Заведомо ушедший

— Гарри! Голос лучшей подруги вывел его из ступора, в котором он пребывал последние пару часов с тех пор, как увидел то, что явно не предназначалось для его глаз. Ему не терпелось получить ответы от Гермионы, но пришлось — до обеда это не представлялось возможным. Хоть она и согласилась увидеться, пожалуй, даже с энтузиазмом, но это совершенно не гарантировало того, что она ему что-то скажет. Когда дело касалось чьих-то секретов, Гермиона Грейнджер становилась упёртее кого бы то ни было, и изменить это вряд ли хоть кому-то под силу. А то, что здесь замешана какая-то тайна, он был уверен на все сто. Переглядки Гермионы с Блейзом Забини и скользнувшую к ней в кабинет Панси Гарри не мог объяснить ничем, кроме того, что Гермиона опять во что-то влезла. Оставалось только понять, во что именно и чем это ей грозит. Обернувшись, он расслабил лицо и расплылся в как можно более непринуждённой улыбке, раскрывая объятия. С Гермионой они не виделись больше месяца, поэтому обед в тихом ресторанчике был чем-то само собой разумеющимся и не вызывающим подозрений. Гарри специально забронировал столик подальше от центра, но у окна, как любила Гермиона, и приготовился прорываться через долгое сопротивление, однако стоило им устроиться и сделать заказ, как подруга, закусив губу и словно болезненно поморщившись, сообщила: — Гарри, мне нужно тебе кое-что рассказать. Тебе может это не понравиться, но я попрошу тебя не вмешиваться, что бы ты ни услышал. Слова, сказанные напряжённым голосом, его заранее насторожили, как и то, что Гермиона упорно прятала глаза. — Что случилось? — он протянул руку, накрывая её ладонь в успокаивающем жесте. — Ты же знаешь, я всегда готов прийти тебе на помощь. — Я… мне не надо помогать, дело касается совсем не меня, но и держать всё в секрете от тебя я больше не могу. Я просто надеюсь на твоё понимание, — её умоляющий взгляд не давал ему шанса отказаться, тем более что в его глубине таился страх. Неужели она боялась его?

***

— Это касается Малфоя, — Гермиона зажмурилась и медленно выдохнула перед тем, как вывалить на лучшего друга эту непонятную, но уже, возможно, принимающую необратимые последствия историю. — И мне бы хотелось, чтобы кроме тебя об этом никто пока больше не знал, понимаешь? Страшнее всего было поднять на Гарри глаза и увидеть там неодобрение. Она была взрослой и самодостаточной ведьмой, которая мало ориентировалась на мнение окружающих, но сейчас, когда на неё свалилась такая ответственность, ссора с самым близким человеком могла оказаться для неё настоящей катастрофой. Крушением очередного столпа, на котором держалась её вполне счастливая жизнь. — Гермиона, — мягко позвал её Гарри, нарушая пятиминутную тишину. — Всё в порядке. То есть, конечно, с Малфоем не всё, но я имею в виду, что не собираюсь читать тебе нотации или убеждать отказаться от помощи. Во-первых, я слишком хорошо знаю тебя, а во-вторых, я же общался с Малфоем после войны. Не могу сказать, что он стал очаровашкой, — Гермиона не выдержала и тихонько хихикнула, глядя на кислое выражение лица Гарри и слыша откровенный сарказм в его голосе, — но, во всяком случае, с ним можно иметь дело. — Спасибо, Гарри, — вместе со словами из её рта вырвался шумный облегчённый вздох. — Я знаю, ты всё равно не в восторге, но я не могу.... — Гермиона, я знаю тебя с одиннадцати лет, — он улыбнулся. — И слишком хорошо знаю, что оставить кого-либо в беде — пусть даже Малфоя, которого мы все когда-то не переваривали — ты просто не способна. — Ну, положим, того Малфоя, школьной версии, может, и оставила бы, — хмыкнула она. — Но нынешняя его версия не так уж плоха, надо признать. — Только не говори, что он тебе нравится, — притворно округлил глаза Гарри, хватаясь за сердце. — Да ну тебя, — смеясь, отмахнулась Гермиона. — Но ведь и мне недавно выпала возможность с ним пообщаться, так что… — Скажешь теперь, что он очаровашка? — немного издевательским тоном протянул Гарри, даже не пытаясь скрыть рвущийся смех. — Иди ты к чёрту, — Гермиона расхохоталась, на секунду словно забывая о том, что ждёт её за пределами этого ресторана, и наслаждаясь обществом друга. — Честно говоря, у меня ощущение, что не было всех этих лет ненависти. — И ты поэтому решила ему помочь? — Я и до этого считала, что он изменился, хотя многие до сих пор упорно это отрицают, — Гермиона отвернулась к окну, хмуро уставившись на раскинувшуюся за ним улицу, где время словно замерло и совсем не наблюдалось людей. — А потом стала замечать творящиеся с ним странности. Мои подозрения подтвердились, когда пришёл Забини с расспросами. Не могу объяснить, но я почему-то чувствую ответственность за Малфоя, тем более что сам он совсем не верит, что ситуация может разрешиться в лучшую сторону. И я очень боюсь, что в борьбе моего оптимизма и его пессимизма победителем окажусь совсем не я. — По-моему, тебе его жаль, — Гарри так внимательно смотрел на неё, что руки моментально покрылись мурашками, чего она сама себе никак не могла объяснить. — Жаль, — кивнула Гермиона, поворачиваясь обратно к нему и смело встречая его взгляд. — Знаешь, когда он рассказывал о том, как его до сих пор шарахаются, в его словах было столько горечи. Он и вправду старался начать жизнь заново, искупить прошлые грехи, которых, по сути, было не так уж много — именно его грехов, которые он совершил по собственному желанию, — а ему буквально плевали в лицо, словно говоря, что второй шанс ему не светит. — Это тот случай, когда дети отвечают за грехи своих отцов. К сожалению, людям иногда проще повесить вину на кого-то, кого они видят и встречают в реальной жизни. — А заодно не включать мозг, — презрительно фыркнула Гермиона. — Им проще слепо жить в своём узколобом стереотипном мирке, чем хоть чуть-чуть подумать и сделать собственные адекватные выводы. — Но что мы с этим можем сделать? — Ничего, — сгорбившись, вздохнула она, но тут же яростно сверкнула глазами. — Пока ничего.

***

Яркость вспыхнувшей под потолком прихожей люстры резко контрастировала с темнотой, царившей в остальной квартире на пару с тишиной. Гермиона, остановившись, даже на секунду прислушалась, пытаясь уловить хоть какие-то колебания звуковых волн, но ответом ей послужили лишь уличные шумы, едва уловимые на высоте тринадцатого этажа. — Малфой? Ты здесь? — А куда я денусь из собственного дома? — голос, раздавшийся из гостиной, отдавал мрачной решимостью, заставившей сердце Гермионы испуганно сжаться. Учитывая его настроение в последние дни, эта решимость звучала жутковато. Гермиона даже порадовалась тому, что у него сейчас нет физического тела, с которым он мог бы что-то сделать, но это не отменяло того, что ему ничего не мешало просто отказаться от их содействия и выгнать её, и тогда помочь ему будет куда сложнее. — Уже жалеешь, что осталась? — усмехнулся Малфой, появляясь на пороге и прислоняясь плечом к косяку. — Ещё не поздно уйти. — Не дождёшься, — прищурившись, Гермиона махнула головой, приходя в себя, и, сняв обувь, прошла в комнату. — Не думай, что тебе удастся вывести меня из себя и я отступлюсь. Он расхохотался, запрокинув подбородок, и она заметила, как Малфой мгновенно расслабился, стоило ей сказать, что она не собирается бросать его наедине с проблемой. — Грейнджер, а ты всем так навязываешь свою помощь? — успокоившись, он склонил голову набок и с интересом уставился на неё. — Только особо упёртым придуркам, — заявила она, удаляясь на кухню, и добавила уже оттуда: — Которые к тому же этого заслуживают. Мерлин тебя дери, где у тебя тут чай? — А что, включать дедукцию умнейшая ведьма столетия ещё не научилась? Его сарказм она слышала даже из другой комнаты, но облегчение, сквозившее совсем рядом с этой бравадой и звучащее с ней в дуэте, она снова разгадала на раз и удовлетворённо улыбнулась.

***

— Грейнджер! Открыв глаза, Гермиона поначалу даже не поняла, где находится, и, лишь осмотревшись вокруг и услышав ещё один возмущённый вопль Малфоя, вспомнила их договорённость с Забини. Часы показывали девять утра, и ей даже показалось, что и они своим тиканьем выражали своё недовольство её невыносимо долгим сном. Со стоном откинувшись на подушку, Гермиона сделала несколько плавных вдохов и выдохов и уже хотела было встать, как дверь распахнулась. — Грейнджер, мать твою! Малфой, стоявший в проёме в одних домашних брюках, щурился, глядя на сидевшую в кровати Гермиону. Его губы напоминали сейчас гримасу профессора МакГонагалл, сжатые так сильно, что практически слились цветом с кожей, хотя и раньше яркостью не отличались. А сам он разве что не пыхтел, как застрявший на переезде паровоз, и, подумав об этом, Гермиона не выдержала и громко фыркнула, отчего Малфой и вовсе стал напоминать огнедышащего дракона. — Какого чёрта? — Это я хочу спросить, какого чёрта ты врываешься сюда не постучавшись? — тактика «Лучшая защита — это нападение» всегда нравилась Гермионе больше остальных, и она не преминула её использовать. — Если ты забыла, то ты находишься в моём доме, — он сложил руки на груди, продолжая сверлить её взглядом. — А мне казалось, что гостей у аристократов принято встречать куда более вежливо, чем беспардонным распахиванием дверей и тыканьем в отсутствие прав в доме, — она постаралась вложить в голос максимум холода, на который только была способна, и, наконец поднявшись, удалилась в ванную, по пути наблюдая за постепенно остывающим Малфоем. Бросать его на произвол она не собиралась, но это не значит, что она позволит ему обходиться с ней так, как ему вздумается. Что-что, а ставить на место зарвавшихся наглецов Гермиона научилась, так что об этом она даже не беспокоилась. А вот нервное и не в лучшем смысле возбуждённое состояние Малфоя ей совсем не нравилось: уж больно оно намекало на его подавленность, которая вряд ли будет хорошей спутницей для позитивного настроя, жизненно необходимого при поисках решения. — Надо его как-то отвлечь, — пробормотала она себе под нос, намыливая голову. — Начнём с простых вопросов, а дальше посмотрим по обстоятельствам. Главное — держать его в тонусе, не давая времени расслабиться и погрузиться в депрессивные мысли. Удовлетворённая собственным вердиктом, Гермиона повеселела и продолжила процедуры, насвистывая какую-то знакомую мелодию, однако при выходе из душа её ждал сюрприз. — Грейнджер… — Может, вести беседы мы всё-таки будем в более подходящем для этого месте? — она приподняла бровь, наблюдая за тушующимся от смущения Драко, вскакивающим с кровати, на которой уже успел устроиться. — Я только хотел извиниться, — раздалось из-за двери. — Я действительно повёл себя неприлично, поэтому приношу свои извинения. — Извиниться? — пожалуй, подобное от Малфоя она слышала впервые. — Не знала, что ты умеешь. Только закончив фразу, Гермиона вспомнила рассказ Гарри на втором курсе и тот момент из гостиной Слизерина, который видела в воспоминаниях, и громко расхохоталась. — Хочешь сказать, что извинения от меня чересчур смешны? — голос Драко был приглушён стеной, но даже так она услышала в нём какую-то неизбывную тоску, виновника которой она определить пока не могла. Но собиралась. — Прости, — она снова хихикнула, появляясь на пороге и направляясь в сторону столовой, увлекая Малфоя за собой. — Сейчас объясню. В каком-то смысле я смеялась из-за тебя, но совсем не потому, на что ты подумал.

***

Она так легко и тепло улыбнулась ему, что он просто не мог не ответить ей тем же, хотя до этого внутри расползалась жуткая чернота, грозившая заполнить всё его существо. Почему Гермиона так действовала на него, он не знал, но её слова лились на все его тревоги и сомнения, как бадьян на раскуроченную рану, и это осознание грело его подобно уютному пледу, заставляя расплываться в улыбке и порой даже чувствовать себя идиотом, который готов согласиться на всё что угодно. И самое непривычное, что он совсем не противился этому. — То есть ты хочешь сказать, что Поттер с Уизелом залезли к нам в гостиную под видом Крэбба и Гойла, чтобы расспросить о Тайной комнате? — Драко расхохотался, пытаясь представить сладкую парочку на месте своих друзей. — Да, а Гарри забыл снять очки, и ему пришлось на ходу придумывать отговорку, когда ты спросил его об этом. Ну, он и ляпнул, что читал, — Гермиона потёрла глаза, размазывая выступившие от смеха слёзы, и выглядела до странности милой. — Удивительно, что ты ничего не заподозрил. — Да уж, им крупно повезло, — он хмыкнул, отодвигая стул Гермионе и садясь напротив. — Читающий Гойл — это что-то из разряда фантастики.

***

— Только не говори, что ты бы так сделала, — даже не видя Малфоя, Блейз представил, как тот недоверчиво уставился на Гермиону, которая — что поразительно — просто рассмеялась. — Что у них там происходит? — шепотом осведомилась Панси, неожиданно вырастая возле его плеча и заставляя его подскочить. — Не поверишь, милая, задаюсь тем же вопросом, — картинно разводя руками, возвестил он. — Только почему ты шепчешь? — Ну, мало ли, — она неопределённо пожала плечами. — Уж больно они весёлые по сравнению со вчерашним. Блейз не нашёл ничего лучше, чем просто появиться на пороге, распахивая дверь и отмахиваясь от тычков Панси, за спиной которой уже тихо вздыхала Нарцисса. — Эй, голубки, что нашли? Резко развернувшись, Гермиона встретилась глазами с Блейзом. Её щёки начали медленно разгораться румянцем, и она поспешила вернуться к своим записям, закрывая лицо волосами. — Пока ничего нового, — уже оттуда сообщила она. — А у вас какие успехи? — Не лучше. Смысла расписывать причины и подробности, если результат оставался прежним, он не видел, поэтому ограничился односложным ответом. — Может, Панси тоже посмотрит подходящие книги в библиотеке Паркинсон-мэнора или семейном хранилище? — предложила Гермиона. — В крайнем случае можно было бы обратиться к другим представителям чистокровных семейств, у которых сохранились библиотеки. — Неплохая идея, Грейнджер, — кивнул Блейз, поворачиваясь к Панси и замечая тень задумчивости на её лице. — Что такое? — Мы могли бы написать Тео и Дафне, как думаешь? — Написать-то мы можем, только вот я уже спрашивал у них об этом, когда мы начинали расследование странностей Драко. — Но ты же, наверное, очень обобщённо формулировал запрос, раз вы толком не знали, с чем имеете дело? — поинтересовалась Гермиона и, дождавшись повторного кивка, заявила: — Значит, вы тогда могли что-то и упустить.

***

— Короче, мы в жопе, — резюмировал Малфой, снова погружаясь в то мрачное расположение духа, каким он радовал их накануне и из которого его с таким трудом вытаскивала Гермиона. — Драко! — Нарцисса осуждающе покосилась на сына, похоже намереваясь продолжить словесную экзекуцию, но застыла с затмевающим лицо отчаянием и широко распахнутыми глазами. — Мама, — испуганно позвал её Малфой, делая шаг вперёд и пытаясь достать рукой до её плеча. — Сынок, — в её тоне слышался настоящий ужас, словно за спиной Драко вырос колючий хвост, а сам он покрылся чешуёй. — Ты стал ещё прозрачнее, Драко! С каждым словом голос Нарциссы становился всё тише, пока она не начала медленно оседать. Блейз кинулся к ней, ловя практически над полом, Панси убежала за водой, а Гермиона продолжала наблюдать за меняющимися эмоциями, мелькающими в лице Малфоя. Если днём ей казалось, что терапия по выведению его из пессимистичного состояния проходит успешно, то сейчас она понимала, что из-за одной фразы, пусть и сказанной теряющей надежду матерью, всё вновь пошло прахом. Каждое сказанное ею слово оказалось водой, утекающей сквозь песок оставшегося времени. И от осознания этого Гермионе хотелось вцепиться себе в волосы за такую легковерную самонадеянность и, опустившись на колени, закричать. И молить то ли магловского Всевышнего, то ли Мерлина. Или же взывать к собственным мозгам об озарении, которое восполнит потерянные часы и жизнь, которую они могут так скоро оборвать.