Кружево Шантильи

Что-то было не так. Эва уже достаточно хорошо знала МакКриди, чтобы заметить самое мельчайшее изменение в его лице. Но сам факт того, что что-то определённо было не так, поселилось назойливым чувством в её душе, и… И… Это здорово отозвалось на её самооценке. Она нахмурила лицо:       — Эр-Джей, — Эва произнесла эту фразу настолько мягко, насколько была способна, — Что случилось? На что он отвернулся, смущённо глядя всторону. И в её мыслях тут же пробежала тысяча и одна вещь, неминуемо приводящая к катастрофе. Чёрт, может, она всё неправильно понимает то, что с ним происходит? Может, она поспешила? Зашла слишком далеко? Эва знала, что делала, и в любой момент можно было остановиться, если бы он захотел. Но, чёрт возьми, это и была остановка? Может, это ему напомнило о плохих воспоминаниях? Или, может, он осознал, что она всё-таки не та, которая ему нужна? Или… Или он…       — Это сложно объяснить, — произнёс МакКриди, даже не посмотрев на неё, — Но… эм, я… Я просто… Я. Я просто. Просто… Остановись. Просто прекрати прокручивать это у себя в голове. «Дыши, » подумала она, вонзая ногти в ладони, пытаясь тем самым заглушить назойливые страхи и давно захороненную неуверенность в себе от бремени, который нёс за собой образ старушки Нейта. «Нет смысла сходить с ума от того, что что-то пошло не так.» Нельзя разрушать то, что ещё даже не началось зарождаться, рефлексируя без серьёзной причины. Всё, что она могла сделать, так это быть честной и довериться МакКриди. Доверие. Сейчас это слово было даже более ценное, чем любовь.       — МакКриди, — вот и всё, что она смогла произнести. Этого было достаточно. Он тяжело сглотнул и потянулся к рубашке, доставая оттуда листок бумаги. МакКриди молча протянул ей его. В то время, как её живот наполнялся болезненным страхом, из-за чего она какое-то время просто не могла взять это в руки. Но, Боже, лучше ведь всё узнать, верно? Независимо от того, что ей преподносят Пустоши день за днём, она должна это принять. Она не могла потопить всех своих демонов, или убить призраков прошлого, но если это что-то имеет форму и до него можно докоснуться, то ничего её не остановит: просто возьми свою винтовку и покажи свою фирменную улыбку. Её пальцы дрожали, когда она наконец взяла бумагу, откинувшись назад на траву и скрещивая ноги, живот по-прежнему скручивало от волнения. Никто из них, похоже, не дышал в этот момент, готовясь к самому худшему. И развернув листок, она увидела… Увидела… Себя? …погодите. Что? Эва перевела свой взгляд на МакКриди, затем снова опустила. Вверх. Вниз. Она нахмурилась, все мысли спутались в замешательстве. МакКриди, должно быть, прочитал самое худшее в её взгляде, поэтому быстро начал объяснять:       — Я не хотел этого брать, — сказал он, приблизившись к ней, словно хотел забрать фотографию, но остановился. Он провёл рукой по волосам, вздымая их кверху, — Точнее, чёрт, блять, пиздец, да, окей, я хотел взять это. Я хотел узнать, что происходит. Хоть и не должен был, я знаю, знаю, что не должен, но, чёрт, я когда-нибудь шёл по правилам? А тот дом просто стоял там, словно какой-то призрак в оживлённом месте, и поэтому я… МакКриди тяжело выдохнул, закрывая руками лицо. Эва снова хмуро посмотрела на него, зажав губы в тонкую полоску.       — Я был идиотом, хорошо? — продолжил МакКриди, словно её молчание было осуждающим, — Знаю, знаю, был грёбаным идиотом. Но Престон строил из себя хер знает кого, да и ты ещё ушла к убежищу, а, а ещё… этот дом, который... так и ждал, пока я не проберусь в него… чёрт, я не думал, что простой осмотр может как-то повредить. Я ничего не тронул, — добавил он быстро. Затем он вздохнул и снова прошёлся по волосам дрожащей рукой, — Ничего, кроме этой фотографии. И я бы никогда даже до неё не дотронулся, если бы на ней не было тебя. Ведь это и вправду была ты, и мне стало не по себе и, и, и, чёрт, хорошо, я узнал это, узнал тебя. Раньше я часто передёргивал на подобные журнальчики… Он замолк, как будто только сейчас до него дошло, что он произнёс. Его глаза расширились в панике, уставившись на неё.       — О, нет, чёрт, чёрт, чёрт, чёрт, я не это имел в виду. Я, я просто… э… просто. Я знал, что ты выглядела как-то знакомо ещё с того раза, как мы впервые встретились, но я клянусь, клянусь, я не понимал тогда, почему я должен тебя знать. Если бы я понял, я бы сказал! И не… Всё, что произошло сейчас между нами не имеет ничего общего с этим… Этой фотографией. Я целовал тебя, потому что я хотел, а не потому что я думал о твоей… — он вздрогнул от осознания того, что сам себя загнал в ловушку, — Окей, может, я и думал немного о той фотографии, ну потому что… Чёрт, я просто не мог не делать этого! Ну только посмотри на неё. А, чёрт, нет, нет, не смотри! Я… Эва снова опустила быстрый взгляд на фото, но затем посмотрела на МакКриди, который уже начал издавать стоны бессилия, похожие на мычание брамина.       — Боже, я распинаюсь тут как полный кретин. Я знал, что этим всё и закончится. Я, блять, знал это! Я никогда в своей жизни не встречал такого человека, как ты, и конечно же я знал, что в итоге всё испорчу. Это, чёрт возьми, лучшее, что происходило со мной за последние годы, а я просто… Ты должна мне поверить. Я бы тебе всё рассказал. Немного позже. Если бы… если бы не то, что произошло между нами. И нет, не то чтобы я виню тебя, или ещё что, но я клянусь, что ты значишь для меня так много. Гораздо больше, чем какие-то классные сиськи с обложки журнала. И Эва, Эва, я обещаю тебе, что не пытался… Не… Я просто… Я… Пауза.       — Я… Снова молчание. Медленно… Медленно глаза МакКриди сузились, пока он изучал совершенно пустое, спокойное выражение лица Эвы. Она до сих пор сжимала в руках свою фотографию, её плечи нервно подрагивали от…       — О, да, теперь ты смеёшься надо мной, — произнёс МакКриди отрешённо. И именно это повлекло за собой бурю. Эва разразилась громким, нервным смехом. Она изогнулась в истеричном гоготе, а затем выдохнула, подавляя новый приступ смеха. Боже, она была готова взбираться по стенам непонимания и страха, убегая как чокнутая от собственных призраков неуверенности в себе, только ради того, чтобы понять, что… Что Роберт Джозеф МакКриди самый милый, самый серьёзный, самый замечательный придурок, которого она когда-либо имела удовольствие полюбить.       — Ты, — смогла произнести Эва, задыхаясь от смеха со слезами на глазах, — Ты, ты, ты… МакКриди облегчённо выдохнул, надувая щёки и закрыв глаза. Каким-то образом это действие вместе с его неуклюжими признаниями показались ей очень забавными, отчего она издала очередной смешок. Слёзы катились по её щекам, а живот уже весь скрутило от боли. И постепенно, закатывая на неё глаза, МакКриди начал смеяться вместе с ней. Это было так хорошо… Так правильно. Он протянул к ней руку, и она взяла её, прижимая к себе. Их тела идеально дополняли друг друга, когда он притянул её и легко поцеловал в ухо. Её смех постепенно стихал, пока и вовсе не прекратился. Это чувство было таким прекрасным, словно она наконец утопила всех демонов в себе, которые жили в ней все эти сотни лет.       — Ты просто безумна, — произнёс он с теплотой в голосе, и Эва ухмыльнулась, прикасаясь губами к его плечам, усеянными веснушками. Она даже и не догадывалась, что у него они были. До этого момента.       — Да, — легко согласилась она, — И тебе это нравится.       — Да… — его голос прозвучал серьёзно, — Да… Думаю, что и правда нравится. Эва прижалась лицом к плечу МакКриди и ещё раз поцеловала его тёплую кожу, по-прежнему держа в руках эту фотографию. Боже. Эта вещь настолько старая. Она помнила день, в который эта фотография была сделана: ухмыляясь на камеру, разложившись под студийным светом. Она вспомнила, как поехала в другой город, чтобы купить этот грязный журнальчик, а потом показала его Нейту. Она вспомнила, как он посмотрел на неё в тот момент. Потерянно и возбуждённо. Как будто тут же хотел грубо прижать её к стене и оттрахать. Как будто он не был уверен, что вообще её знал. И, Боже, как же Нейт возненавидел эту фотографию потом. А МакКриди? МакКриди видел её, но… Это заставило его взглянуть на неё так, словно она достала ему самую яркую звезду с неба. «О, Эр-Джей, » подумала она, снова зарываясь лицом в его плечо. «Я ждала тебя слишком долго.»       — Так что, — проговорила Эва в шутливой манере, — Ты говоришь, что «часто передёргивал» на мои фотографии, хм? Он тяжело выдохнул, своим дыханием расшевеливая её волосы на голове:       — Ты не спустишь мне это просто так, да?       — Даже не знаю, — она подняла голову, чтобы ослепительно улыбнуться, — Всё зависит… Он тоже посмотрел на неё таким тёплым взглядом, что это подняло табун мурашек по её коже.       — От? Только посмотрите на старушку Нейта. Нет, подождите. К чёрту это. Посмотрите на Эву. Она намеренно изогнулась всем телом, чтобы её грудь неспешно вздымалась под его скованным взглядом. Дразня, Эва вытянула шею и провела ладонью по ней, словно разминая мышцы, спускаясь вдоль острых ключиц к своей груди, ногтями останавливаясь на сосках. Она улыбнулась про себя, смотря на то, как МакКриди приковал свой хищнический взгляд к её телу, словно он уже не мог сдерживаться.       — От, — проговорила Эва низким, хриплым голосом, прикусив губу от того, как он горячо выдохнул, явно возбудившись, — Того, найдёшь ли ты какой-нибудь выход, чтобы я смогла простить это тебе.       — Да? — сказал МакКриди, немного грубо сжав её талию рукой. Эва вздрогнула и поддалась его касаниям. «Я люблю тебя,» могла бы вслух произнести она. «Я твоя, если ты возьмёшь меня.»       — Эва, — он опустил свою руку на землю, позади неё, и наклонился, чтобы поцеловать её. «Да,» подумала она, обвивая руками его шею. «Да, я знаю.» Словно отвечая взаимностью на так и непроизнесённые слова, застрявшие у него в горле. Он издал тихий стон в поцелуе, ловя её язык зубами. Она вздрогнула сильнее, когда свободная рука МакКриди упала обратно ей на талию. Он начал дразнящими движениями проходиться пальцами по её животу и бёдрам в тот момент, когда они целовались. С каждым мгновением температура их тел повышалась, переходя в настоящий жар. И Эва застонала ему в губы, когда он наконец опустился рукой к её лону, пальцами проникая внутрь. Боже, он знал, как заставить её почувствовать себя хорошо. Он повернул лицо, чтобы поцеловать её в скулу, а нарастающее желание перешло к нему в пах.       — О, да, — пробормотал МакКриди, кусая её шею в том месте, где заходился в безумном ритме её пульс, после чего нежно целуя, — Да, да, давай же. Его язык коснулся острой ключицы, затем спустился к её груди. Эва откинула голову назад, выгибаясь в спине и раздвигая шире ноги в бесстыдном приглашении. МакКриди издал звук, похожий на стон и смех одновременно, вобрав сосок в рот.       — Отличный… отличный метод ухода от проблем, — прошептала Эва в полустоне, — Я уже и не помню… Чёрт возьми, Эр-Джей. Он снова засмеялся, быстро проходя языком по её груди, легко покусывая нежную кожу.       — Эр-Джей, — сказала она, пальцами сжимая его волосы. — Эр-Джей.       — Мм, — согласился он, на этот раз без какого-либо колкого замечания. Эва толкнула его за плечи так, чтобы вновь оседлать его бёдра, рукой взяв его член.       — О, чёрт, — только и смог выговорить МакКриди, немного отходя от резкой смены положения. Насаживаясь на его член, Эва думала только…да, да, чёрт возьми, да! Удовольствие разливалось по её телу, когда она отдавалась мужчине, которого любила. Мужчине, который видел её настоящую, любил её, хотел её, несмотря ни на что. Он страстно поцеловал её, притягивая к себе за шею, пока она плавными движениями покачивалась на нём. Он издал очередной стон, когда Эва насадилась особенно глубоко на его член, ускоряя толчки. «Блять, о, да,» эти мысли крутились в его голове «О, да, да, чёрт, о, да.» Доходя до контрольной точки, Эва задрожала всем телом, едва успевая поддерживать быстрый ритм и утопая в новом оргазме. Это чертовски походило на перерождение. Или, может, это было похоже больше на то, что она наконец приняла облик женщины, которой всегда была внутри — злой, неповторимой, отчаянной женщиной, которая прошла сквозь падение мира, а бремя её — возрождение нового на руинах прошлых цивилизаций. Она выдохнула, сильно сжимая плечи МакКриди. Затем он медленно вышел из неё, наслаждаясь очередной разрядкой. Скользнув ладонью вдоль её плеча, он перекатился на правую от неё сторону, всё ещё дерзко и одурманенно ухмыляясь. «Этот мужчина,» подумала Эва, поворачиваясь к нему и обвивая руками его плечи. «Боже, спасибо. Спасибо за него.» Они начали целоваться, медленно и вяло, пока прохладный ветер сдувал её чёрные пряди с лица. Эва захотела поправить свои волосы, на что МакКриди резко схватил её за руку, покусывая указательный палец, снова перемещаясь к губам.       — Не хотелось бы, чтобы Престон прибрал это к своим рукам, — пошутил он, носом утыкаясь в её шею, разнося мурашки по всему телу от жаркого шёпота, — Или тот скользкий тип в комбинезоне механика.       — Кто, Стурджес? — засмеялась Эва. Она, наверное, так много не смеялась за всю свою жизнь.       — Да, он и есть. Кто знает, что у него там на уме. Его глаза поблёскивали, когда он говорил про это. Он выглядел молодым и счастливым — таким же счастливым, как и она — и этого было достаточно для того, чтобы Эва провела ладонью по его скулам и снова поцеловала. Теперь подобных моментов у них будет намного больше. Поцелуи для спокойного сна или доброго утра, поцелуи на радостях или просто за то, что они до сих пор живы, поцелуи, отгоняющие тоску по Шону. Поцелуи, когда они наконец воссоединились... Это был долгий, очень долгий путь от девушки с обложки до тени жены Нейта и в конечном итоге до той, кем она является сейчас. Валькирия, искусительница, воин, вышедший из своего Убежища*, чтобы переделать этот грёбаный мир. Но в то же время, она была уязвима, но оказавшись в этих надежных руках, её сила только возрастала. Это была версия той самой Эвы, которой она всегда мечтала стать. Образ, переросший в её существо. Мягкий, но не слабый. Чувственный и бесстрашный. …лёжа голой на траве, убежав из заточения, она оказалась свободной первый раз в жизни. «Только подумать,» проговорила про себя Эва, с головой погружаясь в чувства, «Для этого потребовалось пережить целый конец света…» А уже завтра они отправятся в погоню за институтским охотником, преследуя единственную цель — освобождение Шона… Уже завтра МакКриди расскажет про Дункана и его болезнь. Они должны спасти своих детей. Ведь это только начало.