Заведомо ушедший

Поверить в написанное было сложно, хотя надежда, теплившаяся и до этого где-то в глубине души, неудержимо растекалась внутри, грозя затопить собой остатки здравого смысла. В последние недели Драко кидало из крайности в крайность, от величайшей скорби и отчаяния до невозможной безумной мечты, что вся эта история окажется кошмарным сном, рождённым его уставшим мозгом. Даже коллеги уже поглядывали на него с подозрением, видимо начиная догадываться, что что-то происходит, но в ответ на все вопросы он упорно отмалчивался. Тот же Блейз, считавший себя гениальным стратегом и переговорщиком, снова пытался что-то у него выведать, не скрывая разочарования, когда многочасовые старания не увенчались успехом. А что Малфой мог сделать, если Мордредово проклятье связало его по рукам и ногам, не давая сказать ни слова? Полученное накануне письмо лежало в ящике стола и буквально манило, вынуждая открыть его в который раз, но Драко продолжал делать вид, что его это вовсе не интересует, хотя прекрасно осознавал, что обманывает сам себя. Зачем тешить себя ложной надеждой, если он всё равно не представляет, что такого важного ему нужно совершить? Неизвестный весьма прозрачно намекал, что в этом его спасение, и если бы Малфой не знал, кто такой дух, то мог бы дать голову на отсечение, что это рук дело его сердобольного существа. Впрочем, тот обещал, что это для завершения земного пути, а здесь пытались доказать, что за всем этим стоит нечто большее, что могло бы помочь ему не только «избавиться от напасти», но и «исполнить все задуманное». — Мистер Малфой? — в кабинет заглянула молоденькая колдосестричка, недавно появившаяся в отделении и приставленная к нему в качестве помощницы, которая совершенно точно положила на него глаз. — Что случилось, мисс Солсбери? — он потёр лицо, отвлекаясь от собственных мыслей, и вопросительно посмотрел на девушку, активно кокетничавшую с ним, несмотря на рабочую атмосферу. — Называйте меня просто Эмили, сэр, — улыбнулась та, но резко посерьёзнела. — У нас новая пациентка, и она требует, чтобы её лечением занимались именно Вы. — Требует? — Драко вскинул брови вверх, напоминая себя пятилетней давности. — Что же это за звезда мирового масштаба, раз считает себя вправе что-то требовать? — Она вправе, — кивнула Эмили, восхищённо закатывая глаза. Малфой удивлённо уставился на помощницу. Кем бы ни была эта загадочная леди, это должна быть поистине важная особа, ведь на большинство представительниц женского пола, возникающих возле него, мисс Солсбери лишь презрительно фыркала. — Как насчёт того, чтобы сообщить мне имя, как полагается? — Драко сложил руки на груди, входя в образ строгого босса, чтобы пресечь подчёркнуто фривольное поведение Эмили. — Вам лучше самому её увидеть, — заверила она. — Тем более что мисс просила сначала привести Вас. — Я уже начинаю сомневаться в том, кто из нас начальник, — проворчал Малфой, двигаясь в сторону двери, но уже у самого входа обернулся: — Она красивая? Его слова были не более чем попыткой вывести колдосестричку из себя, но его брови вновь поползли вверх, когда на её лице расползлась мечтательная улыбка, которая и прежде появлялась там при упоминании таинственной пациентки. — Очень. Смотровой кабинет был погружен во мрак, отчего Драко не сразу разглядел лежащую на койке девушку, чьё лицо было наполовину покрыто уродливой тёмно-красной коркой, словно на поверхность вышла вся кровь, которая только имелась в теле. — Грейнджер? — он выдохнул, не ожидая, что встреча с бывшей однокурсницей окажется куда скорее, чем он мог предполагать. С весьма прозорливой однокурсницей, стоило признать, что сейчас было ему совсем ни к чему. В своей практике Малфой успел повидать и куда более страшные проклятия, но почему-то в этот раз поражённая кожа заставила его передёрнуть плечами. Подобное заклятие не было чем-то особенным, скорее, даже привычным в завистливом женском коллективе, и ему нередко попадались пациентки с таким диагнозом, но на лице Гермионы Грейнджер оно смотрелось совсем уж инородно. И, что удивило Драко больше, она по какой-то причине не смогла снять его самостоятельно, хотя, он был убеждён, знала, с чем имела дело, а обратилась к бывшему недругу. — Привет, Малфой, — она немного криво улыбнулась. — Ну здравствуй, — он хмыкнул. — И кому же ты так навредила? — Понятия не имею, — Гермиона пожала плечами. — Впрочем, любителей валять дурака у нас в отделе хватает, а я, сам понимаешь, таких работников не очень-то жалую. Не удивлюсь, если кто-то из них мне подсунул эту гадость. — Чаще всего этим грешат женщины, — заметил Драко. — Так что советую понаблюдать за особо зловредными дамочками. Тебе письмо подкинули? — Посылку. Завернули в красивую коробочку, перевязали бантиком и подписали «для мисс Грейнджер». — Весело у вас там, — подойдя поближе, Малфой присел, осматривая повреждённую кожу. — Но лечится это до банальности просто, будь уверена. Хотя что-то мне подсказывает, что ты и без меня это знала. — Ну да, ещё в Хогвартсе читала про такого рода проклятья. — Я удивлён, что ты сама не попыталась это исправить, — он нахмурился, дотрагиваясь пальцами до застывшей корки. — Потратила время на дорогу, ожидание, а ощущения, насколько я в курсе, не из приятных. — В школе я бы так и сделала, — Гермиона хихикнула. — И что изменилось? — поинтересовался Драко, делая пассы палочкой над её лицом. — Я. Теперь я понимаю, что каждый должен заниматься своим делом. Другой вопрос, что не все заморачиваются с тем, чтобы делать это качественно. Да и к тому же лечить саму себя — не самая разумная затея, когда мозг сосредоточен на боли, а не на том, чтобы правильно произнести контрзаклятия. — Веришь — нет, но я полностью с тобой солидарен, — усмехнулся Малфой, заканчивая переплетение магических нитей. — Только пообещай, что будешь придерживаться всех моих указаний, а то с Вашей неугомонной натурой я знаком ещё со школьной скамьи. — Что ты хочешь этим сказать? — Гермиона настороженно уставилась на него, сдвигая брови к переносице. — В любом случае ты уже числишься моей пациенткой, так что выбора у тебя нет. — Малфой! — Пару дней полежишь в отделении. Нужно убедиться, что из организма вышли остатки проклятья, — пояснил Драко, нанося на кожу лечебную мазь, отчётливо пахнущую какими-то травами. — Пусть твои дружки принесут тебе сменную одежду. И советую сообщить обо всём в аврорат. Посадить шутника не посадят, но выговор и штраф ему точно светит, ещё и компенсацию получишь. — Не хочу, — насупилась она, отворачиваясь к стене. — А зря, — припечатал Малфой. — Ты же не безмолвная овечка, которая слова в ответ сказать не может, так и покажи им, что связываться с тобой не стоит. — Посмотрим, — отрезала Гермиона, пряча за волосами торжествующую улыбку. — Куда идти-то?

***

Окна палаты, в которую её определили, выходили на парк. Сейчас в нём не было ни души, хотя погода на улице стояла замечательная, и Гермиона сама бы с удовольствием прогулялась, если бы не миссия, придуманная ею впопыхах. Когда она развернула посылку, даже предварительно не проверив её, лицо обожгло огнём. Гермиона помнила, как вскрикнула, прижимая руки к щекам, и ощутила под пальцами странную корку, потрескавшуюся и шершавую. Казалось, что тогда она не должна была чувствовать боли, но всё тело сотрясалось от проходящих, как разряды тока, вспышек, словно в лихорадке. Разгадка мелькнула в голове, ведь недаром она в школе проштудировала почти всю библиотеку. Уже занеся палочку, Гермиона сообразила, как использовать эту ситуацию, и хитро прищурилась. Решение пришло мгновенно. Аппарация отняла у неё последние силы, поэтому, едва оказавшись в приёмном покое, Гермиона сползла вниз по стенке, отдалённо слыша чьи-то крики. Очнулась она уже на койке и тут же махнула рукой, подзывая колдосестру и требуя Малфоя. Теперь ей оставалось только разыграть недовольство, когда тот, как любой грамотный специалист, скажет ей оставаться в больнице.

***

— Грейнджер? — Драко замер в двери палаты, не решаясь пройти, и Гермиона махнула рукой, разглядывая бывшего однокурсника. В отличие от предыдущих недель, когда Малфой напоминал живой труп, сейчас он смотрелся удивительно оживлённым и не таким загруженным. Она могла только гадать, что было тому причиной, но мало строить предположения — нужно знать точно. Хотелось надеяться, что именно письмо, составленное ею и утверждённое Блейзом и Панси, повлияло на его моральное состояние. — Ты что-то хотел? — Гермиона доброжелательно улыбнулась и жестом пригласила его присесть. — Сегодня вечером и завтра мне нужно провести диагностику, чтобы убедиться, что в твоём организме не осталось тёмной магии. Если всё будет в порядке, то послезавтра утром я тебя выпишу, тогда ты сможешь отправиться домой. — А пораньше никак? — её лицо, казалось, выражало всю мировую скорбь и страдание. — Грейнджер, ты же умная девушка, — укоризненно посмотрел на неё Драко, словно она была маленьким ребёнком. — Заметь, я не настаиваю на том, чтобы ты оставалась тут неделю. Ответом ему был хмурый взгляд Гермионы, которая судорожно пыталась сообразить, как продлить срок своего пребывания тут и не показаться подозрительной. Беспрекословное согласие и длительный стационар совсем не были в её духе и могли вызвать недоверие. — И на том спасибо, — пробурчала она, не найдя подходящего варианта и злясь на себя за его отсутствие. — Надеюсь, сходить в буфет я хотя бы могу? — Конечно, — кивнул Малфой. — У тебя же не постельный режим, а просто наблюдение. Хоть в парке гуляй, если хочешь, хоть в буфете сиди. Главное, чтобы во время обходов и ночью ты была в палате. — Может, составишь мне компанию тогда? — пошла Гермиона ва-банк: пора приводить план в действие.

***

Скинув пиджак, Драко прошёл в квартиру и устало опустился за барную стойку. Сил не было даже на то, чтобы сварить кофе, хотя у него было всего полчаса перед возвращением на работу. Сегодняшнее дежурство свалилось ему как снег на голову: врач, чья смена числилась в графике изначально, неожиданно слёг, а подменить его мог только Малфой. А ещё Грейнджер, чье появление застигло его врасплох. Он даже не сумел сориентироваться и придумать оправдание, когда она вчера пригласила его на кофе, пусть и в больничную столовую. Конечно, Гермиона не была злопамятной и после войны приняла его извинения. При встречах в Министерстве она вполне приветливо улыбалась, не задирая подбородка и не кривя губы при виде него. Но то, как Грейнджер вела себя с тех пор, как загремела в Мунго, было странным. Слишком дружелюбной она казалась и слишком стремилась провести время в его обществе, и Драко никак не мог понять, зачем ей это нужно и было ли это связано с письмом, полученным им несколько дней назад. Впрочем, завтра Гермиону уже нужно было выписывать, поэтому шанс что-то выведать оставался только сегодня, а значит, ему стоило поторопиться. Не тратя времени на переодевания и кофе, он аппарировал обратно и зашагал к палате Гермионы, а сердце заходилось в нервном стуке, отбивая одному ему известный ритм и громыхая в грудной клетке. Его взволнованный вид не укрылся от коллег, и, получив уже третий недоумённый взгляд, Драко постарался успокоиться, несколько раз поочерёдно вдыхая и выдыхая. — Грейнджер? — постучав, он немного подождал и осторожно заглянул, просовывая голову в приоткрытую дверь. — Ты занята? — Конечно, видишь, не знаю даже что и выбрать: попялиться в стену или поплевать в потолок, — съязвила она, явно находясь не в лучшем расположении духа. — А как же твои любимые книги? — он удивился, ведь помнил, что всенародный любимец и дружок Золотой девочки наведывался к ней с небольшой дорожной сумкой. — Поттер приносил тебе какие-то вещи, разве нет? Неужели он забыл положить туда пару десятков томов? — О нет, — сердито протянула Гермиона. — Он не забыл. Этот придурок, представляешь, приволок мне Историю Хогвартса. Историю Хогвартса, понимаешь? Которую я ещё в школе прочла раз на двадцать, после перечитывала столько же и уже знаю наизусть. И всё, больше Гарри ничего не принёс, аргументируя это тем, что не смог определиться. На этом моменте она сдулась, словно вся её злость испарилась вместе со сказанными вслух словами, но было видно, что что-то её до сих пор беспокоит. Но Драко был уверен, что больше Гермиона ему вряд ли что-то скажет, и расхохотался — настолько забавно она смотрелась, яростно сдувая пряди растрёпанных волос с лица, будто занималась придумыванием мести Избранному. — Пожалуй, сегодня я побуду спасителем магического мира от урагана по имени Гермиона Грейнджер, — хмыкнул он, прислоняясь плечом к косяку. — Что ты имеешь в виду? — опасливо уставилась на него Гермиона, на секунду отвлекшись от своих мыслей и остановившись от меряния палаты шагами. — Хотел позвать тебя в мой кабинет, — Драко старался казаться невозмутимым, словно в этом не было ничего удивительного. — Могу предложить чай и книгу на выбор, если ты, конечно, не собираешься ложиться спать. — А кофе у тебя есть? — поинтересовалась она, уже накидывая кардиган поверх домашней футболки, и пояснила в ответ на его вопросительный взгляд. — Спать всё равно не хочется. Фолиант, который Гермиона выбрала из многообразия книг на полках в его кабинете, остался лежать раскрытым на пятой странице, пока они меняли тему за темой и обновляли напитки в кружках. Под утро они незаметно выскользнули на улицу, хотя Гермиона всё ещё была пациенткой и по правилам не могла покидать здание больницы. — А тебе ничего не будет за то, что я вышла за территорию Мунго, причём ты не просто был в курсе, а ходил со мной? — спросила она, когда они уже подходили к круглосуточному фастфуд-ресторану. — Ты уже практически выписана, — Малфой пожал плечами. — Утром будут готовы все документы, но это формальность. Так что, думаю, никому до этого дела нет, даже если кто и узнает. — Если что, я могу сказать, что заставила тебя силой и шантажировала, — с серьёзным видом пообещала она, заставляя Драко рассмеяться. — Уже представляю такую картину, Грейнджер, — успокоившись, фыркнул он, делая заказ. — Не говори ерунды. У нас хватает сложных больных, зачем кому-то следить за выздоровевшими? — Вот уж не могла подумать, что Драко Малфой питается магловским фастфудом, — проигнорировав его последний выпад, заметила Гермиона. — Это выглядит весьма необычно, но прогрессивно, не находишь? — Прогрессивно? — скептически посмотрел он на неё. — Ну да, как один из знаков того, что ты действительно преодолел все предрассудки и заслуживаешь нормального отношения, — улыбнулась она, забирая в окошке свой бумажный пакет. — Спасибо, — помолчав, хрипло ответил Драко и прокашлялся. — Спасибо, что хотя бы ты это замечаешь. — Уверена, не я одна так считаю! — воодушевлённо воскликнула Гермиона, откусывая от бургера. — Не слепые же все, в конце концов. И если кто-то утверждает обратное, это просто лицемеры, которые боятся признать, что люди имеют свойство меняться, даже Малфои. Либо они понимают это, но где-то в глубине души. — Даже если ты права, мне от этого не легче, — грустно усмехнулся он. — Некоторые от меня до сих пор шарахаются как от прокажённого. Сколько я ни пытался исправить мнение других о себе и своей фамилии. А теперь… — Что теперь? — она покосилась на него, как будто что-то знала, но боялась сказать. — Устал, — Малфой сделал вид, что ест, чтобы не смотреть ей в глаза, и продолжил: — Я, понимаешь ли, в принципе не тот человек, который умеет оправдываться и просить прощения, и, когда ещё и не получаешь отдачи на свои попытки, это и вовсе выбивает из колеи. — Понимаю, — сочувственно протянула Гермиона, закусывая губу. — Но ты и правда сделал очень много. И пусть не все это хотят принять сейчас, главное — не сдавайся. Это того стоит, поверь. Рано или поздно большинство всё поймёт правильно. А те, кто так и не поймёт, просто идиоты, на которых и внимания-то обращать не нужно. — А я вот сейчас не понимаю, — Драко нахмурился. — Почему ты, которой я столько... хм, дерьма сделал в школьные годы, так веришь в меня? — Потому что я вижу, как ты уже изменился, — она улыбнулась. — И не только ты. Многие после войны отпустили предрассудки и прошлое, оставляя все это позади, строя новую жизнь и словно стараясь простить самих себя. Её слова, очевидные и одновременно удивительные, пробудили в нём давно, казалось, заснувшее желание жить, что в какой-то момент Драко даже остановился, поймав себя на мысли о том, как с энтузиазмом планирует выходные. Спускаться на землю вынуждали только воспоминания о проклятье, которое никуда не делось, но письмо, зародившее в нём сумасшедшую надежду, всё же оставляло веру в то, что всё будет хорошо, теплиться где-то внутри. Выписав Гермиону и придя домой после дежурства, он, напевая, отправился в душ, предвкушая встречу с Блейзом и возможную прогулку с Грейнджер, о которой они договорились с утра. Стащив одежду и бельё, он мельком глянул в зеркало, намереваясь залезть в кабину, но увиденное заставило его замереть, а сердце — упасть в пятки. Его тело стало на треть полупрозрачным.