Кружево Шантильи

      — Даже не знаю, — тихо произнёс Минитмен, — Это не стоит такого риска. Эва не оторвалась от осмотра витрины:       — Ты можешь остаться здесь, если хочешь, — она ни за что не простит себе, если упустит такую возможность.       — Ты ведь знаешь, я не сделаю этого. Она почти улыбнулась, услышав лёгкий укор в его голосе, но выражение лица тут же изменилось, когда он схватил её за локоть. Это простое прикосновение пронеслось по телу волной потребности, и отвращения, и страха. Не то чтобы в Престоне было что-то особенное, что могло перевернуть её мир, она просто не чувствовала себя человеком на сто процентов, чтобы нормально реагировать на совершенно невинные прикосновения. Она чувствовала себя уязвимой. Раненой. Перебегая испуганно из одной норы в другую, словно зверь, ведя охоту и убегая от тех же самых охотников. Чёрт. Эва вздрогнула. Престон посмотрел на неё, поднимая ладонь вверх в примирительном жесте:       — Прости, — он пробормотал. — Я не подумал. — а потом снова вернулся к делу, — Но я должен спросить: почему это главная цель? Там нет ничего, кроме диких гулей и довоенного барахла.       — Я ищу кое-что. — сказала Эва.       — Что? Себя. Но такой человек, как Престон, не сможет этого понять. Чёрт, да ведь и она сама не до конца была уверена, что что-то понимает. Всё, что она знала, так это то, что её ноги ужасно болели от постоянных нагрузок, мышцы дрожали и горели, словно под её кожей теперь находились катушки Тесла. Всё это время она шагает по тонкой грани между бей или беги. Правда была в том, что вот уже несколько недель она работает на износ, запертая в режиме выживания: ешь, спи, пей, убивай. В основном убивай. И она не могла, не хотела делать это больше. …Всё началось два дня назад там, в Сэнкчуари. Они только вернулись с опасной миссии, и, накачавшись приличной дозой радиации, Эва едва удосужилась снять ботинки, прежде чем упасть в кровать. Сны преследовали её всю ночь. Воспоминания Старого Мира, открытия нового. Она видела себя на фотографии в кружевном белье, вот только вместо темноволосой красотки на неё смотрело отвратительное гулифицированое чудовище, коряво ухмыляясь сгнившими зубами. Это просто кошмар. Она резко встала с запачканного матраса и подняла с пола осколок зеркала. Увидев своё отражение в нём, Эва немного успокоилась. Но… Боже, она едва узнала себя. Пыль и кровь других людей запачкала её комбинезон, который раньше обтягивал её тело. Сейчас же он немного висел на ней из-за большой потери в весе. Её чёрные волосы были спутаны, напоминая скорее гнездо для крыс. Губы были потрескавшимися, лицо бледное, хорошо выделялись синие круги под глазами. Она выглядела… Опустошённой. Словно кривое зеркало. Словно мертвец. Потому что хрупкая женщина не может выжить в таких условиях. Хрупкая женщина никогда бы не смогла пережить ядерную бомбардировку и найти… Эва встретилась с собственным взглядом в грязном осколке — влажные от скопившихся слёз глаза, ужасная гримаса вместо приятной улыбки. Она прикусила внутренние стенки рта, ненавидя своё бессилие. Она была бы рада скорее стать гулем из своего сна — эта мысль эхом отзывалась в её голове. Она стоит на мосту между до и после, полный потерь, крови и стойкого запаха отчаянья и пепла. Это адское пламя поглотило её. Чертовка — разве не так её называл Нейт? Осмотрев развалины вокруг себя, она снова встретилась лицом к лицу со своей бледной тенью. Она и есть эта тень. Потом, подняв подбородок и расправив плечи, Эва изогнула потрескавшиеся губы в ухмылке и проговорила:       — Да пошло оно всё. И сейчас она здесь, несколько дней спустя, стоит на перепутье своего сознания, словно герой какого-то идиотского рассказа, стоящий перед не менее идиотским указателем: направо пойдёшь — смерть обретёшь, налево пойдёшь -…в общем, однозначно будет ещё хуже. Не говоря уже о том, что будет, если пойти прямо. Эва склонила голову и осторожно прошла вдоль витрины. Она до сих пор помнила, как припарковывала свой голубой автомобиль возле магазина, и могла часами ходить между стеллажами в поисках чего-то особенного. Если бы в её памяти не остались воспоминания, она никогда бы и не распознала это место. Несмотря на (небеспричинные) опасения, Престон больше её не останавливал. Он чётко шёл по её следам, гудя винтовкой. Эва бросила на него быстрый взгляд, прежде чем приблизилась ко входу. Внутри магазина послышалось шипение — гули царапали двухсотлетний линолеум, как дикие кошки. Один из них поднял голову как раз в тот момент, когда она хотела сделать первый выстрел. «Качество выстрела», как говорил Нейт, «заключается в терпении». Он любил брать её к своим товарищам в Вирджинию и показывать на базе, насколько он хорош во всех отношениях: в огнестрельном бою, рукопашном, и даже в скрытности. Также он обучил свою жену некоторым приёмам, снова демонстрируя сослуживцам свои руководящие замашки, как будто бы она была для них выставочной собачкой. В такие моменты Эва потакала его чувству достоинства, на порядок ухудшая свои способности (он бы очень огорчился, если бы узнал, что её меткость стрельбы в несколько раз превосходит его, как показала практика). Забавно, она сказала про себя, затаив дыхание на следующей цели. Всё то время Нейт готовил меня к этому моменту. Эва спустила курок. Есть! Голова гуля разлетелась на мелкие кусочки, пачкая пол тухлыми внутренностями. От выстрела другие гули вздрогнули и лихорадочно задёргали головами. Шипение превратилось в рычание. Эва перезарядила ружьё в поиске следующего гуля, инстинктивно пятясь назад. Два, три, четыре… Престон хмыкнул, и в ту же секунду направил поток энергии в одного из уродов, ударив точно в грудь.       — Хороший выстрел, — сказала Эва, снова поднимая своё ружьё на гуля, стреляя, от чего тот вывалился наружу из магазина. Страх снова поглотил ей, как только она увидела поднимающегося, как ни в чём не бывало, гуля и двигающегося в её сторону. Другой гуль тут же кинулся в её сторону. Она начала пятиться назад, не в состоянии мыслить рационально, пока пасть одного из них уже не была совсем близко к её лицу. Выстрел, и кусок гнилой кожи отлетел ей прямо на щёку. Горячая, вонючая от разложения кровь слегка (чертовски повезло) забрызгала её шею и волосы, отчего она поморщилась, вместе с тем, как тошнота спазмами подступала к её горлу.       — Генерал, — предупредил Престон, производя ещё один выстрел. Гули волнами вываливались сверху, снизу, из стен, кряхтя и царапая когтями пол. Она всегда ненавидела фильмы ужасов, а уж тем более никогда не думала, что станет главной героиней одного из них, только уже в реальности.       — Поняла, — ответила Эва, направляя ружьё в сторону этого безумного месива. Когда один из гулей подошёл слишком близко, она ударила его прикладом прямо в мягкий череп. В тот момент, как другой уже схватил своими облезлыми руками её за ногу, зацепившись за углубление в набедренной броне, она круто развернулась, пиная его ботинком в сторону, и раздавила прогнившие рёбра своей ногой, услышав нечеловеческий крик, переходящий в шипение перед тем, как выстрелила этой твари в голову. Было немного забавно осознавать, как быстро убийства стали частью её жизнью. Наконец, раздался последний вопль, и всё тут же стихло. Эва убрала своё ружьё, до сих пор мелко подрагивая всем телом. Когда-то знакомый магазин сейчас был погребён в куче гнилых тел и серых скелетов. Кровь пропитала её ладони и комбинезон. Она наклонилась к плечу — пока ещё единственному чистому месту на её теле — и вытерла свою щёку.       — Думаю, это было всё. — сомневаясь, проговорил Престон. Всегда было предчувствие, что за ними постоянно кто-то наблюдает.       — Увидим. Они двинулись дальше, хрустя битым стеклом и прочим мусором, который попадался под ноги. Стеллажи, вдоль которых она когда-то проходила с корзинкой, сейчас напоминали упавшие костяшки домино. Большая часть товаров была разграблена, остальная — разрушена, но на складе должно кое-что остаться. Подойдя к пожелтевшей от времени двери, Эва присела возле замка, дожидаясь, пока Престон встанет на охранную позицию возле неё, и достала отмычку, припоминая схему взламывания — в былые годы она тайком пробиралась в дом родителей Нейта по ночам. Почти, ещё чуть-чуть, и… да! Эва толкнула дверь ботинком, но остановилась на полпути, нахмурившись в сторону куска заржавевшего металла.       — Что-то не так? — Сзади послышался голос Престона.       — Нет, — она на момент помедлила, рассматривая металлический контейнер. Пригладив выскочившие пряди из своей (почти) идеальной причёски, Эва вошла внутрь комнаты. Магазин косметики не был редкостью в Бостоне 21 века, но в это время он должен быть самым ценным местом для любой уважающей себя дамы постапокалиптического мира. Порывшись в куче мусора, она наконец нашла то, что искала. Расчёска. Кусок мыла. Заколки. Помада.       — О, да, — пробормотала Эва, копаясь в старой косметичке, которую нашла в контейнере. Большая часть того, что в ней было, оказалась мусором, но когда она раскрыла золотой колпачок, поворачивая тюбик, показался кроваво-красный кончик помады, до сих пор нетронутый, а самое главное — рабочий. Как бы странно ни звучало, но помада была её слабостью. И одновременно тем, что придало ей силу. Именно это ей поможет остаться человеком. Конец мира наступил, и ладно. Она сможет к этому приспособиться. Она сможет использовать навыки, приобретённые ей в годы бедности и страха, чтобы осуществить свою главную цель. И ей удастся это сделать, опираясь одной рукой в собственное прошлое. Ей не нужно больше быть мягкой и скромной, какой она была в период замужества с Нейтом. Только будучи жестокой и самоотверженной, она сможет выжить в этом грёбаном аду, сотворённом человеческим безумием. Только… Шон. Апокалипсис не посмеет сломить её.       — Что это? — спросил Престон, присаживаясь на корточки позади неё. Эва открыла компактное зеркальце и посмотрела на своё лицо, местами забрызганное кровью, сразу же вытирая рукавом лоб и щёки. Затем она преподнесла помаду к губам, увидев в зеркале ту же вампирскую улыбку. Изменение было мгновенным, более глубоким, чем простой макияж. Она сразу почувствовала уверенность и силу, с которой пришла в этот мир. О, да… Она почувствовала мощь.       — Это — боевой раскрас. — разве не так они назвали это в шутку?       — Хм, и против кого ты собралась в бой? Эва встала, держа косметичку в одной руке, ружьё — в другой. Она наклонила голову в его сторону, смотря из-под своих длинных ресниц, и почти рассмеялась, когда он отвёл взгляд вниз, смутившись:       — Против каждого, кто встретится на моём пути.