажи мне, чтобы я мог помочь. – Стив. – Почему Стив? Тони закрыл глаза, и Баки крепче сжал его руку, чтобы он не отстранился. – Потому что он всегда знал, – слова прозвучали едва ли громче шепота. – Стив мог сказать мне о тебе и том, что узнал, я бы обдумал это, и, может быть, мы могли бы избежать многого, но он не сделал этого. Он позволил тому гребаному психу вывалить мне это в лицо, а потом вел себя так, будто я не имею права злиться. Голос Тони казался мертвым, просто плоским, пустым, неправильным, и желудок Баки сжался от боли. – Некоторое время было совсем плохо находиться рядом с тобой, потому что я видел в тебе все, что потерял. Не только моих родителей, но и семью, которая, я думал, у меня была со Стивом и остальной командой. Раньше я считал, что если бы тебя не было, то у меня до сих пор бы была моя жизнь, что у меня все еще была бы хоть такая форма счастья. – Тони… – Но это неправда, – решительно произнес он. – Потому что Стив не хотел подписывать Соглашение или что-нибудь еще до того, как появился ты. По-видимому, это был только вопрос времени, когда он уйдет, и ты просто оказался причиной. Тони, казалось, стал меньше, когда его плечи опустились. – Я не виню тебя. Ни за своих родителей, ни за что-либо еще. Но мне все тяжелее со Стивом. – Мне так жаль, Тони, – прошептал Баки, и Тони снова открыл глаза, переполненные такой болью, что Баки хотел завопить. – Боюсь, я ненавижу его, Баки. Иногда я действительно думаю, что ненавижу его. Он отнял у меня все, а хуже всего, что он, полагаю, даже не знает об этом. – Тони! Ты должен быть здесь и тренироваться! – выкрикнул Стив с середины ринга. – Ты не можешь всегда драться в костюме, мы это уже проходили. Поднимайся сюда и пройдем несколько раундов. Баки оторвал взгляд от обматывания костяшек вовремя, чтобы заметить, как Тони подскочил, когда Стив рявкнул на него. – Не сегодня, – тихо отозвался он, глядя в пол спортзала. – Сейчас не в настроении для этого. Стив покачал головой. – Да ладно тебе, Тони. Я знаю, что ты предпочитаешь спарринговать с другими, но сейчас здесь я, так что давай просто пройдем пару раундов. Поднимайся. – Извини, я просто… Я не могу драться с тобой, Стив, я не могу, – Тони попытался выскользнуть за дверь, и Стив застонал в разочаровании. – Ты никогда не станешь снова частью команды, если не будешь взаимодействовать с нами! Это включает и совместные тренировки, так что тащи свою задницу сюда. Считай это приказом, Тони, – его голос понизился до того, что все называли «капитанским тоном», который не оставлял места для споров. Баки увидел, как все цвета стекли с лица Тони, как его кулаки сжались в гневе, а потом плечи опустились в поражении, и Солдат решил, что с него достаточно. – Стив! – резанул он и тот повернулся к нему. – Давай-ка мы пройдем пару раундов. Как тебе это? – Мы уже хорошо сражаемся вместе, – нетерпеливо объяснил Стив. – Тони нужно заново учиться работать в команде с каждым, и у него никогда не получится, пока он отказывается тренироваться. Так что, Тони, надевай перчатки и иди сюда. Баки все равно оказался на ринге, прокручивая плечи, чтобы расслабиться, и подняв кулаки в боевой позиции. – Ну же, Стив. Просто один раунд со мной, позволь мне немного потренироваться. А потом Тони присоединится. – Ладно. Тогда, Тони, бери свои перчатки и начинай разминку, это займет всего минуту, –согласился Стив и немного попрыгал на носках. – Готов, Бак? – Больше тебя, – парировал Баки, и Стив удивленно глянул в ответ. – Отлично, тогда давай... Баки вышел на шаг вперед и заехал Стиву с левой, вкладывая всю силу в удар. Стив рухнул, как гора, его идеальный нос стал вдруг сильно искривленным, а дыхание – поверхностным, ведь он отключился. Баки выскочил с ринга, срывая обвязку с правой руки и направляясь к Тони, который просто смотрел огромными глазами и с отвисшей челюстью. – Я устал от того, что он так с тобой разговаривает, – прорычал Баки, но затем его плечи немного расслабились, и он посмотрел в темные глаза Тони. – Попроси меня, и я сделаю это снова. В любое время, когда бы ты ни захотел. И потом он ушел, а Тони улыбался – самую малость. – Как капитанский нос? – спросил Тони, испугав Баки, потому что до этого в мастерской было довольно тихо. – Не сломан, – сообщил он с коротким смешком. – Но он зол. – Почему ты это сделал? – Я сказал тебе. Я устал от того, что он так разговаривает с тобой. – Как «так»? – Тони вставил пластину на место в плечо Баки и жестом предложил подвигаться. Баки поднял руку и провернул ее по кругу, вращая плечом, и сжав кулак, и глаза Тони просияли, наблюдая за синхронным движением всех частей. – Что? – Баки прослушал вопрос, поглощенный тем, как Тони закусил нижнюю губу, так что он осторожно повернул руку, открывая и закрывая ее, чтобы серебристые пластины сдвинулись и перестроились, снова выравниваясь. Тихое гудение и щелчки показались слишком громкими в закрытой мастерской, и Тони моргнул пару раз и потряс головой. – Эм, – его голос звучал немного хрипло. – Как… – он умолк, когда Баки завел обе руки за голову и потянулся. Глаза Тони стали чуть больше и он медленно облизнул губы, задышав чуть быстрее, пока наблюдал. – Черт возьми, не могу оторвать глаз от тебя, – выдохнул Баки, опуская руки, и Тони тяжело сглотнул. – Да. Да, я… Я тоже не могу, – прошептал он, и Баки наклонился к нему, осторожно приблизившись, пока Тони вложил свою изящную руку в его металлическую и поднял свои темные глаза, чтобы встретиться с голубыми. – Эм, это… – Хорошо, – закончил Баки и потянулся ближе к нему. – Это хорошо, Тони. – Баки, – голос Тони дрожал, и, к черту, Баки был приблизительно в трех секундах от того, чтобы просто схватить Тони и поцеловать, потому что тот никогда раньше не называл его по имени так, но дверь распахнулась и вошел Стив. – Тони, я искал тебя. Вы, ребята, уже закончили здесь? – Нет, не закончили, – без колебаний отрезал Баки, но Тони уже отошел на шаг, неловко глядя на Стива. – П-привет, Стив. Ты что-то хотел? – спросил он, и, Господи, как же Баки это ненавидел. Он терпеть не мог этот рефлекс Тони принимать всех нуждающихся в чем-либо от него, но не тех, кто просто хотел с ним увидеться. – Подумал, что нам следовало бы поговорить, – ответил Стив просто. – Ты хотел бы выйти прогуляться или как? – Сейчас одиннадцать тридцать вечера, – заметил Тони, но стоило Стиву нахмуриться, как он тут же сдал назад: – Но я не против. Извини, все в порядке. Да, давай. Все, что хочешь. – Хорошо, – кивнул Стив. – И Баки. Мы еще должны поговорить насчет твоего мини-представления сегодня на ринге. – Ага, разберемся, – Баки сжал левую руку в кулак, и глаза Тони метнулись понаблюдать. – Тони, – пробормотал Баки, и хотя Тони не встретился с ним взглядом, он переступил с ноги на ногу, чтобы быть чуть ближе. – Ты не обязан идти. Мы можем остаться здесь. Можем закончить… это. Ты не должен идти. – Ничего страшного, – ответил он так же тихо, и Баки был готов заматериться на все буквы, потому что абсолютно точно с Тони было не «ничего страшного». Они оказались в столовой, попивая остывающий кофе и уставившись в окно. – Итак. Я пришел к выводу, что, наверное, у тебя не настолько все хорошо… как можно подумать, – неуклюже начал Стив, – или как ты пытаешься показать, и я подумал, что, может, мы могли бы решить эту проблему. Тони пожал плечами. – Все отлично. – Но это не так, верно? – надавил Стив. – Есть что-то, о чем мы должны поговорить? Что-то, над чем нужно поработать? Потому что я думал, что у нас все было хорошо, когда мы помирились, когда все вернулись, но это, эм… Я обратил внимание, что, наверное, все не слишком в норме между нами или же между тобой и командой. Тебя мучает что-то, с чем я могу тебе помочь? – Все отлично, – повторил Тони, немного злее на этот раз. – Очевидно, что не отлично, – настаивал Стив, подготовившись к этому разговору, как и к каждому. – Команда говорит, что ты вспыльчивый с ними, едва ли бываешь рядом и с неохотой помогаешь, когда им нужно. Баки говорил, что ты сперва даже не хотел пособить ему с рукой. Ну что это такое? Ты не сам-один, и если мы когда-нибудь снова станем командой, ты должен… – Не надо, – покачал головой Тони. – Все прекрасно. И со мной все супер. Мы все пожали руки, и обнялись, и помирились, и команда снова вместе, и мир в безопасности, верно? Ничто больше не имеет значения. – Ну, это все так, но мы-то все в порядке, а ты кажешься… – Никаких «но», – оборвал его Тони, глядя в окно. – Мы снова команда, Стив, а все остальное… в норме. – Тони, я сейчас на самом деле стараюсь. Прилагаю все усилия, чтобы преодолеть эту пропасть между нами, – возразил Стив. – А ты хочешь меня заткнуть. Вместо того, чтобы помочь мне! Я не знаю, как еще до тебя достучаться, а ведь я пытался. Тони рассмеялся над ним, звуча невыносимо горько. – Ты не пытался, Стив. Это не попытки. Это так же плохо, как и дурацкое письмо, что ты мне отправил, когда умотал вместе с командой. Стив скривился, и Тони кивнул на это. – Ага, знаешь, все, что ты мне сказал, это то, как ты жалеешь, что я не понял твоих поступков или еще чего. Это не извинения. Даже не как настоящий разговор. Ты в основном выговариваешь мне, чтобы я изменил поведение лишь бы соответствовать вам, ребята. Да может я не хочу больше вам соответствовать. Все, что ты вообще делаешь, так это разговариваешь со мной, как с каким-нибудь ребенком, который портит день всем остальным. Как будто я всегда во всем виноват. Знаешь что, да пошло оно все к черту. Тони с грохотом отставил кружку. – К черту все и нахрен тебя, Стив. Я только и делаю, что содержу эту команду, а у тебя хватает наглости вычитывать мне, что остальные жалуются, будто я им не помогаю? Хочешь знать, как я помог? – Он наклонился над столом. – Ты вообще в курсе, сколько времени я потратил, чтобы убедить их позволить вам всем вернуться домой? Отменить ваш статус изгнанников? А как вам всем нравится жить здесь без арендной платы и со специально разработанным для каждого снаряжением! Как вам нравится, что всегда есть еда и машины в любое время! Тебе нравится это? Потому что, Капитан, если я не достаточно помогаю, то, может, вы найдете какое-нибудь другое место и оставите меня, блядь, в покое. Тони резко отодвинул свой стул и унесся прочь, бросив через плечо: – То, что ты говоришь, это чушь полная, Стив. Стив смотрел ему вслед и хотел бы злиться на Тони за вопиющее неуважение, за оскорбительные выражения, но вместо этого в груди росло неприятное чувство, что, может, Тони наговорил все это обоснованно. Они с командой больше сосредоточились на попытках ускорить возвращение к нормальному состоянию, чем на починке разорванных связей между ними. Большая часть команды даже не знала о том, что случилось в Сибири, а Стив… Стив и не хотел им говорить. Тони был прав. Они поступали с ним по-скотски. Он сидел в одиночестве, пока не начало светать, и Сэм зашел в кухню. – Эй, Кэп. Выглядишь будто не спал всю ночь. Ты в порядке? – Я… не знаю, – медленно произнес Стив. – Я просто… просто есть много о чем подумать.