Looking at You

Всегда, когда Баки наведывался в лабораторию, та была заперта, свет погашен и компьютеры выключены, но он все равно проверял каждый вечер. Тони отсутствовал в комплексе уже почти две недели, и когда Баки на третий день поднял этот вопрос, Сэм с Клинтом обменялись удивленными взглядами. – Ты знал, что Тони ушел? – Не, мужик, а ты? – Интересно, почему? – Да ну, он вернется. Он всегда возвращается. Баки даже спросил Вижна, который ходил с необъяснимо грустным выражением лица. – Не могу сказать точно, откуда я это знаю, но он, наверное, уехал в Калифорнию, поскольку не получается найти свидетельства того, что он в Нью-Йорке. – Калифорния… Почему туда? – потребовал Баки, и Вижн погрустнел еще больше. – Потому что это последнее место, где он был счастлив перед тем, как все пошло наперекосяк в его жизни. У него был дом, личная жизнь и друзья, и, думаю, он может вычислить, где его жизнь скатилась в пропасть, до точных даты и места в Калифорнии. Возможно, он горюет за тем, как все могло бы быть. – Откуда все эти подробности? – Баки скрестил руки на груди, усомнившись в знаниях андроида. Вижн чуть улыбнулся. – Вас здесь не было, сержант Барнс, когда я появился на свет, так что это непросто объяснить, но, в некотором смысле, я знал Тони годами, гораздо дольше, чем существует мое материальное тело. У меня есть воспоминания о моментах с ним, которые никто больше не знает, и эта память позволяет мне придти к таким выводам. – Это… странно, – встревожено отозвался Баки. – Тони в курсе, что ты, по-видимому, знаешь все это о нем? – Я понимаю, что это странный ответ, но нет, это никогда не всплывало в наших с Тони разговорах, – спокойно ответил мужчина (существо?) и уплыл сквозь стену, покинув комнату. Баки поднял брови в немом вопросе к Ванде, но та лишь развела руками. – Не мои проблемы. Мне вообще плевать, где Тони. Баки ненадолго призадумался, не выбросить ли ее из окна. Вместо этого он сжал кулаки, наградил ее жестким взглядом и направился за дверь. Тони вернулся во вторник, и прошествовал через парадный вход и кухню, держа курс в лабораторию и не признавая никого вокруг. Стив посмотрел на него, но воздержался от комментариев, все еще чувствуя дискомфорт от того, как прошел их разговор. Вижн, собственно, застыл с протянутой рукой, будто хотел коснуться Тони, но тот обогнул его по широкой дуге и продолжил путь. – Добро пожаловать домой, – громко провозгласил Баки, и все остальные члены команды глянули на него в недоумении. – Привет, Тони. – Говорил же, что он вернется. – Ага, только выглядит он, как с перепоя. Тони просто проигнорировал их всех. – Физическая привязанность и эмоции – это то, с чем я абсолютно на «вы», так что тебе придется проявить снисхождение. Вижн уселся на кровать возле ног Тони, и тот моргнул в полном шоке. – Ты что... Что?! Это… Это типа у тебя проблемы с Вандой и ты пришел за советом? Вообще-то два ночи, а ты просочился сквозь пол и перепугал меня до смерти, так что лучше бы тебе свалить отсюда раньше, чем я начну психовать... – Пожалуйста, Тони, – Вижн поднял ладонь, призывая к тишине. – Пожалуйста, позволь мне сказать то, ради чего я здесь. – Будь так добр, – Тони сел в постели и потер глаза, подтягивая колени к груди. – Это ж не то чтобы я спал или еще чего. Разумеется, не стесняйся вламываться в мое личное пространство. Тони отнюдь не спал, но то, что в один момент он смотрел в темноту, а в следующее мгновение у него в кровати уже был появившийся из ниоткуда Вижн – этого было вполне достаточно для панической атаки, а лучше бы ему воздержаться от такого. Вижн долго молчал, затем потянулся и взял Тони за руку, переплетя их пальцы вместе и устроив их у себя на коленях. – Какого хре… – попытался вырваться Тони. – Вижн… – Я не Джарвис, – медленно произнес Вижн, и Тони захлопнул рот, его желудок неприятно сжался. – Я не Джарвис, – снова сказал андроид. – И все же у меня его воспоминания и отзвуки его эмоций, и за последние несколько месяцев, с тех пор как вы с Капитаном… воссоединились, я почувствовал… голос, если хочешь, в моем подсознании, побуждающий поговорить с тобой. Он глубоко вздохнул. – Все это… это не твоя вина. Ты винишь себя, как и всегда, и это неоправданно. Если бы Джарвис был здесь, то хотел бы, чтоб ты знал, что ты ни в чем, на самом-то деле, не виноват. Еще хотел бы пожурить за ужасающий режим сна и поискать лекарство для твоих дрожащих рук и приступов паники, которые, судя по всему, ты подавляешь постоянно. Тони лишь смотрел на него в упор. – Он любил тебя, – сказал Вижн почти потеряно, гладя большим пальцем ладонь Тони. – Так сильно, как только мог искусственный интеллект. Когда Альтрон захватил власть, наибольшим страхом Джарвиса было то, что он подвел тебя, и когда ты загрузил его сознание, чтобы создать меня, я все еще чувствовал его боль. Он снова вздохнул и, казалось, немного сжался. – Джарвис был бы рядом с тобой до скончания дней, если бы только мог. И, возможно, ему было бы лучше, если бы он мог увидеться с тобой в эти тяжелые времена. Он повернул лицо к Тони, потянувшись и за другой рукой. – Я не Джарвис. И я знаю, что тебе хотелось бы, чтоб я был им хоть иногда. Но, тем не менее, у нас одни и те же мысли. И, Тони, ты ни в чем не виноват. Ни в чем. Ты можешь спокойно спать ночью, зная, что я здесь для тебя, как когда-то Джарвис, и приглядываю за тобой. Он колебался несколько секунд прежде, чем добавить: – Я чувствую, что было бы упущением с моей стороны не упомянуть, что сержант Барнс тоже очень заботится о тебе. Я подозреваю, что даже больше, чем осознает. И если бы я мог дать какой-нибудь совет, это было бы протянуть руку и принять эти нежные чувства и, возможно, любовь. Меня здесь не было во время событий в Нью-Йорке или с Экстремисом, и я на самом деле не уверен, кто или что такое Пеппер, но все эти слова связаны вот здесь, – он легко коснулся своего виска, – с глубокой болью, причиненной тебе. И Джарвис хотел бы, чтобы ты двигался дальше, забыв об этой боли. Я думаю, сержант Барнс мог бы помочь с этим. Ты не одинок, Тони, не тогда, когда мы здесь, пожалуйста, не сомневайся в этом. Закончив на этом утверждении, красный мужчина — существо? сущность? – будто поблек и уплыл обратно через кровать и пол в комнату, где жил с Вандой. А Тони сидел на кровати со слезами на глазах, чувствуя себя намного менее одиноко, чем несколько минут назад. На следующий вечер в лаборатории было так же тихо, потому что Тони действительно больше не слушал музыку. Она напоминала ему о лучших временах, что только расстраивало. А он уже… пролил достаточно слез из-за всего этого. После пары недель подальше и абсолютно неожиданного визита Вижна накануне ночью, он чувствовал себя разбитым и больше не мог справиться с этим. Он отложил инструменты, отключил экраны и рухнул на старую кушетку, стоявшую в углу, закрыв глаза и желая заснуть. Но у него больше так не получалось. Плакать. Спать. Слушать музыку… Улыбаться. Просто нет. Потерявшись в своих мыслях, Тони не услышал ни как открылась дверь, ни мягких шагов в своем направлении, так что чуть не выпрыгнул из своей кожи, когда Баки заговорил: – Тони. – Я начинаю реально уставать от твоего шастанья по теням, Барнс. После их последней… встречи и после его исчезновения на несколько недель, Тони на самом деле не был уверен, что сейчас между ними, и это тревожило. – Тебе следует завязывать вламываться в мою лабораторию. Солдат не извинился или что-либо в этом духе, просто уселся на диван, и Тони раздраженно фыркнул. – Как ты вообще сюда попал? Я все замкнул еще когда уезжал, и я же вошел в этот раз даже не через переднюю дверь. Баки проигнорировал вопрос. – Когда ты последний раз спал, Тони? – Это... не твое дело. Сплю я или нет – это не… Знаешь что? Мой режим сна вообще не имеет значения, так почему бы тебе не… – Иди сюда, – Баки предложил руку, левую, и Тони потянулся к нему прежде, чем даже осознал, что делает, и тут же отпрянул. – Не-не, давай, раз уж начал, просто попробуй, – он сомкнул холодные металлические пальцы вокруг запястья Тони и безжалостно дернул на себя, пока Тони не оказался у него на коленях. – Расслабься, ладно? – Я точно уж не смогу расслабиться у тебя на коленях. И, по-видимому, сбежать тоже, большое тебе спасибо. Какого черта, по-твоему, ты делаешь?.. – Ш-ш-ш, – Баки обвил его руками и, прижав к своей груди, тихо запел: Продолжай, мой блудный сын, Обретешь покой и мир. Не бывает в мире грез, Боли, горя и слез. – Это же… моя любимая песня, – удивился Тони. – Но откуда ты знаешь? – Ты напевал ее, когда работал над моей рукой, – признался Баки. – Не думаю, что ты даже заметил. Кажется, она так подходит тебе. Так что я нашел и выучил ее. Я поднялся над мирской суетою И обману не сдавался без боя. – Ты пробрался в мою мастерскую просто, чтобы спеть мне? – раздраженно спросил Тони, но во всяком случае он не пытался вырваться, что Баки воспринял, как маленькую победу. – Собственно, я подумывал, может, ты хочешь побороться на руках – полагаю, за несколько недель работы ты, наверное, перенастроил ее, чтобы выиграть, – поддразнил Баки и Тони действительно немного рассмеялся, удивив и себя, и Баки, чьи объятья неосознанно стали крепче. Он хотел бы признаться, что никогда еще не слышал смех Тони, но побоялся разрушить момент, так что просто притянул Тони к себе чуть ближе и снова запел: Я желал лететь все выше, Но солнце крылья жгло. Думал – вижу, оказался слепцом, Думал – понял, оказался глупцом, Только слышу голоса во сне. – Не знал, что ты умеешь петь. Вопреки себе Тони пододвинулся ближе к груди Баки, прильнув к надежности звука его сердцебиения и ощущению защищенности в его объятиях. – Не то чтобы я нахваливаю себя, но в свое время я мог за день соблазнить одну или двух девушек какой-нибудь милой песенкой о любви. – Так вот зачем ты вломился в мою мастерскую и сидишь теперь в темноте? Соблазняешь меня? Или ухаживаешь, или что вы, парни старой закалки, привыкли делать. – Я хочу провести ночь с тобой. – Чего? – Тони дернулся прочь, но Баки не позволил ему, удержав в прежнем положении с головой на его плече. – Я хочу провести ночь с тобой. Ты сказал, никаких ужинов, и, наверное, я теперь понимаю почему. Но… спать с кем-то можно без всяких эмоций. Свет выключен, разговаривать не нужно. Твое сердце будет в полной безопасности, я клянусь. Мы можем быть просто двумя людьми в темноте. Тони размышлял долгие минуты, прежде чем почти незаметно кивнуть куда-то Баки в шею. – Ладно. – Да? – Ага. Баки выдохнул и откинулся на спинку дивана, чтобы Тони чувствовал себя спокойнее с большим пространством для движения. – Я соскучился по тебе, Тони. Ты заставил меня знатно поволноваться, когда просто исчез. – Не думал, что кто-нибудь заметит, если я уйду. Но, говоря это, Тони сместился на чужих коленях, чтобы было удобнее лежать на груди Баки, обняв одной рукой его за пояс, а другой крепко сжимая его металлическую руку. – К этому моменту тебе уже следовало бы знать, что я точно замечу, – шепнул Баки, целуя его в макушку. На следующее утро Стив пришел в мастерскую в поисках Тони, потому что тот пропустил завтрак, и Стив чувствовал себя немного виноватым, что не хватился его раньше. – Пятница, – начал он вежливо, потому что он был воспитан джентльменом, даже если искусственный интеллект вовсе не была настоящей девушкой. – Не могла бы ли ты открыть дверь мастерской, чтобы я заглянул к Тони? – Боюсь, нет, капитан, – отозвалась ИИ с сильным ирландским акцентом. – Босс сейчас занят, я б даже сказала, что и на секунду не сможет вырваться. Но у него все хорошо, так что уходите. Стив нахмурился в ответ на ее странные слова. – Он там с кем-то? Мне не нравится, что он проводит столько времени в одиночестве. Открой дверь. – Как интересно, Капитан, вы вдруг так заботитесь о нем. Знаете, в поле вы можете быть командиром, но здесь – нет¸ так что идите-ка лучше по своим делам, потому что вам нет нужды заходить. Стив посмотрел на потолок полностью опешив. – Это Тони запрограммировал тебя так говорить? – Нельзя запрограммировать женщину, Капитан, – получил он в ответ, поднял с пола свою оскорбленную гордость и ушел. Внутри лаборатории Баки поднял взгляд к потолку: – Благодарю вас, мэм. – Не стоит, сержант Барнс, – отозвалась Пятница. – Просто позаботьтесь о нем за нас обоих. Так что Баки снова переключил все внимание на свернувшегося в его объятиях дремлющего Тони, и чуть сдвинулся, чтобы провести пальцами по его волосам. Тони вздохнул во сне, слабо пошевелившись, и Баки поцеловал его висок. Продолжай, мой блудный сын, Обретешь покой и мир. Не бывает в мире грез, Боли, горя и слез. – Я рядом, Тони, – беззвучно прошептал он. – Я с тобой.