Заведомо ушедший

Захлопнув книгу, Гермиона погрузилась в размышления. Прежде чем сообщать Драко новости, ей определённо нужно было уложить всё в голове, успокоиться и унять расшалившиеся нервы, но внутренний раздрай и расползающиеся в разные стороны мысли не давали ей совершенно никаких шансов. Решение прогуляться появилось внезапно, но казалось таким верным, что она аппарировала за несколько кварталов от его дома. — Главное, чтобы автор писал правду, а не собственные предположения, — пробормотала она, кусая губу и напряжённо хмурясь. Ей не хотелось опираться на столь ненадёжные источники, но других просто не было. Надежда была лишь на добросовестность исследователя и запас времени, который, хоть и небольшой, но всё же оставался. Перекрёстки пролетели мимо так, словно она двигалась со скоростью космической ракеты, о которой недавно читала в магловском научном журнале. Оказавшись перед знакомой дверью, Гермиона замерла от растерянности. Собраться и разложить всё по полочкам она попросту не успела и теперь впервые в жизни мечтала, чтобы кто-то залез к ней в голову и сделал это за неё. И рассказал Малфою тоже, ведь видеть его обнадёженное и одновременно сомневающееся выражение лица — а оно будет именно таким, она была практически уверена — казалось выше её сил. — Грейнджер, ты чего здесь торчишь, как дворецкий, — вырвал её из размышлений голос Драко: оказывается, она успела не просто открыть дверь, а даже зайти и начать снимать шарф, чего совершенно не отразила, находясь в прострации. И вот теперь Малфой смерил её настороженным взглядом, как будто пытаясь прочесть что-то в её лице, и приподнял бровь. — Всё в порядке? — его голос дрогнул, заставляя Гермиону почувствовать укол совести. — Ты меня пугаешь. — Всё… да, — выдавила она, медленно выдыхая. — Сейчас расскажу. Наконец она смогла стащить с себя куртку одеревеневшими от волнения пальцами и кое-как пристроить её на вешалке. Больше всего в тот момент Гермиону страшила перспектива смотреть ему в глаза, в которых ей так не хотелось видеть прежнюю обречённость, но она заставила себя поднять взгляд и, с трудом улыбнувшись, кивнула на дверь. — Пойдём в кабинет?

***

Привычная обстановка, в которой они провели немало вечеров в надежде найти разгадку, помогла ей немного расслабиться, прежде чем погрузиться в мягкое кресло, словно стараясь скрыться от его внимательных глаз. — Знаешь, Гарри подкинул мне отличную идею, — начала она издалека, слегка оборачиваясь к окну и задумчиво хмурясь. — Убить меня, чтоб не мучился? — саркастично поинтересовался Малфой, закидывая ногу на ногу. — Что ж, действительно неплохо, только вот он опоздал: я предлагал это ещё пару недель назад. — Не смешно, — отрезала Гермиона. — Между прочим, я кое-что обнаружила. Только вот не могу понять, откуда мне знакома та книга… — Какая, чёрт возьми, книга? — раздражённо фыркнул он. — Ты можешь перестать говорить загадками и объяснить наконец хоть что-нибудь? — Там описан весь цикл проклятия, Драко, — кажется, впервые она назвала его по имени и посмотрела прямо в глаза: ответом ей был непонимающий взгляд. — Полный, понимаешь? Включая способы избавления.

***

— Что мне нужно сделать? Драко вскочил на ноги, возмущённо уставившись на Гермиону. Его глаза, казалось, сейчас прожгут её насквозь: горевший в них огонь, хоть наигранного, но гнева, заставил ее отшатнуться, но прищуриться, сверля собеседника не менее яростным взглядом. — Тебе. Нужно. Совершить. Шесть. Хороших. Поступков, — отчеканила Гермиона, взорвавшись. — Хватит строить из себя жертву! Сейчас не время для капризов, нытья и жалоб на неизвестного злобного врага. Хочешь жить — прими правила игры и действуй, тем более что вокруг тебя немало людей, готовых тебя поддержать. Если ты не заметил, конечно. Последняя фраза прозвучала со столь явным сарказмом, и она даже не потрудилась её скрыть. Ей, право, уже надоело наблюдать за опустившимся Малфоем, как бы ей ни было жаль его. Несмотря на мнение окружающих, Гермиона вовсе не считала его слабым человеком. Ещё неизвестно, как бы обернулась жизнь многих других людей, будь у них столько же поддержки, сколько было в своё время у Драко. То есть нисколько. И сейчас, когда он изо всех сил старался начать с чистого листа, его продолжали отталкивать, и вряд ли его можно винить в том, что он начинал сдаваться — после стольких-то безуспешных попыток и затраченных усилий. И именно поэтому Гермионе искренне хотелось помочь ему. Драко нужен был этот шанс. Но чтобы он смог им воспользоваться, нужно сначала встряхнуть его и вытащить из дерьма, в котором он очутился.

***

Её слова, видимо, заставили его крепко задуматься. Сгорбившись, Малфой обхватил себя за плечи и глядел в одну точку, замерев в своих движениях и мыслях, судя по остановившейся мимике. — Наверное, ты права, Грейнджер, — выдавил он. — Просто, знаешь, я не уверен, что справлюсь. Где я и где хорошие поступки? Ты сама-то в это веришь? — Верю, — твёрдо ответила Гермиона. — Верю, Драко. То, что в тебя не верили какие-то там придурки, ещё совершенно ничего не значит. Главное, чтобы ты сам узнал, какой ты человек, и поверил в свои силы. — Легко сказать. Когда тебе всю жизнь внушали, что ты ничто, слабак и безвольный слизняк, способный разве что на принеси-подай, ты и сам перестаёшь верить, что что-то можешь, — хмыкнул он, морщась от воспоминаний. — Убийство — совсем не тот поступок, которым можно гордиться, — заметила она, намекая на шестой курс. — А вот то, что ты не смог, вполне себе повод осознать, что ты не так плох, как думают о тебе многие и сам ты в том числе. — Допустим. И что за поступки мне нужно совершить? Или это, как в русских сказках: «пойди туда — не знаю куда, принеси то — не знаю что»? — Не совсем. Ты должен помочь людям, но сделать это непроизвольно, как будто это твой душевный порыв. То есть не потому, что хочешь спастись, а потому, что действительно желаешь этого. — Что за бред? — Малфой с недоумением покосился на Гермиону. — Я что, Санта Клаус? Как они это вообще себе представляют? — И каждый раз, когда доброе дело будет засчитано, ты должен это почувствовать, — продолжила она. — Так сказано в книге. — Пока я чувствую себя только как в театре абсурда, — пробурчал он. — Это считается? — Мерлин тебя дери, Драко! — казалось, что ещё чуть-чуть и Гермиона задымится от возмущения. — Ты хочешь жить или нет? Какого чёрта ты воспринимаешь каждое моё слово в штыки? — Хочу, конечно, — он пожал плечами. — Просто это звучит уж слишком по-идиотски, ты не находишь? — Нет! Как бы это ни звучало, это твой единственный шанс. Я перерыла не одну библиотеку, чтобы тебе помочь, и это всё, что я смогла найти. И если тебе этого мало, подумай о своей матери и хотя бы попробуй! Неужели это так сложно? — Но я Малфой, Грейнджер! — Это диагноз? — язвительно поинтересовалась она, приподняв одну бровь и прищурившись. — Меня с детства учили, что из всего нужно извлекать выгоду для себя, а это, как ты понимаешь, не укладывается в условия твоей книжонки! Малфои, — передразнил он отца, — никогда не опускаются до подобного, это ниже нашего достоинства. — Но ты же помогал пациентам, — заметила Гермиона. — Это же работа, Грейнджер! — словно удивлённый её непониманием перебил он. — Хоть я и не был согласен с отцом в тот момент, разве можно назвать помощью мои обязанности? — Но… — Нам даже дружить нельзя было просто так, Грейнджер! — отчаянно выкрикнул он. — Только с подходящими по статусу людьми и теми, кто мог бы быть нам полезен. О любви и вовсе речи не шло: по мнению отца, это бесполезная и никчемная эмоция, которую могут себе позволить лишь плебеи. Да если бы я хоть раз заикнулся, что влюблён, да ещё в тебя, он бы меня в лучшем случае отправил на воспитание к Белле, а в худшем — сразу убил! — Что?

***

Онемев, она на мгновение схлестнулась взглядом с Малфоем, который тут же отвёл глаза и, замкнувшись, уставился на полки с книгами возле камина. Вырвавшееся в потоке слов признание выбило её из колеи, а Драко, судя по реакции, уже жалел о сказанном. Тишина, в секунду повисшая между ними, оставляла за собой тяжёлый туман взаимных сомнений, заставляя обоих обдумывать случившееся, и давила, как бы оседая всё глубже и глубже. Несколько раз Гермиона порывалась прервать молчание, но, открывая рот, вздыхала. — А… благотворительность? — тихо спросила она, словно желая отвлечь его от приступа самоуничтожения, в которое Драко погрузился. — Твоя мама же занималась благотворительностью. — Имидж, — откашлявшись, равнодушно пожал он плечами. — Драко… если это до сих пор так, — осторожно начала Гермиона, возвращаясь к его словам. — Если это и сейчас так, подумай, что бы ты хотел сделать. Пожалуйста. Замерев, она наконец-то осознала, что тревожило её последние несколько минут, и, сглотнув, продолжила: — Я бы очень хотела иметь возможность узнать тебя получше и… ответить тебе. Тем более что теперь я могу видеть твои глаза. Последние слова прозвучали уже из-за двери, оставляя Малфоя наедине со своими мыслями, и ей хотелось верить, что он услышал, что она пыталась ему сказать.

***

— Гарри, но, если это произошло во время битвы, это же мог кто-нибудь видеть, как ты не понимаешь! Ты же сам рассказывал, что сразу после ему стало плохо, но никаких подозрительных симптомов мадам Помфри не обнаружила. Он тогда ещё проходил обследование в Мунго, которое ничего не дало, и успокоился. — Всё я понимаю, — он вздохнул и страдальчески уставился на подругу. — Только как ты предлагаешь этого предполагаемого свидетеля искать? Если он вообще был. Где гарантия, что его не подкараулили в каком-нибудь тёмном углу и не приправили всё это дело Обливиэйтом? — Не говори глупостей, — отмахнулась Гермиона. — Уж Обливиэйт и мадам Помфри бы не пропустила. — Допустим, — Гарри кивнул. — Но потеря памяти могла быть и последствием проклятья, значит, свидетеля всё ещё могло и не оказаться. Да даже если! Что ты мне предлагаешь — объявление в газету дать? Мол, если вы видели, как в 1998 в Малфоя-младшего кинули проклятием, напишите Гермионе Грейнджер. А если это были вы, можете обращаться напрямую в аврорат. Так, что ли? — Не передёргивай, — она поморщилась. — Я ещё не придумала как, но уж будь уверен, точно это сделаю. Сверкнув глазами в друга, Гермиона уже было отправилась к выходу, когда со своего места откликнулся Симус Финниган, работавший помощником Гарри, про которого в пылу спора они успели забыть. — Ребят, если я правильно понял, о чём вы говорите, то я знаю как минимум одного свидетеля, который вам нужен. — Кто? Лицо Гарри выражало такое удивление, что, не будь Гермиона озабочена ответом на вопрос, она бы точно хихикнула. Подавшись вперёд, она едва не схватила Симуса за грудки, и, видимо, от неё сквозило таким нетерпением, что он даже отшатнулся. — Да ты успокойся, Гермиона. Это я. — Ты? — Ну да, — он пожал плечами. — Уже в самом конце, когда Гарри воскрес, я видел, как какой-то Пожиратель метнул в спину Малфою какое-то заклинание. — Что за Пожиратель? — возмущённо сопя, накинулась на него Гермиона. — И почему ты молчал? — Так я не знал, что Малфою плохо было, да и вроде обошлось ж всё. А этого я не знаю: какой-то молодой, лет на пять постарше нас, в шрамах. Я не слишком хорошо его разглядел, но злобу, которая из него просто пёрла, не запомнить было сложно. — Чёрт! И как нам его теперь искать? — Погоди, Гарри, — задумчиво протянула Гермиона. — Кажется, я знаю. Омут памяти! Посмотрим воспоминания Симуса, а потом пороемся в архивах. Где-то же он мог оставить следы? — Ключевое слово «мог», — заметил Гарри. — А мог и не оставить. — Вот не найдём — тогда и будем думать, — отмахнулась она. — Но попробовать-то стоит.

***

— Может, показать воспоминания Малфою? — предложил Гарри, когда они вернулись из зала. — Я этого типа никогда не видел, но он ведь мог присутствовать на собраниях в доме Малфоев или просто появляться там. — Хорошо бы, но как? Я не уверена, что в том состоянии, что он сейчас, это вообще реально. Хотя… — Что? — Нам нужен Дин. — Ты про Томаса? — Да, — Гермиона воодушевлённо кивнула. — Он же отлично рисует, ты забыл? Нужно показать ему воспоминания и попросить нарисовать портрет этого Пожирателя. Тогда я смогу показать его Малфою, Блейзу с Панси, Нарциссе, в конце концов. — А не проще просто дать флакончик Нарциссе? В Мэноре же по-любому есть омут памяти. — Это не лучшая идея, — покачала она головой. — Погружение в воспоминания утомительная процедура, а её самочувствие из-за всей этой истории и так пошатнулось, сам понимаешь. Да и не хочу пока посвящать её в подробности расследования. Куда проще подсунуть рисунок как бы невзначай и спросить, не знаком ли ей этот человек, чем сразу показывать ей нападение на сына. Гермиона поймала на себе задумчивый взгляд друга и, вопросительно подняв брови, дёрнула головой, но он лишь вздохнул и ободряюще улыбнулся. — Может, ты и права.

***

— Как думаешь, а можно его привлечь к ответственности? — Гермиона повертела в руках рисунок, который ей пять минут назад отдал Дин. — Объективно он ведь обрёк Малфоя на смерть. — Только как ты это докажешь, Гермиона? — Гарри почесал подбородок и, нахмурившись, полистал оглавление свода законов. — В воспоминаниях Симуса не слышно, что именно крикнул этот парень. Может, он защитное в него кинул? — Ты серьёзно? — Так тебя спросят в суде, если ты предъявишь в качестве доказательств только показания Симуса. Мы действительно не можем быть уверены, что проклял Малфоя именно он, и не нужно на меня так уничтожающе смотреть. — Но поискать мы его хотя бы можем? — Можем, — кивнул Гарри. — Только если ты пообещаешь мне не соваться одной к этому загадочному Пожирателю. Даже если это не он, не факт, что он захочет разговаривать с Гермионой Грейнджер, а уж если он… — Хорошо, — перебила его Гермиона. — Или ты думаешь, что я такая идиотка? Ищи уже, Поттер. — Я думаю, что ты склонна к авантюрам и любишь кидаться в омут с головой, — он слегка улыбнулся, но всё-таки приманил к себе архив. Поиск по лицам не занял долгое время, и уже спустя десять минут перед ними лежало несколько фотокарточек с похожими людьми. Гермионе понадобилось меньше тридцати секунд, чтобы найти нужную и ткнуть пальцем в самую левую из всех. С неё на друзей смотрел темноволосый парень, чьё лицо наискосок пересекало несколько шрамов, затронувших верхнюю губу и немного правую бровь, перекашивая её чуть-чуть вверх. Он заметно хмурился и презрительно кривил рот, что создавало ещё более неприятное и отталкивающее впечатление, чем то делали шрамы. — Вот он, — она закусила губу в нетерпении. — Точно он, я его хорошо разглядела. — Перегрин Деррек, — прочитал Гарри, открывая дело. — Его задерживали всего один раз по подозрению в пособничестве Волдеморту. А вот его отец Мартин Деррек был верным соратником Волдеморта, пока тот не убил его за что-то, когда сыну едва исполнилось три года. — Это всё? — Да, — Гарри кивнул. — Есть адрес, где Перегрин проживал на момент последней проверки, но отправимся мы туда вместе. Я бы с удовольствием взял лучше Симуса или ещё кого из отдела, но ты же… — Правильно понимаешь, Поттер, — хмыкнула Гермиона, складывая руки на груди, заставляя Гарри закатить глаза и усмехнуться. — Без меня ты пойти не посмеешь.