Заведомо ушедший

— Я уже думала, что сошла с ума! — воскликнула Гермиона, сидя на кухне с чашкой чая и чувствуя себя как в театре абсурда, говоря с пустотой. — А я сначала решил, что ты просто меня зовёшь, как до этого, понимаешь? — послышалось откуда-то напротив. — Что ты меня услышала, я понял, только когда ты снова позвала меня по имени и спросила что-то. — Ты здесь? — кивнула она и пояснила: — Я спросила, здесь ли ты и действительно ли я тебя слышу. Её плечи дернулись, и, вспоминая тот момент, Гермиона закусила губу и, нахмурившись, тихо продолжила: — После стольких дней молчания я испугалась, что у меня поехала крыша, раз мне слышится твой голос, — её голос дрогнул. — Скажи, а… ты тогда сказал правду? Не получив ответа, она уже было подумала, что он снова пропал, и закрутила головой, хотя понимала, что всё равно ничего не увидит. — Да, — его слова звучали удивительно неуверенно, словно он не собирался вовсе этого говорить. — А ты?.. — Знаешь, за это время, что мы провели тут, ища выход, я успела так к тебе привыкнуть, я даже не ожидала, — неожиданно поделилась Гермиона, глядя куда-то в темноту окна. — Поэтому да, я скучала. Невозможность видеть его и смотреть во внимательные серые глаза, которые порой смущали её, располагали к той откровенности, на которую она бы ни за что не решилась, сиди он прямо перед ней. Технически Малфой, конечно, мог находиться где угодно, даже перед её носом, но пока она не знала об этом, ей было необычайно просто раскрывать то, о чём думала в последние недели. — Я тоже, — в его выдохе она услышала какое-то облегчение, как будто до этого он сомневался в том, что по нему может кто-то скучать. Не говоря больше ни слова, Гермиона подошла к окну, прислонившись горящим лбом и ладонями к прохладному стеклу. Щёки заливал жар, причина которого вспыхнула в глубине сознания не в силах пробиться сквозь стену её собственного страха и тут же погасла, заставляя её прикрыть глаза и помотать головой. Резко развернувшись, она приложила остывшие пальцы к лицу в попытке ощутить долгожданную свежесть, но мысль, внезапно зародившаяся в мозгу, не дала ей даже задуматься об этом. — Но почему всё словно повернулось вспять? Почему ты снова стал слышимым? — тут она кинула взгляд в сторону, где, как ей казалось, должен был стоять Малфой. — У тебя есть какие-нибудь предположения? Если бы не шуршание откуда-то с дивана, она бы решила, что его присутствие ей померещилось, но неожиданное молчание давало повод подозревать, что он знает больше, чем говорит. Когда человеку нечего скрывать, он просто отвечает, что не имеет никакого понятия, но не молчит, пользуясь тем, что его не видно. — Малфой? — Я не знаю, Грейнджер, — наконец выдохнул он, но что-то в его голосе показалось ей странным, и это ещё больше убедило её в собственной версии. — Не ври! — восклицание, получившееся на тон выше, заставило её саму поморщиться, но его поведение определённо сбивало с толку. — Неужели ты не понимаешь, что это важно для твоего спасения? — Меня уже не спасти, — буркнул Малфой и замолчал, оставляя её саму разбираться, к чему же относилась эта фраза: к проклятью или к чему-то ещё — уж больно неоднозначно звучали его слова. — Малфой! Ответом ей была тишина, и сколько бы она ни пыталась пробиться сквозь стену его упрямства, голос Малфой больше не подавал. Даже спустя пару часов квартира была окутана таким безмолвием, словно её накрыли куполом, не пропускающим ни единого звука. — Засранец, — пробормотала себе под нос Гермиона, захлопывая очередную книгу. — Можно подумать, только мне это и нужно. Но, как бы она ни ворчала, она прекрасно осознавала, что завтра наступит новый день её борьбы за этого человека и она не сможет опустить руки и отказаться от попытки спасти его, каким бы упёртым придурком он ни был.

***

— Думаю, есть смысл поискать решение в других библиотеках, — задумчиво пробормотала себе под нос Гермиона, вышагивая из одного угла в другой. — Не может быть такого, чтобы нигде не оказалось ни единого упоминания об этой гадости. Хоть в каком-нибудь завалященском дневнике, что ли. Ответом ей было насмешливое хмыканье, раздавшееся откуда-то со стороны кухни. — Кто о чём, а Грейнджер о библиотеке. Интересно, это константа или всё же есть шанс на твоё исправление? — Между прочим, именно там мы в прошлый раз нашли записи предка Забини, — фыркнув, заметила она. — Если бы не… — И что нам это дало? — его скептицизм, казалось, мог бы пробить потолок и охватить весь земной шар, не то что магическую Британию. — Не то чтобы знание сути проклятья мне как-то помогло от него избавиться. — Ты невыносимый, знаешь об этом? — Гермиона усмехнулась, закатывая глаза. — Ты хотела сказать неотразимый? — Драко прищурился, получая её удивлённый взгляд и осознавая после, что флиртовал. Более того, флиртовал с Гермионой Грейнджер. Эта мысль заставила его смутиться, пусть даже она не могла видеть его лица, которое, Малфой был уверен, покрылось лёгким румянцем. Пожалуй, в этот момент он мог только порадоваться своей невидимости, ведь собственная способность краснеть, как стыдливая первокурсница, уже не раз подводила его, раздражая до невозможности. Пусть он и признал внутри себя вспыхнувшие чувства к бывшей главной зазнайке Хогвартса, всё равно каждый раз при столкновении с их проявлениями его одолевали весьма странные ощущения, которые он не мог ни описать, ни как-либо интерпретировать. — Малфой, чёрт возьми! Похоже, он в который раз ушёл в себя так глубоко, что не слышал, как его зовёт Грейнджер, в чьём голосе уже преобладали испуганные нотки. — Малфой! — Здесь я, — подойдя поближе к ней, он остановился буквально перед её носом. — Какого обвислого Мерлина ты меня игнорируешь? — Грейнджер… — Неужели ты не понимаешь, что пугаешь меня этим до ужаса? Если я… — Грейнджер! — ему пришлось повысить голос, чтобы перекричать её зарождавшуюся истерику. — Грейнджер, послушай меня. У меня и в мыслях не было игнорировать тебя и уж тем более пугать. Я просто задумался и… прости. Тут Драко нахмурился, не веря, что произнёс эти слова. Он совершенно не умел извиняться, и даже в детстве, когда его мать казалась расстроенной из-за какого-то его поступка, его хватало только на то, чтобы подойти и обнять её со спины. И сейчас, поддавшись неизвестному порыву, вызванному воспоминаниями, он сделал шаг вперёд, обхватывая её плечи и слегка прижимая к себе, словно для собственного успокоения. — Малфой? Вопросительный тон, с которым Гермиона в этот раз озвучила его фамилию, заставил его отодвинуться и посмотреть на неё. — Ты… ты снова видим! Её округлившиеся глаза и приоткрытый рот выглядели бы крайне забавно, не будь сообщенная ею новость столь ошеломляющей. Осмотрев себя с ног до головы, Драко с удивлением осознал, что она права: он снова напоминал призрак. — Какого дрянного Салазара происходит? — смущённо пробормотал он, стараясь не смотреть на неё. — Малфой… ты действительно пытался меня обнять? Мне же не показалось? — её напряжённый взгляд заставил его зажмуриться, однако соврать он бы просто не смог. Только не сейчас. Только не ей. — Ни слова, Грейнджер, — со свистящим звуком выдохнул Драко. — Не говори ни слова.

***

Вид спешащего навстречу друга заставил Гермиону грустно, но улыбнуться. Взъерошенный и лохматый, как выдернутый из гнезда воробей, Гарри напоминал ей школьные времена, когда они кидались в самые опасные переделки, каждый раз рискуя не вернуться назад, но порой у неё создавалось впечатление, что друг не меняется. Лишь вблизи, приглядываясь чуть внимательнее, она замечала первые морщины, перечёркивающие когда-то гладкий лоб, и крепкие мышцы под формой аврора, сформировавшиеся за несколько лет службы. Губы невольно расплылись в умиленной улыбке, уже куда более искренней. Что бы ни случилось, Гарри всегда вызывал у неё чувство тепла и дома, от которых становилось легче. Вот и сейчас у Гермионы непроизвольно мелькнула мысль, что всё непременно будет хорошо, тем более что друг совсем не осуждал её и готов был всегда прийти на помощь. С того дня, когда Битва поставила точку в многолетней истории, оставляя после себя разрушенный до предела мир — её собственный и близких ей людей, — прошёл не один год, и, казалось бы, можно уже было вздохнуть с облегчением, но жизнь вновь подкинула ей очередную задачку, которую ей предстояло решить во что бы то ни стало. Только вот ошибиться, как в тренировочных упражнениях из учебника, было никак нельзя, ведь ценой неверного решения окажется человек, ставший для неё особенным за последние недели. — Что-то ты мне не нравишься, — Гарри нахмурился, изучая лицо подруги с таким пристрастием, что ей захотелось спрятаться. — Здрасьте, приехали, — хмыкнула Гермиона, стараясь сохранять спокойствие. — Столько лет нравилась, а сейчас внезапно перестала? — Я серьёзно, Гермиона. Ты как будто не спала ни минуты с нашей последней встречи, хотя якобы находишься в отпуске. Вот кто в здравом уме поверит, что ты отдыхала, когда ты вернёшься на работу? — Когда я туда ещё вернусь? — вздохнув, она словно сдулась и, сгорбившись, прикрыла глаза. — Мне бы с Малфоем сначала разобраться, а там ни единого просвета. Я не знаю, что мне делать, Гарри!

***

В любое другое время он бы пошутил, мол, как это — Гермиона чего-то не знает, но не сейчас. В глазах подруги, вскинувшей на него взгляд одновременно с отчаянным восклицанием, плескалась такая обречённость, что ему самому захотелось взвыть. Когда она рассказала ему про Малфоя, он даже не придал этому особого значения, почему-то наивно считая это ерундовой проблемой, с которой Гермиона справится на раз, но, по-видимому, ситуация оказалась куда серьёзней, чем ему хотелось бы думать. Ему бы расспросить её поподробнее ещё тогда, но он лишь пошутил насчёт очаровашки Малфоя и уверил, что он не ненавидит её. И отчего-то счёл это достаточным, продолжая в полной уверенности причислять себя к рангу хороших друзей, хотя должен был хотя бы узнать, как продвигается расследование и не нужна ли его помощь. И теперь Гарри хотелось рвать волосы оттого, что его подруга вновь опускается к самому дну того озера отчаяния, в которое погрузилась без той толики дружеской поддержки, которую могла бы получить от него, а он словно стоял на берегу и молча наблюдал. Не делая ровным счётом ничего. — Гермиона, — осторожно позвал он её, боясь вызвать всплеск горечи. — Ты же знаешь, что можешь всегда на меня рассчитывать? Пусть только сейчас, пусть, возможно, позже, чем нужно, но он пытался остаться рядом, держа её ладонь, чтобы успеть потянуть её вверх и не потерять последнюю ниточку их дружбы. Если бы кто сказал Гарри пару лет назад, что Гермиона будет так переживать за белобрысого хорька, он бы, наверное, посмеялся, но, судя по реакции подруги, её чувства стали чем-то большим, чем простое сочувствие и желание спасти. И он был просто обязан поддержать её, чем бы то ни оказалось на самом деле. — Тогда скажи, что мне ещё сделать? — она закусила губу. — Я где уже только не искала, даже в библиотеках аристократических семейств побывала. Всё, что я нашла, — это историю предка Забини, попавшегося на ту же удочку. Но никаких объяснений или способов исцеления там не было. Никаких, понимаешь? И я боюсь, как бы не оказалось поздно! Как бы не оказалось, что его время на исходе. — Может, стоит посмотреть в библиотеке Хогвартса? — предложил Гарри неуверенно. — Я, конечно, понимаю, что по всяким проклятьям там информации куда меньше, чем у тех же Забини, но, может, в Запретной секции есть какие-то данные, или приведения что подскажут, или… Почему ты на меня так смотришь? Гермиона, выпрямившись, глядела на него широко распахнутыми глазами, слегка приоткрыв рот. — Гарри, ты гений! Как же я сама не догадалась? — с этими словами она торопливо запихнула в сумку блокнот, который всё равно торчал одним углом наружу, и, махнув рукой, испарилась, оставив его сидеть за столиком в лёгком недоумении от такой резкой смены настроений подруги.

***

— Состояние душ, — пробормотала Гермиона, вытаскивая книгу с дальней полки и усаживаясь за ближайший стол. — Интересно… никогда раньше не слышала. Прибыв в Хогвартс, она сразу же направилась в Запретную секцию, благо мадам Пинс куда-то вышла, так что не нужно было объяснять, зачем ей потребовалось посетить библиотеку. Вряд ли бы она стала останавливать Гермиону — она ведь уже не была школьницей, но тратить время на разговоры совсем не хотелось. Она медленно продвигалась вдоль полок, изучая названия и тематики стоящих книг, когда одна из них словно специально привлекла её внимание. Если бы это ни казалось столь странным, Гермиона бы даже могла поклясться, что талмуд слегка подсвечивался голубым, но уверенности, что это не галлюцинации, у неё не было. Она совершенно точно не видела ранее этого названия, но у неё создавалось впечатление, что книга словно уже была ей когда-то известна. Впрочем, разумного объяснения Гермиона найти не смогла и сочла за лучшее погрузиться в содержание в надежде увидеть хоть какие-то ответы, но чем дальше она двигалась, тем больше становились её глаза. Как ей это раньше не пришло в голову?