Кружево Шантильи

Кажется, теперь он по уши в дерьме, да? МакКриди застыл на месте, одной рукой обнимая Эву за плечи, прижавшись лицом к её волосам. Пряди щекотали его нос, и на мгновение можно представить, как она кончиками пальцев пробирается под его рубашку, и- Нет. Остановись. Он не должен позволить своим мыслям выйти из-под контроля. Это была плохая идея. И он мог с точностью определить, чем подобные фантазии заканчиваются. Потому что, чёрт возьми, вся его жизнь — сплошная плохая идея. Даже более того, его жизнь — грёбаный парад из глупых решений и опрометчивых поступков, и сейчас он не собирается разрушать единственный приятный момент за весь год, переводя его в очередную неловкость, которую он припомнит до конца жизни. (Поэтому, Боже, не дай ему совершить глупость, которая повлечёт за собой необратимые последствия в их отношениях) МакКриди вздохнул, но Эва только сильнее прижалась к его груди. Близко. Её руки были слишком близко к той картинке, спрятанной у него под плащом. К… её картинке? До сих пор это казалось невозможным, даже после всего, что она рассказала. И всё же босс была таким же невозможным явлением, так кто он такой, чтобы говорить, что подобные вещи просто не могут происходить с одним человеком? Тем не менее, в его мыслях крутились странные представления о том, какой была её прошлая жизнь. Жить в каком-то идеальном пригородном раю с мужем и ребёнком. Просто какого чёрта такая рисковая женщина могла найти счастье в спокойствии? Как ей не наскучила подобная рутина? Шифруясь и снимаясь для грязных журнальчиков, как оказалось. «О, да, подойди ближе, я хочу почувствовать тебя в себе, непослушный снайпер,» проговорила Эва с фотографии, «Я так хочу тебя.» Ау, чёрт. Блять. Пиздец. Нет. Нет. Нет. Нет-нет-нет-нет-нет.       — МакКриди? — пробормотала Эва, медленно и тихо, в то время как он уже искал место для своей могилы, ибо от подобных мыслей ему проще сразу сгореть в аду, — Что-то случилось? Нет. Да. Точнее, блять.       — Просто задумался, э... Ну, ты знаешь.       — Нет, — сказала она, посмеиваясь, отдаваясь горячим дыханием на его шее. Он снова начал возбуждаться, о, нет, это нехорошо. — Я пока что не научилась читать мысли.       — Ха-ха, — саркастично произнёс МакКриди, отчаянно поблагодарив за такое милосердие. Он колебался между желанием поцеловать её, как какой-нибудь принц из сказки, и желанием схватить её за бёдра и поцеловать её, как… как… да как кто угодно. Как хорошо, что она не могла залезть в его мысли и увидеть всё, о чём он думает в этот момент. Почему, почему эта женщина имеет над ним такую огромную силу? Росло ли это чувство с течением времени? Или за её глазами скрываются гипнотические дуги… ну или что-то в этом роде? Чёрт побери, он и вправду быстро терял самоконтроль. Эва отстранилась, чтобы посмотреть на него, как будто чувствуя, что он буквально распадается на части. А он на полном серьёзе уже думал о том, чтобы зажать её нижнюю губу зубами и попробовать её на вкус.       — Всё в порядке, если ты сейчас немного запутан. Слишком много странностей я тебе наговорила, — сказала она, даже не пытаясь посмотреть ему в глаза, — Я понимаю, что это звучит как очередная фантастическая легенда с пустоши, но… Я клянусь, это всё было по-настоящему.       — Нет, всё… Да, всё в порядке. Я не… Я верю тебе, босс.       — Да? — её голос прозвучал уязвимо в тот момент. МакКриди в очередной раз глубоко выдохнул, затем осторожно протянул руку к её лицу, проходясь костяшками пальцев по её подбородку. То, как она улыбнулась и наклонила голову, пытаясь получить больше ласки, совершенно точно не заставило его сердце жалобно вздрогнуть.       — Ага. Не менее странно, как и побывать мэром города в двенадцать лет, а затем уже и наёмником с дурной славой.       — Дурная слава следует за тобой по пятам, Эр-Джей? — пошутила Эва. На этом моменте он почти поцеловал её, просто чтобы почувствовать своё имя на её губах. Но вместо этого МакКриди поднялся с места, поправляя свой плащ.       — Хм, и при этом достаточно хорош, чтобы со мной продолжала водиться, а? К тому же, — добавил он, схватив свой рюкзак и перекинув через плечо, — Вся эта тема с убежищем и с твоим прошлым, бесспорно, многое объясняет. Эва откинулась на спинку скамьи, встречая его взгляд. Улыбка на её лице с каждым мгновением росла, превращаясь в подобие той глянцевой ухмылки с журнала. И только Бог тому свидетель, каких усилий ему стоило глупо улыбнуться в ответ, вместо того, чтобы убежать из этого места.       — О, да? — она легко потянулась, чтобы размять свою шею и спину, — И что именно это объясняет?       — Ну… — он нахмурился, взяв в руки винтовку, — О том роботе дворецком, как минимум. А сейчас мне нужно уйти… Она приподняла одну бровь.       — Ну… отойти ненадолго. Теперь уже две брови поднялись в странном удивлении.       — Э… опустошить своего геккона? Ослабить клапаны? — её брови с каждой фразой поднимались выше, — Ай, чёрт, и какой же фразочкой вы в своём старом мире оправдывались, чтобы сходить поссать? Эва моргнула, прежде чем разразиться громким смехом. МакКриди усмехнулся в её сторону.       — Мы, — она было начала, но затем снова рассмеялась, закрывая рот ладонью, — Мы, люди старого мира, просто говорили «отлить».       — Ну тогда я пошёл отлить. — снова ухмыльнулся МакКриди, — Это то, как твой муж говорил? — Он уже готов был себя ударить по лицу за такой вопрос. Атмосфера сразу же изменилась, от улыбки Эвы и след пропал. — Слушай, — он начал. Но Эва только помотала головой:       — Нет, — она хотела встать, но он сразу подал ей руку, чтобы помочь. Она приняла её, что уже было хорошим знаком. — Нейт был слишком вежлив, чтобы говорить подобные вещи. Он был слишком правильным. Может, слишком только для меня.       — Невозможно, — сказал МакКриди, но оттого, как она на него посмотрела, все дальнейшие слова растеряли своё значение. Он застыл, понимая, что в его голове абсолютная пустота. Её действия были такими мягкими, а мысли открытыми. Она стояла так близко, что от порыва ветра локоны её волос могли касаться его лица, и Боже, Боже, как он хотел… Просто. Он просто… хотел... Полный привет. Ведь именно благодаря ей они избавились от Уинлока и Барнса. Благодаря ей то пожирающее изнутри чувство одиночества перестаёт быть реальным. И, возможно, именно благодаря ей у Дункана появится шанс. МакКриди поспешно сделал шаг назад, нервно поправляя рюкзак:       — В общем, да, я тогда… пойду? Эва опустила взгляд на землю, затем подняла, ухмыльнувшись. Странное наваждение развеялось.       — Да, хорошо. И, судя по тому, как ты таскаешься со своим рюкзаком, Престон не успел показать тебе твоё спальное место. Я тебя отведу. У нас здесь всё как полагается, в каждом доме есть санузел и проведено электричество. Есть даже горячая вода. Можно принять ванну в полном комфорте.       — Мне не нужна ванна, — постарался отшутиться МакКриди, когда Эва с намёком толкнула локтем его в бок.       — Ох, не хотелось бы вмешиваться, но она и вправду тебе нужна, Эр-Джей. - она снова рассмеялась. Эва провела его вдоль главной дороги к дому с жёлтой крышей. В просторной комнате одиноко висела лампочка над бильярдным столом, а из радио доносился приятный мужской голос, поющий «Sixty Minute Man» прямиком из прошлого. Её прошлого. Это стало очередным напоминанием о том, сколько лет ей на самом деле, насколько её взгляды отличаются от здешних. На мгновение он снова задумался о том, что ей не место в этом мире, отчего чуть не впечатался в дверной угол при повороте налево.       — Пока здесь живёт только Стурджес, — сказала она, указывая на закрытую дверь, мимо которой они проходили. — Тебе он понравится. Так, а вот и твоя комната. Эва остановилась, одной рукой взявшись за дверную ручку.       — Никто не ворует в Сэнкчуари. Никто не прокрадывается в чужие комнаты. Он никак не ответил на её предостережения.       — И никто не будет шариться по нашим комнатам, пока мы находимся в странствиях. Это место теперь принадлежит тебе, и будет оставаться твоим, пока ты не решишь пойти своей дорогой.       — Где тогда твоя комната? — спросил МакКриди, но тут же пожалел об этом. Ему и вправду не нужно вообще об этом думать. Даже если Эва и поняла скрытый интерес в вопросе, то не подала виду:       — Я расположилась двумя домами следом, в том направлении, — жестом показывая его нахождение, — В одном из тех зданий, которые мы построили. Было бы странно оставаться в домах своих соседей. — она пояснила, — Вообще, я бы тоже хотела привести себя в порядок, прежде чем обсуждать дела с Престоном… Увидимся за ужином? Он уже представлял её под струями тёплой воды, как капли медленно стекают по её красивой спине, а руки проходят вдоль упругой груди поглаживающими движениями.       — Да, конечно, — МакКриди произнёс, пока не стало слишком поздно. Какая была бы на вкус вода, стекающая с женской обнажённой груди? И чёрт, он что, сейчас что-то говорит, пока мысли крутятся вокруг самоубийственной идеи?       — Ах. Ты до сих пор надеешься, что вся эта гадость с пустоши когда-нибудь разыграет во мне аппетит?       — Точно, точно, — сказала она, уже удаляясь, — День, когда ты сможешь по-человечески поесть будет тем, когда Земля остановится. В любом случае, увидимся, Эр-Джей.       — Ага, — вслед произнёс он, но Эва уже скорее всего не слышала. Закрыв дверь, МакКриди присел на койку, взявшись обеими руками за голову, и выпустив долгое:       — Деееееееерьмоооооооо. — При этом падая на спину, спустив кепку на нос. Он был буквально вывернут наизнанку. Зачем его только чёрт дёрнул найти эту картинку? Теперь всё было… по-другому. (Он больше не мог притворяться, что всё оставалось как раньше) МакКриди скинул рюкзак и поставил винтовку у окна, попутно снимая кепку с плащом и вешая их на спинку стула. Затем подошёл к выключателю, чтобы проверить свет в своей комнате. Щелчок, и всё пространство наполнилось жёлтым светом, как будто солнечного света из окна ему не хватало. Снова щелчок, и комната вновь потускнела. Щелчок-щелчок-щелчок-щелчок. От собственных действий МакКриди рассмеялся, наконец, оставляя выключатель в покое. Переключив внимание на выцветшие шторы, он поспешил их задёрнуть, параноидально задумавшись о том, что все местные только и ждут шоу из его окон. Медленно подойдя к стулу, он достал из внутреннего кармана своего плаща старую картинку, задумчиво оглядев её который раз, поворачивая в своих руках. «Кружево Шантильи» — фраза, которая в ближайшее время не оставит его в покое.       — Твою ж, — выдохнул МакКриди, большим пальцем проходясь по очертаниям на картинке, — Твою ж мать. Эти груди идеально бы уместились в его ладонях, а нежно-розовые соски, затвердевшие от возбуждения, заставляли его рот наполняться слюной. У неё не было той мускулатуры, которой Эва обладает сейчас, но это тело определённо выглядело не менее притягательным — мягкие изгибы бёдер, плоский живот… МакКриди внезапно осознал, что хотел бы оказаться в прошлом вместе с ней, получить школьное образование, прежде чем оторвать голову какому-нибудь рейдеру с сотен шагов, выучиться манерам, которыми обучали всех довоенных детей. Не знать, что такое голод. А ещё — не быть тенью Нейта, чей образ был таким правильным, что ему даже не разрешалось шутить в его сторону. МакКриди не был уверен, заслуживал ли вообще её, чёрт, такой кусок дерьма явно даже не заслуживал внимания босса, но ещё он знал наверняка, что она заслуживает даже большего, чем героя войны, который теперь захоронен там, на холме. И всё же, она выбрала его когда-то. А ещё он знал, что это, чёрт возьми, неправильно, неправильно, неправильно трогать себя и изнывать от нетерпения, глядя на фотографию Эвы. Она ведь не знала, что у него есть эта картинка, что он знает большее о её прошлом. Только полный трус будет мечтать о тех вещах, о которых даже не имеет смелости сказать. …И, разумеется, эти моральные предрассудки не остановят его от того, что он собирается сделать.       — Так, — МакКриди произнёс дрожащим голосом, — Окей. Он осторожно положил фотографию на подушку, подумывая над тем, чтобы тоже залезть на кровать, но… МакКриди не мог объяснить почему, но это показалось ему слишком сокровенным. Слишком эмоциональным. Он не хотел воспользоваться женщиной, которой… восхищался слишком сильно… и он, по крайней мере, проявит к ней уважение, не сопоставляя картинку с реальным человеком. «Ты такой идиот» подумал МакКриди, уже просунув руку себе под ремень, «Сбитый с толку, извращённый, безнадёжный идиот»       — Да заткнись уже, — прорычал он на свои же мысли, прикусывая нижнюю губу в тот момент, когда большим пальцем спускаясь всё ниже и ниже, не отводя взгляд от картинки. Великолепие, и злоба, и смех отражались в её улыбке, словно… она хочет его в ответ?       — Да-а, — он прерывисто выдохнул. МакКриди не часто удавалось уединиться, пока они были в дороге, поэтому сейчас он был готов кончить уже от пары движений. Расстегнув ремень, он спустил штаны вместе с боксерами до колен. Член был уже напряжён, требуя скорейшей разрядки, поэтому правая ладонь уже начала движение по стволу.       — Бляяяяяять, — он тихо прошипел, задерживая на полуслове очередное ругательство. Он почувствовал… Её руки на себе. Кончики её красных ногтей дразнили его головку.       — Блять! — приглушённо вскрикнул МакКриди, начиная толкаться бёдрами в кулак. Он прикусил внутреннюю часть своей щеки, проходясь по члену второй, третий раз, стесняясь более резких движений, иначе его стоны может кто-нибудь услышать. Образы проносились в голове без его контроля, буквально заставляя кровь кипеть в жилах. Он никогда не разрешал себе представлять Эву в фантазиях, когда дело доходило до самоудовлетворения. Это не значит, что он не хотел, но МакКриди, наконец, понял, как она сводила его с ума в течение всего этого времени, а он всё держал в себе. Но сейчас, Боже, сейчас уже нет пути назад. Он не может не представлять эту злую ухмылку с фотографии. Он ускорил темп, всматриваясь в эту проклятую картинку, представляя, каково это быть там, внутри этого изображения. Она бы откинулась на спину, дразня его и изгибая одну бровь в усмешке. Грудь идеально выпирала, сосками касаясь его торса, а одна нога также прикрывала свою наготу от его голодного взгляда.       — Хей, МакКриди, — играючи произнесла бы она, трогая свою грудь и бёдра. Красные ногти выглядели бы также прекрасно на контрасте её сосков, как и на его спине, впиваясь в мягкую кожу, — Тебе нравится то, что ты видишь?       — Ты знаешь, что да, босс, — ответил бы он, в конце-концов, признаваясь самому себе в этом желании, и коснулся бы её колена. Их глаза были бы прикованы друг к другу, пока он медленно опускал свою руку вниз, раздвигая её бёдра шире. Полностью обнажаясь под ним. — Ничто и никогда мне не нравилось так, как это.       — Красивые слова для наёмника, — сказала бы она, изгибаясь всем телом, — Ты, ах, МакКриди… Ты это вычитал из своих комиксов? И вот он уже мог чувствовать её влагу под своими пальцами. Он бы прервал зрительный контакт, чтобы осмотреть её разгоряченное тело и скользнуть длинным пальцем внутрь.       — Ох, чёрт возьми, — прошептал бы МакКриди, проскальзывая уже двумя пальцами. Его большой палец нашёл бы её клитор и стал бы массировать его так, как она желает, слегка поддразнивая, доводя её до оргазма, — Да… Грогнак научил меня всему, что я знаю, дорогая. В шутку или взаправду добавил он последнее слово, но это заставило её рассмеяться, подрагивая от близкой разрядки. Покраснев и застонав под ним, каждая частица её тела тянулась к нему, словно он был всем, что она хотела, словно… МакКриди кончил с глухим стоном. Он уставился на картинку, кусая костяшки на левом кулаке в попытке успокоиться, в то время как правая рука обхватила головку его члена, препятствуя попаданию спермы на подушку. Колени дрожали, но он не мог заставить себя отойти от кровати, на которой лежала её фотография, как какой-то знак. Как желание. Как… как мечта какого-то сумасшедшего, и, чёрт, чёрт. Он закрыл глаза, сосредоточившись на дыхании, и, наконец, убрал руку от лица. Он всё ещё издавал тихие звуки, но опасности, что сюда кто-нибудь прибежит, чтобы удостовериться, что с ним всё в порядке, больше не было. Тело до сих пор пробивала сладкая дрожь.       — Чёрт возьми, — произнёс МакКриди, опуская голову. Он не кончал так, как сейчас, кажется, годы. И ведь он даже не стремился удовлетворить свои собственные желания в тех фантазиях. Он не представлял её рот на своём члене, или её тело, скачущее на нём. Нет. Он представлял её мягкие стоны, когда касался её тела. Представлял, как она изнывает от удовольствия, и как подрагивают её длинные ресницы. Словно она сахар, растворяющийся в неё, как в воде. И что самое странное, даже в своих фантазиях им движет не только похоть. А что тогда? Эти фантазии были придуманы человеком, который по-настоящему влюблён. И вот, ящик Пандоры открылся. Другого выхода, кроме как признать истину, больше нет.       — Так… — проговорил МакКриди, присев на кровати, глядя на картинку своего босса. Казалось, она улыбалась ему в ответ, на секунду заставив его сердце заныть от боли, — Кажется, теперь я и вправду по уши в дерьме.