Кружево Шантильи

Он всё-таки воспользовался шансом принять душ с тёплой водой. Обычно он использовал смесь из глины и песка, чтобы убрать грязь со своего тела. Вода стала роскошью, чистая вода — тем более. Была удача, если ему перепадёт бутылка свежей воды, но и тогда он приберегал её на особый случай: например, для тщательного промывания пулевого ранения, чтобы не занести инфекцию, или для другого жизненно необходимого случая. Он ведь был жителем пустоши, как-никак. Случайный дождь вполне его устраивал. Ну, а на крайний случай, рад-Х, и бегом в ледяную воду наименее подозрительного озера. А… теперь что? Прохладная вода каплями стекала с его подбородка, вдоль шеи, вниз по по груди. Что-то новенькое. Просто… чёрт возьми, идеально. Приятное чувство от капель из душевого шланга по его плечам и лопаткам заставило его задуматься: и какого чёрта он всю жизнь экономил на тех несчастных бутылках с водой? Он стоял в керамической ванне, по щиколотку наполненной водой, и облегчённо-радостно вздыхая, прикрыв глаза. Стекавшая с его тела вода была окрашена в коричневый цвет, смывая всю грязь, накопленную за месяцы странствий. МакКриди прошёлся рукой вдоль груди, находя давно забытые шрамы, и по-детски заулыбался, посмотрев вниз на шевелящиеся пальцы ног, словно до этого он и не человеком был вовсе, а каким-нибудь хвостатым морским зверем. Теперь он был настолько чист, что смог бы ослепить тех Минитмеских неженок, сверкая перед их рожами своей голой задницей. А неплохая идея, впрочем. К слову о Минитменах… Со стороны коридора раздались шаги, но остановились. Одной рукой он уже потянулся к той мини-пушке, которую ему подарила Эва. Не то чтобы он не доверял Гарви и остальным членам этой «группировки», просто он, Роберт Джозеф МакКриди, в принципе не мог ни на кого положиться, кроме Эвы. Пока что. Именно благодаря своей паранойе, развившейся после смерти Люси, он смог продержаться так долго. После короткой паузы чей-то очень мощный кулак постучал в дверь ванной комнаты:       — Ты уже заканчиваешь там, новичок? — незнакомый голос. Довольно дружелюбный. Лёгкая усмешка пряталась за его словами, будто он уже знал, каким делом обычно занимаются парни в душевых так долго. В любом случае, он же не собирается выбивать эту дверь, не желая ждать своей очереди? МакКриди положил пистолет на полку, но уже готовый быстро схватить его снова (просто на всякий случай, да, точно, на всякий…)       — У тебя есть в запасе пара лишних лет? — он откликнулся, потирая плечи рукой, чтобы оттереть въевшуюся пыль и грязь с кожи, — Три будет вполне достаточно. Другими словами: отвали. После очередной паузы, сопровождаемой тихим смехом, со стороны двери послышался голос:       — Ну хорошо. Постарайся не утонуть там.       — Если что-то пойдёт не так, будь уверен, я дам тебе знать, — сказал МакКриди, копируя насмешливый тон того паренька. Затем шаги начали удаляться. Оказывается, он делит этот пафосный довоенный домик с каким-то до жути честным и лёгким на подъём весельчаком. А этот Сэнкчуари не такое уж и плохое место, если так подумать… Тем не менее, ему нужно немного поторопиться, не желая испытывать терпение того парня. Откинув голову назад, он в последний раз прошёлся по влажным волосам, закрыв кран и ступая на старую плитку. Взяв с крючка полотенце (они даже о грёбаных полотенцах позаботились, просто прекрасно, мать вашу) он обмотал его вокруг бёдер, слегка подрагивая от холода. Взглянув на потрескавшееся зеркало, он поймал в нём своё отражение — волосы взлохмачены, расслабленное выражение лица, лёгкая полуулыбка — и он осознал… Осознал, что, чёрт возьми, впервые он выглядит на свой возраст. МакКриди поморщился, приглаживая свои волосы, нахмурившись своему отражению, но в нём не было той злобы, которая бы кричала о крутости этого снайпера. Он не провёл и дня в Сэнкчуари, а уже как-то… смягчился, помолодел, стал уязвимым? Новая версия себя самого, которая прижимает Эву к груди и проводит дорожку из лёгких поцелуев по её волосам. Версия, которая превратилась в достаточно глупого паренька, чтобы стать способным совершить такой не менее глупый поступок, как влюбиться.       — Идиот, — пробормотал он своему отражению, быстро забрав свои вещи, и вышел из ванной комнаты, оставляя того глупого паренька в разбитых осколках.       — Ванная в твоём распоряжении, весельчак! — громко проговорив, он направился в свою комнату. С другой стороны послышалось движение, но он закрыл дверь прежде, чем тот парень смог увидеть его. Быстрый осмотр комнаты показал, что Эва была права: никто не входил сюда и не трогал его барахло, пока его не было. Хах. Пожав плечами, МакКриди нашёл в комоде довоенную одежду, похожую на ту, в которой ходили местные жители. Всё же это было лучше его грязного костюма, который срочно нуждался в тщательной стирке. Да, он займётся этим позже. Чёрные приталенные брюки и белая рубашка — не совсем его стиль, но закатав свободные рукава на рубашке, всё выглядело довольно неплохо. И фотография… Он не собирался оставлять её здесь, чтобы чей-то очень длинный нос начал разнюхивать по его вещам. Затем, засунув пистолет между ремнём и спиной, и не забыв про свою кепку, почти посвистывая, он направился из дома навстречу дивному постапокалиптическому дню. Полдень плавно перетёк в вечер за то время, пока он принимал душ, ну и… прочее. Запах жареного мяса усиливался с приближением к одному из новых домов. Играла музыка, а перед входом стояли столы с грёбаными зонтиками в красно-белую полоску, словно это было какой-то винтажной кафешкой. Смешные цветы в горшках стояли по углам небольшой веранды дома, где сидели люди, разговаривая друг с другом, и ели. Видя перед собой такую картинку, МакКриди слегка рассмеялся. Всё казалось таким… домашним. Он задумался, вписывается ли он теперь в эту чересчур идеализированную картину поселения. Брр. Нет, аж дрожью хватило. Он посмотрел куда-то всторону, находя ещё одно новое здание, и заметил свет на третьем этаже. Вход был увешан флагами Минитменов, а сама постройка выглядела более официальной, как какая-то резиденция. Он готов был поклясться, что через одно из окон он увидел металлический блеск от ружья Эвы, поэтому, до конца не осознавая зачем, он двинулся в сторону того здания. На первом этаже было темно, стены украшены жуткими трофеями в виде голов пустошных монстров, а в углу стояла странная коллекция болванчиков в синих костюмах убежища. Посередине располагался большой стол, а на левой стене висела самодельная карта Содружества, в которую были воткнуты разноцветные значки, отмечающие поселения, рейдерские гнёзда и другие города. Он подошёл к карте, рассматривая синие пунктирные линии — пути снабжения? Похоже на то. Сверху послышался деревянный скрип. Он посмотрел на потолок, а сердце начало выплясывать быстрий ритм. Он не заметил, как Эва ужинала с остальными (и, да, хорошо, он всё это время высматривал её), и, поскольку она должна была давно привести себя в порядок, значит сейчас она заканчивает выслушивать отчёт Гарви. В таком случае, ему следует подождать её внизу. Дааааааа… Нет. Он прошёл к лестнице, всё же помедлив какое-то время. Он хотел увидеть её. И хотя он не был уверен, что сможет посмотреть ей в глаза после всего, что он сделал ранее, но… чёрт. Так ведь у всех случается, кто часто ошивается вокруг неё? С переходом на второй этаж его пульс ускорился, ладони вспотели, а живот скрутило от странного волнения. Чувство любви очень похоже на постоянную изжогу, по крайней мере так он думал в данный момент. Не доходя двух ступеней до третьего этажа, он сказал:       — Босс? — просто на случай, если они там с Гарви обсуждают секретные планы. Он осторожно толкнул дверь, входя внутрь комнаты и осматривая этаж. Вначале он заметил небольшой гардероб с открытой дверцей, на полках которого лежали в стопку сложенные синие комбинезоны. Затем он увидел комод с круглым зеркалом, вокруг которого были разложены многочисленные баночки с краской, кисти, заколки. После чего его взгляд наткнулся на кровать, на которой бы идеально поместилось два человека, и, чёрт, зачем он вообще этим интересуется? И в конечном счёте увидел Эву, выходящую из небольшой комнаты — мокрые волосы свисали спутанными кудрями с её плеч, синий комбинезон плотно обтягивал влажное тело. Правой рукой она как раз застёгивала верхнюю молнию, лишь на мгновение позволяя увидеть неприкрытую ложбинку между грудью. А брови медленно поднимались вверх в тот момент, как он застыл, с глупым удивлением уставившись на неё.       — Что-то случилось, Эр-Джей? — спросила она, убирая свои волосы за спину, что открыло прекрасный вид на её ключицы. Господи, блять.       — Э… — только и произнёс он, как полный идиот. Его горло было полностью сухим, а язык, казалось, застрял где-то на полуслове. То, в каком виде она была сейчас, не сравнимо ни с чем: эти длинные ноги, упругая грудь, выпирающая из одежды, а что под этим комбинезоном… Чёрт, он всё-таки подумал, теперь все его мысли крутятся вокруг одной извращённой мысли. Чёрт. Чёрт. Чёрт. Только не сейчас. Он снова возбудился. Она сурово наклонила голову вперёд, когда он неловко отвернулся, уже на полпути к выходу из комнаты.       — Ой, да ладно. Тебя что, смущает мой вид?       — Нет, просто- Я, кажется, не во время. — ему захотелось отвесить себе нехилую пощёчину за такую несобранность и смущённость в тоне. А если убежать… нет, она может не то подумать. Когда ты стоишь лицом к лицу с хищником, бег спровоцирует погоню, тогда капитуляция будет неизбежна (если, конечно, это не мутант-камикадзе или коготь смерти, тогда давать дёру — единственное спасение). Поэтому он воспользовался беспроигрышным вариантом, включив режим «наглый кретин»:       — Хотя, ты ведь уже почти готова? Я подумал, что ты уже должна была закончить со всеми делами. Я голоден. Он сделал вид, что заинтересовался стойкой с комиксами, проглядывая сквозь страницы Грогнака, как будто не замечая краем глаза того, как она скрестила руки на (великолепной) груди, приподняв одну бровь (на нежном, чистом лице). Всё это заставляло думать о сумасшедших, грязных, маловероятных вещах, потому что… Потому что он не мог не представить то, как его рука тянется к молнии на её костюме, обнажая грудь. Не мог не представить, как он проводит губами вдоль её живота, чтобы догнать падающие с кончиков её чёрных волос капли от воды. Прямо сейчас он не мог не представить её, забирающуюся на кровать, до конца снимая свой синий комбинезон и… Нет, нет, чёрт побери, остановить. Прекрати это.       — Эр-Джей? — произнесла Эва, проведя рукой по его предплечью, Боже, когда она успела подойти так близко? МакКриди отвёл голову всторону, жар хлынул к голове. — Что случилось? Ты… может что-то произошло? Он попытался что-то проворчать в отрицании.       — Прости, — она вздохнула, до сих пор касаясь его руки. Это не было в её стиле — прикасаться к другим людям, но сейчас это действие значило для него что-то особенное. Словно она давала понять, что он является для неё чем-то значимым. Ему хотелось так думать, хотелось знать, что он и вправду был ближе к ней, чем кто-либо другой из её напарников. Он просто хотел взять её руку, переплести их пальцы вместе в особом жесте, который бы говорил обо всех неозвученных чувствах. Что-то вроде: Я беспокоюсь о тебе. Или: Я хочу быть ближе. Или даже: Я люблю тебя. И, чёрт, Эва снова начала говорить своим низким, успокаивающим голосом. Если он сейчас посмотрит на неё, то определённо потеряет весь контроль над собой. Он так хочет…       — …удобно здесь. Это теперь твой дом, как и для остальных. Я поговорю с ним, если ты хочешь.       — Э, конечно. Подожди, нет. Конечно, нет, зачем? — быстро проговорил он, пытаясь избавиться от тумана в своей голове и упорно не замечая её. МакКриди осторожно положил журнал назад, опасаясь сделать лишний вдох, который бы наполнил лёгкие тонким ароматом её тела. — Всё в порядке. Не за что волноваться, босс. Я просто хотел спросить, не хотела ли ты тоже поесть. Вот и всё.       — Это не всё, Эр-Джей… — кажется, она видит его насквозь. Он отступил на шаг назад, отворачиваясь от неё:       — Да я просто, — он переминался с ноги на ногу, поворачивая голову то вправо, то влево, в поиске путей для отступления. Конечно же она обо всё догадалась. В какого же идиота он превратился, когда понял, насколько любовь — глупая и безответная — может изменить весь мир в его глазах. Даже если бы она была одета в чёрную робу, закрывающую 95% её тела, оставляя только глаза, она бы всё равно увидела изменения с его стороны, потому что он никогда не умел скрывать то, что чувствовал. Он никогда… Эва схватила его за запястье, разворачивая и притягивая к себе с удивительной силой. МакКриди споткнулся, резко опустил глаза вниз. Хотя, наверное, стоило посмотреть ей в глаза. Только… только, чёрт, Боже, нет. Нет, он не поднимет глаза, потому что… Боялся. Словно она была у него под кожей, понимая все мысли и желания. Словно атомная бомба взрывается у него под сердцем. Весь мир взлетает на воздух, а затем заново перерождается. И так снова… и снова. Боже, он любит её так сильно.       — Пожалуйста, — тихо произнесла Эва, — Я хочу помочь. — И это не были глаза лжеца, не было успокаивающим тоном. Её и в самом деле заботило всё, что с ним связано. Вот почему оказалось так легко забыть о здравом смысле во внезапном порыве эмоций и шагнуть к ней навстречу, грубой рукой коснуться нежной кожи на подбородке… и поцеловать её. Нежные. Боже, её губы были такими нежными. Он провёл большими пальцами по её скулам, закрывая глаза от удовольствия, целуя её — томно и долго, наслаждаясь тихим стоном, который она издавала. «Наконец-то», подумал МакКриди, проводя языком по её нижней губе. Это именно то, чего он так давно хотел. Он мог погрузиться в эти чувства навсегда. И, как полагается, именно в этот момент здравый смысл настиг его. МакКриди внезапно оторвался от неё, отступая назад, уставившись на Эву, которая тоже смотрела на него, словно видела впервые. Её губы были полураскрыты, влажные, а глаза с каждым моментом становились шире, шире, шире. И МакКриди понял, как сильно, он, блять, облажался. Она поднесла трясущуюся руку к губам, обручальное кольцо сверкнуло на вечернем солнце. Если бы он мог исчезнуть прямо сейчас, испариться в бесконечной пустоте, он бы это сделал.       — МакКриди, — голос казался слишком потрясённым. Он опять уставился на её лицо — на её прекрасное, любимое, доверчивое лицо — и сделал единственное, на что кто-то вроде него был способен:       — …БЛЯТЬ! — в панике выкрикнул МакКриди и, развернувшись, выбежал из комнаты.