Заведомо ушедший

— Ты куда? Слегка хриплый голос, звучащий из полной темноты, заставил Гермиону вздрогнуть и обернуться, вглядываясь в черноту гостиной. — Малфой? — Нет, Волдеморт, — язвительно хмыкнул он, подозрительно напоминая прежнего Драко. — Так куда ты собралась на ночь глядя? — Прогуляться хочу, — она пожала плечами. — Голову проветрить, а то состояние какое-то непонятное. — Я пойду с тобой, — отрезал Малфой, появляясь словно из ниоткуда. — Зачем? Я же не на другой конец страны отправляюсь, — недоумённо округлила она глаза. — Тут до ближайшего магазина два шага. Я уже молчу про то, что везде фонари. — Затем, что на улице темнеет, а встретить отморозков можно даже в собственном подъезде самого приличного дома. — Малфой… — Я уже двадцать лет Малфой. Это не обсуждается, Грейнджер, — безапелляционным тоном заявил он, прищуриваясь. — Одна ты никуда не пойдёшь, ясно? — Да какой в этом смысл? Ты же всё равно… Взвившись, Гермиона тут же поникла, осознав, как прозвучали её слова, но Малфой, поняв мысль, закончил за неё: — Всё равно не смогу тебя защитить? — криво усмехнулся он. — Ты же это хотела сказать? — Прости, — она закусила губу, пряча глаза. — Да что уж там, — отмахнулся Драко. — Ты продолжи, мол, на что ты вообще способен и какой от тебя толк. Так ведь и есть, правда? — Неправда! — нахмурившись, Гермиона попыталась заглянуть ему в лицо. — Я сорвалась, извини. Но ничего такого я не имела в виду. Просто если тебя увидят, это может вызвать вопросы, особенно если поймут, что ты неосязаем. Скептический взгляд Малфоя говорил сам за себя, заставляя Гермиону закатить глаза. — Малфой, чёрт возьми! — Гермиона взорвалась вулканом, подойдя ближе. — Хватит строить из себя королеву драмы! Хочешь идти — иди. Но если что-то пойдёт не так — я тебя предупредила. — Грейнджер, по-моему, драматизируешь сейчас ты, — заметил Драко, наклонив голову вбок. — Ничуть. Я не шучу, Малфой, будь осторожен, — она повернулась к нему, одарив истинно грейнджеровской серьёзностью. — Неужели ты не понимаешь, что рискуешь сейчас всем? Успешным исходом, жизнью, какими бы то ни было шансами — буквально всем? — Пойдём, Грейнджер. Не дождавшись ответа, он двинулся к двери и, уже оказавшись рядом, обернулся. — Я же не тупой. Но и сидеть дома, знаешь, уже просто невыносимо. Захлебнувшись упорно всплывающими в голове нравоучениями, Гермиона сглотнула. Вряд ли она могла винить его в том, что Драко хочется вырваться из клетки, в которой он оказался не по своей вине. Всё, чем она могла помочь сейчас, — это поддержкой, и потому предпочла промолчать, не давая осуждающих комментариев. Понимание расползалось внутри, смешиваясь с жалостью и создавая ядерное сочетание. Тряхнув волосами, она двинулась за ним, молясь, чтобы Малфой ничего не заметил, ведь чего-чего, а жалости он не выносил ни в каком виде, и только Мерлин предугадал бы, как он отреагировал бы сейчас. Драко уже ждал её возле входа, перекатываясь с носков на пятки, и нервно поправлял то футболку, то джинсы, сохраняя при этом нарочито невозмутимое выражение. Замерев на минуту, Гермиона подставила лицо вечерней прохладе, тут же подхватившей её кудри и освежавшей кожу. В духоте пусть просторной, но всё же квартиры она и не осознавала, насколько скованной и напряжённой была, и, только оказавшись на улице, ощутила, как эта тяжесть, сжимающая грудь, отпускает. — Я думал, ты хочешь пройтись, — нарушил тишину Малфой: его голос звучал привычно, и, лишь проведя с ним последние недели, Гермиона услышала сквозящее в словах ехидство. — Или ты всё-таки мысленно гуляешь, а я этого просто не вижу? По какому городу хоть променад? Лондон? Париж? Или, может… — Антананариву, — как можно язвительнее отрезала она, закатывая глаза. — Устраивает? — Эка тебя занесло, — на его лице отразилось удивление. — А что, Европа уже не канает? — А серьёзность у тебя, я вижу, с детства не канает, да? Мне даже интересно, бываешь ты таким безо всяких оттенков сарказма, снисходительности и прочего или нет. — Ты знаешь, на Мадагаскаре всё же жарковато, не находишь? К тому же там полно разной неприятной живности. Может, всё-таки в Лондон вернёмся? — Малфой! — не выдержала Гермиона и фыркнула. — Ну серьёзно, Грейнджер, — он пожал плечами. — Ты же хотела серьёзно? Давай хотя бы сдвинемся с места, стоять на крыльце мне уже порядком надоело. — Не вопрос, — сделав шаг, она приподняла бровь. — Сдвинулась. — Очень смешно, — казалось, его глаза сейчас выкатятся за пределы лба. — Кто бы говорил о серьёзности, Грейнджер. — А что такое? — Гермиона хихикнула про себя, глядя на его выражение лица. — Тебе что-то не нравится? — Короче, куда мы идём? — рявкнул в ответ Драко, шумно выдыхая. Его неприкрытая злость смотрелась столь забавно, что попытка сдержать улыбку провалилась, и Гермиона громко расхохоталась, вынуждая Малфоя присоединиться к ней. Пожалуй, его смех —лучшее, что она слышала за последнее время, и она была готова сделать всё, чтобы наслаждаться этим снова и снова.

***

Бродя вдоль привычных полок, Драко подумал о том, какая на самом деле иллюзия свободы у каждого человека. Думая о возможностях и желаниях, он совершенно забывал о других людях и прочих обстоятельствах, которые могут на него повлиять, сокращая свободу или вовсе забирая её. И кем бы ты ни был, нет никаких гарантий, что завтра всё будет так же. Люди живут так, словно жизнь бесконечна, не беспокоясь о том, что могут чего-то не успеть, забывая ловить моменты, хотя на следующий день может оказаться, что ты прикован к постели или бестелесен вовсе, не в силах банально выпить воды или сказать близкому человеку нечто важное. Почему-то, лишь теряя, начинаешь осознавать, как глуп и недальновиден был раньше, как много пропустил, обращал внимание на ерунду, но не радовался мелочам. — О чём задумался? Гермиона подошла так тихо или это он погрузился в свои мысли, уходя от реальности, что её голос заставил его вздрогнуть всем телом? — О собственной глупости, не поверишь, — улыбнувшись уголками губ, прищурился Малфой. — Не поверю, — звонко засмеялась она. — Чтобы Малфой да о глупости? Что случилось? — Ничего, — пожал плечами. — Просто подумал о том, что если бы мои глаза относительно многих вещей открылись раньше, у меня было бы больше возможностей. — Они ещё будут, — наклонив голову, заметила Гермиона. — Тебе всего лишь двадцать, Драко. — Если это проклятие… — Когда проклятие исчезнет, — перебила она его. — Не смей даже думать, что что-то может не получиться, понял? Всё будет хорошо. — Хотелось бы верить, — грустная ухмылка озарила его лицо, выдавая скрытые переживания. — Но я как-то перестал верить в чудеса, хоть это, наверное, и плохо. — Я понимаю тебя, — кивнула Гермиона. — Очень хорошо понимаю. После войны мне тоже было сложно осознать, что что-то может быть хорошо. Искать хорошее даже в тяжёлых событиях было и вовсе невыносимо, особенно когда речь идёт о твоих родителях, которым ты собственноручно стёрла память. Но знаешь, верить нужно, иначе как жить, ожидая только лишь плохого? — Стёрла память родителям? — потрясённо выдохнул Малфой, глядя на неё широко распахнутыми глазами. Эта девушка с каждым днём поражала его всё больше и больше, и сколько же нужно иметь внутренних сил и характера, чтобы пережить всё, что пережила она? — Да, прямо перед войной, — тихо ответила она. — Перед тем, как мы ушли с Гарри и Роном за крестражами. — Но почему ты просто не спрятала их? — осторожно поинтересовался Драко. — Орден же мог предоставить убежище, я уверен. — Так было надёжнее, — зажмурившись, она закусила губу, и всё это, и вмиг поникшие плечи выдавали состояние своей хозяйки. — Помнишь историю родителей Гарри? Кто бы дал гарантию, что с моими не случится то же самое? — А после? Контрзаклятье? — каждое слово давалось ему с трудом, словно одна неудачная фраза могла окончательно сломать её самообладание. — Нет, — прервав его на полуслове, отрезала Гермиона. — Ничего не помогло. — И как искать позитивные стороны в таких ситуациях, где каждый выходит проигравшим? — Ты не понимаешь! — яростный взгляд, полоснувший его по лицу, выражал одновременно упрямую уверенность в собственной правоте и невысказанную мольбу и блестел океаном непролитых слёз. — Так они живы. Если бы с ними что-то случилось, я бы никогда себе этого не простила. — Но они не помнят тебя, — озвученная мысль заставила его передёрнуть плечами от промелькнувших в голове кадров, если бы подобное произошло с ним и его семьёй. Тогда он, наверное, сошёл бы с ума от осознания, что натворил, а как с этим жила Грейнджер, представить было попросту невозможно. — Неужели… — Давай не будем, — уверенность отступила, оставляя за собой лишь мольбу. — Пожалуйста, Драко. Повисшая в секунду тишина окутывала прохладой, давая обоим прийти в себя, осмысливая сказанное. Назвать в тот момент Гермиону жалкой у Малфоя бы язык не повернулся никогда, но она выглядела такой потерянной, что хотелось повернуть время вспять и не начинать этот разговор. Лучше всего сейчас было бы подойти и заключить её в объятия, но даже этого он не мог сделать, и от этого беспомощного бессилия Драко чуть не взвыл. — Пойдём на кассу? — первой нарушила молчание Гермиона, не смотря на него. — Прости, — его слова звучали невпопад, но он не мог промолчать, оставив всё как есть и не сделав того единственного, на что был способен. — Всё в порядке, Драко, — она вздохнула. — Пойдём. Возле кассовой ленты столпилась очередь, словно это был последний шанс купить продукты, и он прислонился к прилавку неподалёку, не желая привлекать внимание. Предупреждение Гермионы, как бы скептически он ни относился ко многим вещам, всё ещё звенело внутри, и Драко отчаянно, до одури, до сушащей жажды желал, чтобы она снова оказалась права. Мелькнувший перед глазами затылок не был каким-то необычно подстриженным или покрашенным в зелёный цвет, и Малфой, пожалуй, даже самому себе не смог бы объяснить, что именно показалось ему странным. Его словно что-то торкнуло, когда парень, слегка пошаркивая, направился мимо касс. Оглядевшись, Драко не заметил никого, кого бы тоже привлёк этот человек, и, как будто поддавшись неведомому чувству, нерешительно подошёл к охране, но, не доходя полуметра, замер. Это оказалось куда проще, чем сообщить о своих наблюдениях, словно он делает что-то безнравственное, а ещё страшнее было ошибиться, представив другого человека преступником. Но, пожалуй, он ещё не чувствовал себя столь же правильно, чем когда выяснилось, что он был прав и тот парень оказался вором. — Спасибо вам, молодой человек, — охранник широко улыбался, так стараясь пожать ему руку, что пришлось отшатнуться. — И как вы только заметили? Их же поймать — задача та ещё, не успеваешь и глазом моргнуть, как они уже что-то стащили, а ты прозевал. Никогда ещё тепло от осознания собственного поступка не разливалось так стремительно, затопляя внутренности, не давая глубоко дышать. Покачнувшись, Драко почувствовал, как темнеет в глазах, и сквозь шум в ушах услышал взволнованный голос Гермионы, спрашивающей, что случилось, но не мог и слова выдавить, словно что-то сжимало грудную клетку. Лишь через несколько секунд Малфой смог отдышаться, выхватив из людской массы, столпившейся вокруг него, лицо Грейнджер, выражающее крайнюю степень тревоги. — Я в порядке, — его голос был непривычно хриплым, как после тяжёлой простуды, а слова давались с трудом, и в горле как будто потёрли наждачкой, но молчать дальше он бы просто не смог. — Драко… — Пойдём, Грейнджер. — Ты можешь объяснить мне, что случилось? — едва отойдя от магазина, Гермиона повернулась к нему и, встав напротив, прищурилась. — О чём ты говорил с охранником и почему после этого впал в какое-то странное состояние? — А как это выглядело со стороны? — не ответив, поинтересовался Малфой. — Как будто ты в трансе, — она пожала плечами, не отходя в сторону. — Только ты почему-то улыбался и выглядел как безумный. — Я и сам не понял, что произошло, — задумался он. — Там в магазине какой-то парень украл, кажется, пару бутылок пива. Об этом я и сказал охраннику, хотя в общем-то даже этого не видел. — Это как? — А чтоб я знал, — пробормотал в недоумении Драко, рассказывая всю историю Гермионе. — А после у меня было ощущение, что меня окружает теплом и я проваливаюсь куда-то в темноту. — Драко! А если это… — прижав ладонь ко рту, Гермиона потрясённо округлила глаза. — Что? — Тот самый хороший поступок, один из шести, — пояснила она. — В книге же говорилось, что ты должен это почувствовать. — Думаешь?  — Ну конечно! — воодушевлённо начала Гермиона и, машинально коснувшись его руки, прошептала. — Это точно… — А если это совпадение, а мы рано радуемся, — перебил он, но замолчал, наткнувшись на сияющий взгляд Гермионы. — Что? — Ничего необычного не ощущаешь сейчас? — Может, ты перестанешь говорить загадками? — с возмущением дёрнул бровью Малфой: не понимать чего-то, что знает другой, он ненавидел. — Когда я случайно дотронулась до твоей руки, я почувствовала тепло, Драко. Ты снова осязаем, понимаешь? — Но… — Значит, это точно был тот самый хороший поступок, о котором говорилось в книге. Мы на правильном пути! — Я… Замерев, Малфой не знал, что сказать дальше. Буквы не замыкались цепью в слова, не давая сформулировать связное предложение, а мысли путались, создавая собой бешеную головоломку. А сам он боялся поверить в то, что впервые за эти недели выход близко. Сколько раз он верил и терял веру, готовясь к смерти, а потому осознать сейчас, что они нашли решение, казалось чем-то невероятным, сродни настоящему чуду. Точнее, она нашла. Та, о ком он мечтал ещё в пятнадцать лет. — Теперь ты веришь, что всё будет хорошо? — Гермиона заглядывала ему в лицо, как будто пытаясь перенять его состояние, и встревоженно морщилась. — Обязательно будет, слышишь? — Верю, — наконец ответил он. — Спасибо, Грейнджер. Если бы не ты… — Стоп! Благодарить будешь потом, когда всё окажется позади, договорились? — она улыбалась так широко и счастливо, что, пожалуй, в этот момент он был готов поверить даже в существование альтернативного мира и пообещать всё что угодно. — Конечно. Драко так хотелось обнять её прямо сейчас, не дожидаясь пресловутого «потом», что он едва сдерживался, сжимая руки в кулаки и стискивая зубы, пока Гермиона шагала рядом и что-то радостно рассказывала. Он пытался было прислушиваться, но мозг словно отказывался подчиняться, подкидывая совместные воспоминания, где они спорили, обсуждали всё подряд, начиная с работы и заканчивая философскими вопросами устройства мира, и просто болтали. Казалось, в таком состоянии, протарахти рядом с ними вертолёт, он бы не заметил, но заточенные на детали ещё со времён операций глаза уловили движение впереди. Вытянув руку, Малфой не раздумывая схватил мальчика, уже выезжавшего на дорогу, за куртку и дёрнул, опрокидывая того назад и падая на проезжую часть. — Драко! Перед тем, как отключиться, он успел услышать голос Гермионы и подумать о том, что становиться спасителем всех вокруг в его планы не входило, но Грейнджер, учитывая её героическое прошлое и друзей, уж точно должна им гордиться, пусть даже посмертно.