From the darkness

      Майк крепко держал девушку за руку, будто бы боялся что все это лишь сон и сейчас Оди исчезнет с предрассветными сумерками. Подростки шли по вечерним улочкам Чикаго и, переглядываясь влюбленными взглядами, смущенно улыбались. После долгой разлуки им обоим казалось, что это их первое свидание, настолько неуверенно и неловко они чувствовали себя. Наконец они дошли до дома, в котором жили Джонатан и Нэнси и, поднявшись на нужный этаж, остановились возле двери. Майк развернул девушку к себе и проникновенно заглянул в ее огромные доверчивые глаза. От волнения его голос охрип: — Ты мне доверяешь? Оди тепло улыбнулась: — Всегда. Майк сжал ее холодные ладони своими руками и прижал их к своим губам: — Тогда закрой глаза, Оди.       Девушка зажмурилась и почувствовала трепет волнения во всем теле. От частого дыхания ее грудь высоко вздымалась, она услышала щелчок открываемой двери и крепкая рука мягко прикоснулась к ее спине. Майк осторожно провел Оди в гостиную и, обвив талию любимой подрагивающими руками, прижался губами к ее затылку. От его низкого шепота по спине девушки побежали мурашки: — Мы пришли.       Оди постояла мгновение и нерешительно открыла глаза, которые тут же потрясенно округлились — вся комната была украшена их фотографиями. Она почувствовала, как от подступающих слез защипало в носу: вот они с Майком на первом Снежном балу, а это фото, которое сделал Джонатан, с Рождества в Лэйк Форест! На этой фотографии Майк учит ее кататься на коньках, когда они с Уиллом приезжали на каникулы в Хоукинс, а здесь они вместе пекут печенье на день рождения отца, и еще много других, дорогих сердцу девушки мгновений, запечатленных на пленку… Слезы скатились по щеке Оди, и, обернувшись, она порывисто обняла Майка за шею, спрятав лицо у него на груди. Уиллер нежно обхватил лицо девушки руками и заглянул в родные янтарные глаза. Когда он заговорил, его голос дрожал от еле сдерживаемых эмоций: — Я хотел, чтобы ты знала, что я все помню… Все, что связано с тобой, навсегда сохранится в моем сердце. Я люблю тебя, Оди! Я полюбил тебя с первого взгляда, и клянусь любить тебя до последнего вздоха! Для меня никогда не была важна твоя внешность, кто ты и откуда. И я даже не злюсь, что ты отрезала свои чудесные волосы, — он нежно улыбнулся и провел рукой по густым русым кудрям, — по мне хоть на лысо побрейся! Для меня ты всегда была и будешь самой красивой, любимой и единственной, Оди! Майк прижался лбом ко лбу девушки и зажмурившись, продолжил: — Прости меня за все… За то, что вел себя порой как последний кретин. За то, что пренебрегал тобой, твоей заботой. За то, что забыл о том, что действительно важно для меня. За то, что позволил тебе усомниться в себе… — он тяжело сглотнул. — Тот… поцелуй — это было случайностью, клянусь тебе! Нас ничего не связывает с Мией, кроме музыки, и мне так жаль, что это произошло, — Майк открыл глаза и увидел полный смешанных чувств взгляд глубоких медовых глаз: — Оди, я люблю только тебя! Только тебя я вижу рядом с собой. Мне не важны ни расстояние, ни время — я всегда буду ждать нашей встречи! Я мечтаю провести свою жизнь с тобой, идти бок о бок, крепко держать твою руку в своей. Но я так боюсь, что уже опоздал… Он перестал дышать и выжидающе посмотрел на Оди. Из-под ее прикрытых век струились слезы, а губы дрожали. Майк почувствовал, что ему становится дурно от ее молчания: — Оди! Скажи же что-нибудь! Девушка открыла глаза, в которых плескалась безграничная нежность к этому нервному и неуклюжему, высокому парню: — Я пыталась забыть тебя, Майки, но это невозможно… — она провела кончиками пальцев по его щекам. — Я люблю тебя и не представляю своей жизни без твоих черных глаз и этих милых веснушек. И я прощаю тебя…       От напряженного ожидания у Уиллера заболели сжатые челюсти, и он мгновение пытался осмыслить сказанное. А затем его зрачки расширились, и он счастливо улыбнулся, а в глазах заблестели слезы облегчения. Он подался вперед и, заключив Оди в крепкие объятия, прижался к ее губам в горячем поцелуе. Девушка чувствовала, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди и поняла, что она, наконец, счастлива. Это был лучший день рождения в ее короткой человеческой жизни, неотъемлемой и самой важной частью которой стал сжимающий ее в своих горячих объятиях брюнет.

***

      Оди, приподнявшись на локте, посмотрела в безмятежное лицо спящего рядом Майка и, не удержавшись, поцеловала его раскрытые во сне и припухшие от бесконечных поцелуев губы. Она почувствовала, что он улыбнулся, и не успела оглянуться, как он прижал ее хрупкое тельце к своей широкой груди и начал осыпать легкими поцелуями ее лицо. — Майки, я не могу… дышать! — от смеха у нее сбилось дыхание, и Майк, смилостивившись, уложил ее рядом и тут же навис над ней сверху, перекрывая путь к отступлению: — Это незаконно — целовать парня утром после того, как заставила его мучиться и страдать от желания всю ночь. Оди густо покраснела и прикрыла лицо руками: — О, Боже, я не совсем понимаю, о чем ты говоришь, но мне очень стыдно… Если тебе станет легче, то и со мной всю ночь творилось что-то необъяснимое. Майк отвел ее руки в стороны и прижал их к своим губам: — Я шучу, Оди, — в его глазах светилась нежность, — мы будем ждать столько, сколько понадобится. Ты такая милая, когда говоришь об этом, — он звонко чмокнул ее в кончик носа. Оди обиженно надула губки: — Да уж, мило! В моем возрасте девочки уже все знают об этом, но ни ты, ни Уилл мне толком ничего не объясняете! Я хочу больше узнать, ты должен мне все рассказать! Майк засмеялся и, откинувшись на подушки рядом с девушкой, привлек ее к своей груди: — Кто бы подумал! Тихоня Джейн Байерс, оказывается, та еще штучка! Девушка шутливо ударила его кулачком по груди: — Вот дождешься у меня, и я попрошу Криса все мне объяснить, — и не успела она произнести это, как тут же поняла свою ошибку. Майк резко отпустил ее и, развернувшись, сел на кровати: — Ларсен вернулся?! Когда? Почему ты мне не говорила?! — его лицо потемнело, а от былой улыбки не осталось и следа. Оди, приподнявшись, села на колени и дотронулась до лица Уиллера: — Что с тобой, Майк? Парень схватил ее за руки и тихо спросил: — Так он здесь? Девушка сделала глубокий вдох и, встав с кровати, подошла к окну: — Да, он здесь. Он практически здоров. Ларсен приехал неделю назад. Если тебе изменяет память, то я напомню, что мы с тобой не разговаривали, и я не могла тебе рассказать об этом, — она развернулась и посмотрела прямо в горящие ревностью черные глаза: — Мы с ним тоже просто друзья, — она специально выделила слово «тоже», — он знает о моих способностях, и обещал сохранить мою тайну. И, между прочим, это он привез меня вчера к тебе. Во взгляде Майка промелькнуло сомнение, а Оди продолжила: — Ты просишь меня доверять тебе, а сам устраиваешь сцену ревности. Оди снова отвернулась к окну и задумчиво покрутила в руках золотой кулон в виде половинки сердца — подарок Майка на день рождения, и не услышала, как позади скрипнула кровать. Девушка вздрогнула от неожиданности, когда крепкие жилистые руки прижали ее к себе, а горячие губы оставили на шее несколько нежных поцелуев. Оди повернулась к любимому лицом и, пройдясь ладонями по его груди, сжала в кулаке половинку его кулона: — Майк, я отдала тебе свое сердце пять лет назад, и с того дня ничего не изменилось. Но знай, что если бы что-то случилось, я бы не стала обманывать тебя. Ты не просто моя любовь, ты — мой лучший друг. А друзья не лгут. Майк почувствовал, как в груди что-то перевернулось: ему нужно поговорить с Оди и рассказать ей о наркотиках и о том, что случилось с ним на той дурацкой вечеринке, и тогда они вместе посмеются над идиотом Майком Уиллером. Его мысли прервал звонок в дверь. — Я заказала пиццу! Так, ты — быстро в душ, а затем завтракать! — Пицца на завтрак? — Уиллер демонстративно закатил глаза, а девушка легонько шлепнула его по плечу: — О Боже, Майки, не будь занудой! Мой день рождения еще не окончен, а я хочу пиццу! — девушка помчалась открывать дверь курьеру, а брюнет направился в душ: «Это подождет, расскажу ей все перед отъездом».

***

      Оди накрыла на стол, прикрыла плотные занавески и достала свечи, которые вчера для них приготовила Нэнси. Девушка улыбнулась, с благодарностью вспоминая сестру Майка, которую горячо любила. Нэнси приготовила чудесный ужин и испекла любимый шоколадный торт Оди.        Весь вечер подростки обсуждали свои отношения, а затем предстоящие экзамены и поступление в учебное заведение. Майк покраснел как рак и, смущенно улыбнувшись, предложил ей поступать в один колледж и съехаться вместе. Девушка едва не подавилась от этого предложения, но прокашлявшись, радостно улыбнулась и незамедлительно согласилась, чем вызвала счастливые искры в любимых агатовых глазах.       Оди прикоснулась к губам, они все еще горели от поцелуев. Щеки ее вспыхнули от воспоминаний, она все еще ощущала нетерпеливые руки Майка, которые отчаянно прижимали девушку к своему разгоряченному телу, слышала его голос, который бесконечно нашептывал ей слова любви, вызывая мурашки по всему телу. Она вспомнила, как изумленно ахнула, когда его ладони неожиданно сжали ее ягодицы, и лицо Майка, который и сам не ожидал от себя этого. Он долго просил прощения, но Оди заткнула его рот поцелуем, прерывая нескончаемый поток бессвязных извинений. Крепко обнявшись, буквально вжимаясь друг в друга, словно желая стать одним целым, они уснули лишь под утро.        Девушка зажмурилась, почувствовав как от счастья в животе запорхала стайка легкокрылых бабочек, улыбнулась и, обхватив свои плечи руками, закружилась по комнате.       Неожиданно взгляд девушки упал на желтый конверт, торчащий у нее из кармана пальто, и она вспомнила, что это подарок, который, мило улыбнувшись, вчера вручила ей Миа. Оди задумчиво повертела в руках конверт и аккуратно раскрыла его. В конверте лежал черно-белый снимок. Девушка взяла в руки фотографию, и глаза ее потрясенно раскрылись, а крик ужаса застрял в горле — на ней миниатюрная брюнетка в красивой кружевной сорочке лежала в объятиях обнаженного по пояс юноши с черными как смоль волосами и бледной кожей. Руки Майка обернулись вокруг тонкой талии Мии Мерфи, а его нос уткнулся ей в шею. — Нет. Он не мог так поступить. Он не мог так поступить. Он не мог так поступить, — ее губы все повторяли фразу, как в бреду, из раскрытых глаз потекли, капая на злосчастную фотографию, горячие слезы, а мозг отказывался верить, что это правда. Она в растерянности повертела снимок в руке и увидела надпись на обороте: «Надеюсь, у тебя хватит сил и мужества отпустить его».       Оди закрыла глаза и почувствовала жар и тошноту, привычная горячая струя скользнула по губе. Неожиданно девушка вздрогнула от пронзительного холода, который окутал все ее тело. Она открыла глаза и потрясенно замерла — она стояла на пустынной дороге в одном вязанном платье и носках. Она оглянулась вокруг и увидела вдалеке дорожную вывеску. Девушка, дрожа от холода, побежала в сторону знака и прочла на нем: «До Лэйк Форест 1 миля». Значит, все-таки это был не сон, и она действительно оказалась тогда в школьном туалете школы Хоукинса. Оди растерянно осмотрелась, но поблизости не было ни одной машины. Она так боялась, что сейчас вновь окажется в Чикаго, девушка отчаянно не хотела возвращаться сейчас обратно в квартиру к Нэнси, только не туда, куда угодно, лишь бы подальше от Уиллера. Оди обхватила себя дрожащими руками и разрыдалась от собственного бессилия и боли от предательства Майка. Зажмурившись, она представила себе единственного человека, которому могла сейчас доверять, и снова почувствовала головокружение.       Местный выпивоха из ближайшей деревушки, который пешком отправился в город за бутылкой дешевого пойла, клялся и божился перед своими собутыльниками, что видел, как по большой пустынной дороге, сгорбившись от горя и холода, шла хрупкая девушка, рыдающая в голос, а затем она вдруг засветилась, как новогодняя лампочка, и исчезла, оставив его с раскрытым от изумления ртом.       Ларсен услышал неясный шум на втором этаже и, вооружившись своей тростью как бейсбольной битой, настороженно поднялся по лестнице. Он прислушался, но в доме царила мертвая тишина. Крис пожал плечами и хотел уже спуститься вниз, когда услышал тихие всхлипы, и волосы встали дыбом на затылке — он точно знал, что в доме никого нет, родители улетели в Нью-Йорк на какую-то важную конференцию. Звук исходил из его комнаты, и он осторожно приоткрыл дверь, держа трость наготове. Неожиданно она выпала из его рук, он не мог поверить — на полу его спальни, рыдая и дрожа от холода, обхватив свои красные от мороза колени руками, сидела девушка его мечты.