Канарейка

      Леви лежал в своей комнате, разглядывая белый потолок. Ни одной трещины. Ни одного изъяна. Сплошная чистота. И его это бесило. Как бесило и идеальное лицо Микасы Аккерман. Ох, как он был доволен, когда на ее личике появился хоть один недостаток в виде шрама. В тот момент, увидев этот след от пореза, капитан почувствовал такое удовлетворение, которое ни одна умелая проститутка не могла ему доставить.       Мужчина уже день находился в таком состоянии. Проклятая девчонка не хотела выходить у него из головы. И в какой именно же момент она засела у него в мозгах? Леви дать ответ на этот вопрос не мог. Но он точно знал, что каждый раз она удивляла его все больше. И дело было не в их семье, не в пробуждённой силе и не в том, что Микаса Аккерман была лучшей среди кадетов. Причем не только своего года. Проблема была в том, что каждый его приказ подвергался ее сомнениям, неподчинению или оспариванию. А то, как она, подвергая собственную жизнь большой угрозе, без задней мысли неслась спасать своего дорогого сводного брата? Леви считал это расточительством. А теперь, приоткрыв завесу тайн о своем происхождении, Аккерман тем более считал, что это глупо и нерационально. Если сам Леви и Микаса одни из последних представителей семьи Аккерманов, то он просто обязан теперь следить за этой непутевой дурой, чтобы та не совершала опрометчивых поступков.       В голову неприятно влезла фраза, брошенная в коридоре королевского замка. Капитан мог поклясться, что идиот Йегер даже и не думал, что Леви в тот момент его услышал. «- Микаса же просто пошутила.».       Аккерман ухмыльнулся. Он небрежно положил руку себе на лоб, откидывая мешающие пряди челки с глаз. В тот момент он еще не знал о чем шла речь. И ему оставалось только гадать, что такого брякнула эта бесившая азиатка. «- Верно, Микаса?»       Мужчина сел, опустив голые ступни на прохладный пол. В памяти всплыло выражение лица Аккерман. Леви тяжело выдохнул и встал. Ему нужно было в душ. Причем срочно. Он очень надеялся, что прохладная вода вышибет из него всю гадость. А под этим он подразумевал все мысли о брюнетке.       Капитан встал с кровати и, пройдя к стулу, подхватил рукой полотенце. Рядом на тумбочке лежала аккуратно сложенная белая рубашка. Солдат окинул ее взглядом. На улице было довольно жарко в этот день. И посему элемент гардероба остался нетронутым. — Черт.       Леви включил воду и, обнажившись, встал под прохладные потоки. Кожа на пару секунд покрылась мурашками. После теплого помещения первые мгновения холодного душа были неприятны и непривычны. Но вскоре кожа привыкла к резкой смене температуры, и Аккерман удовлетворенно улыбнулся. Он прижался спиной к стене. И вновь его поглотили воспоминания. «- Главное, перед этим ему скажи: "только попробуй ответить".».       Какое же у Микасы было серьезное лицо в тот момент. Леви запрокинул голову, подставляя щеки под воду. Если эта девчонка только знала, что он все слышал. Аккерман рассердился. — Эта чертова девка знала, что я ничего не смогу сделать королеве.       Капитан прикрыл глаза и равномерно выдохнул. Он очень хорошо запомнил надменную улыбку Микасы, когда Хистория Райсс ударила его под ребро. Глаза азиатки в тот момент источали такую гордость за свою идею, что мужчина тогда хотел нагло отодвинуть новую королеву и, подойдя к брюнетке, хорошенько влепить той коленом в живот, выбивая из нее всю спесь.       Леви едва заметно улыбнулся, как и в тот раз. Вместо того, чтобы отомстить Микасе, он просто их поблагодарил. Девчонка явно такого не ожидала. Да никто такого не ожидал от капитана. Казалось, что и он сам явно не думал о том, что в такой ситуации спустит зачинщику все с рук. — Значит, Микаса Аккерман, как и я, станет сильнейшим бойцом человечества?       Леви опустил голову. Девушка все никак не хотела выходить у него из головы. Ее подрагивающие ресницы, черные шелковистые волосы, красивая фигура. Нет, он совсем не был в нее влюблен, даже напротив, она его раздражала. Но как же бесил тот факт, что Микаса являлась действительно красивой девушкой, хоть и не самым идеальным солдатом. И явно была очень глупым человеком.       Холодная рука медленно скользнула уже по замерзшей коже вниз, очерчивая идеальный пресс. Аккерман закрыл глаза и сосредоточился на образе азиатки, пытаясь отбросить все ее недостатки и представить ее послушной и покорной. — Идеально.       Девушка в его голове была идеальным борцом и солдатом, который готов был выполнить любой приказ без задней мысли. Но в его сознании она, лежа полураздетой на кровати, все равно была с надменным и злым взглядом. Она скрипела зубами и прикусывала изнутри щеки, обдирала белыми зубами свои пухлые губы. Лишь бы не вырвался какой-либо звук. — Черт.       Приглушенный стон вылетел из уже посиневших от холода губ. Белая жидкость стекала по кафелю душевой. Леви выпрямился, выпустил из рук свой член, который все еще был в приподнятом состоянии и выдохнул. Давно он не удовлетворял себя сам. К тому же никогда этого не делал, представляя своих подчиненных. А то, что в голове у него в такой момент была Микаса Аккерман было для него более чем странным. А еще больше его заставило задуматься то, что сестра Йегера была собой. Он все время говорил о том, что хочет, чтобы она была покорной и не смела ослушаться его, а сам представил ее бунтующей, злой и сопротивляющейся. Капитан выключил воду, вышел из душа, обернул полотенце вокруг бедер и вышел из ванной комнаты, подхватывая левой рукой еще одно полотенце и закидывая его на мокрые волосы.       Солнце все еще светило ярко, хоть и был уже вечер. Леви, заварив себе чашечку чая, стоял напротив окна, окидывая спокойным и умиротворённым взглядом королевский двор. Но идиллию прервал громкий топот ног. — Неужто пожар?       Не успел Аккерман и выдвинуть второе предположение, как деревянная дверь с грохотом распахнулась, ударившись металлической ручкой о стену. В помещение ввалилась взволнованная Микаса. Леви прикрыл глаза, подумав о том, что отказываться от раздельных кабинета и личной комнаты было очень глупо. И только чуть позже Капитан заметил перебинтованную кровавыми бинтами ногу Микасы. — Что произошло?

***

      Микаса стояла с мокрыми волосами перед зеркалом шкафчика над раковиной и вглядывалась в свое отражение. Последние события оставили в ее сознании большой и значимый след. Во-первых, разведкорпус теперь находится под протекцией королевы. Во-вторых, любое решение Микасы может быть прикрыто словом Хистории, которая, будучи наедине с азиаткой, призналась, что, помимо Имир, она восхищается еще и самой Аккерман. А в-третьих, неясная и выходящая за рамки понимания ситуация с капитаном. Мало того, что он оказался носителем такой же фамилии, так еще и начал преследовать Микасу. И, по понятным причинам, она открыто высказывала свое недовольство. Ей не нравилось повышенное внимание мужчины, которого она всегда старалась держать на расстоянии вытянутой руки. — Значит, тоже Аккерман.       Девушка напряженно вздохнула, запрокидывая влажные от пота волосы назад. Несмотря на то, что ее посадили на больничный со строгим ограничением от физической нагрузки, Микаса все равно пренебрегла своим здоровьем. Собственно, ее никогда это и не останавливало. Сломанные ребра после хватки титана? Это не повод не колоть дрова и не повод помогать Эрену.       Аккерман, сжав в руке полотенце для тренировок, дернула основание навесного шкафчика. Двойное дно. Лезвие ножа, вылетевшего из тайника, заблестело в лучах солнца, прорывающегося меж занавесок. Микаса окинула взглядом холодное оружие. Нож, приобретенный на давней вылазке за провиантом, был очень красив: черная матовая рукоятка, а лезвие красного цвета было широким и очень острым. Азиатка аккуратно провела рукой по орудию. — Это лучшее колющее оружие из тех, что я видела.       Микаса, честно признаться, не знала, зачем она совершила данную покупку. Солдатам во время вылазки ножи были бесполезны, а вне операций за стенами были тренировочные ножи, которыми и порезаться то было невозможно. Но, увидев на рынке такую вещицу, она уже не могла оторвать от нее взгляда.       Аккерман, решив, что уже точно отдохнула после первой части тренировки, двинулась на улицу в королевский двор, который она с удовольствием использовала как тренировочный полигон. Завтра утром должны были вернуться ребята, за которыми Микаса уже успела прилично так заскучать. Единственное, что напрягало девушка, был предстоящий бал в честь коронации Хистории, которую, к слову, ребята все еще периодически называли Кристой. Так быстро привыкнуть к ее новому имени было сложно.       Микаса сделала выпад бедром, идеально распределяя вес в ногах, демонстрируя идеальный контроль равновесия, выбросила вперед нож и резко дернула рукой чуть вверх, слегка проворачивая кисть. За основу данного приема брюнетка взяла обычные приемы, которым обучают в кадетском корпусе. А потом усовершенствовала их, разработав свои индивидуальные выпады, которые подходили под ее физиологию и характерные особенности не только тела, но еще и мышления.       Аккерман тренировалась с ножом редко, но много и изнуряюще. Для чего, она сама не знала, но чувствовала нутром, что это рано или поздно ей пригодится. Каждое точное и резкое движение напоминало ей случай семилетней давности. Тогда, будучи ребенком, она действовала так, как велело ей сознание. В тот момент она была под влиянием пробудившейся силы. Сейчас же каждое движение было пропитано точным пониманием того, что нужно делать и как, чтобы добиться должного эффекта. — Микаса!       Девушка, узнав голос друга, развернулась. К ней шел Жан, размахивая в приветствии рукой и широко улыбаясь. Кирштайн был в приподнятом настроении. С самого утра он придумывал план под названием: «Как пригласить Микасу Аккерман на бал». И не сказать, что это было невообразимо сложно, просто, видя такие красивые серые глаза, парень не только не мог проронить ни единого слова, но еще и забывал, как дышать. — Жан, что-то случилось?       Микаса взволнованно посмотрела на сослуживца, который по непонятным для девушки причинам смотрел по сторонам и как-то глупо улыбался. — Слушай, Микаса, — Жан плюхнулся пятой точкой на траву, опираясь на прямые руки за спиной и подставляя лицо теплому солнышку, — Скоро же бал, да?       Аккерман устроилась рядом с Кирштайном, переводя дыхание. На сегодня тренировок с нее хватит. Хоть здоровье уже было практически восстановлено, физические нагрузки все равно отражались на самочувствии. — Да, завтра ребята возвращаются, — как-то отстраненно протянула девушка, окидывая взглядом окна. — Подготовка начнется к празднованию. — Вот, — Жан неловко улыбнулся, — и я хотел сказать…       Рука Микасы дернулась вверх, прерывая уроженца Троста. Он непонимающе взглянул на девушку и напрягся. Ранее расслабленная Аккерман напряженно смотрела в сторону одного из переходов с колоннами. — Что случилось?       Микаса покачала головой, давая понять, что уже ничего. Но напряжение не пропало. Она что-то явно увидела. Но что, Жан не понимал. Он повернул голову в ту же сторону, куда смотрела девушка. Кроме нескольких летающих не ветру листьев, Кирштайн ничего не заметил. Он обреченно выдохнул. Ему снова не удалось пригласить подругу на танцы.       Аккерман перестала замечать друга. Все еще наблюдала за переходом между крылами дворца. Несколько мгновений назад она заметила в тени одной из колонн какое-то движение. Но через мгновение ничего уже не было. — Показалось, — изрекла Микаса и повернула голову к парню. — Так что ты хотел сказать? — Да говорил про бал, а что конкретно, уже не помню, — Жан засмеялся, почесывая затылок.       Микаса вновь почувствовала движение. Но уже под аркой. — Видимо, — она слегка улыбнулась, — это из-за меня. — Нет, что ты, — Жан покачал головой и встал с травы, — у меня такое бывает.       Он протянул Аккерман руку. Девушка кивнула и протянула кисть Жану, сжимая в другой нож. Отметила, что у нее дрожат руки.

***

      Неизвестный мужчина смотрел на двух людей, сидевших у корней раскидистого дерева. Тень основания арки хорошо скрывала его присутствие. По крайней мере он так думал до момента, пока девушка не просмотрела в его сторону. Он замер и по инерции задержал дыхание. Брюнетка расслабилась и отвернулась. Неизвестный выдохнул.       Его послали захватить девушку по имени Микаса, которая сейчас сидела недалеко от него. Фамилии ему не сказали. Девчонка была совсем юной. Мужчина не знал, зачем она понадобилась заказчикам, но то, что она окажется не самой простой целью, понял сразу. Он видел, как она тренировалась, как точно орудовала ножом и с какой силой выполняла стандартные и не только приемы рукопашного боя.       Мужчина сжал в кармане брюк рукоятку ножа, когда вновь почувствовал на себе чужой взгляд. Рука дрогнула, когда он почувствовал недобрую и холодную ауру этой Микасы, глядевшей на то место, где он еще недавно стоял, стальным и напряженным взглядом. Лезвие сместилось и, порвав ткань брюк, вылезло кончиком наружу. Он чертыхнулся.       Почувствовав какое-то движение со стороны двора, мужчина оторвал взгляд от порванных штанов и, увидев, что ребята встали и направились в его сторону, притаился за соседней колонной. Оттуда было намного удобнее наблюдать за передвижением цели и, самое главное, оттуда было легче напасть.

***

      Микаса шла по правую руку и чуть позади Жана, который что-то рассказывал о своих фантазиях насчет королевского бала и как теперь они заживут после того, как Хистория стала королевой. А из ее головы все не выходило странное ощущение чужого присутствия. Они почти дошли до входа в зал, как Микаса почувствовала легкое дуновение ветра справа от себя. Волосы колыхнулись, а кожа покрылась мурашками.       Мужская рука с грубой кожей четким рваным движением вытянулась из тени и схватила черные женские волосы. Аккерман инстинктивно все поняла. Боль растеклась по затылку, и в глазах на пару секунд все потемнело. Все, что она смогла сделать, так это вскинуть руку в сторону уже заходившего в помещение Кирштайна. Но он не заметил. Микаса, которой уже заткнули рот другой рукой, прищуренным взглядом провожала скрывающуюся за дубовыми дверьми спину Жана.       Срочно нужно было что-то делать. Неизвестный уже перекрывал ей кислород. Нет, не так, чтобы убить. Все, что ему было нужно, так это чтобы девчонка потеряла сознание. Кислорода предательски стало не хватать. Глаза закатились, из горла вырвался гортанный и приглушенный стон. Микаса почувствовала, что скоро не сможет держать себя в сознании. Мужчина был намного сильнее нее.       Удар.       Мужик отшатнулся, выпуская из рук почти обмякшее женское тело. Микаса судорожно закашляла, упав на четвереньки. Кислород постепенно начал снова наполнять легкие. Аккерман, почувствовав, что снова может видеть, хоть и не очень хорошо, вскинула голову. Мутный взгляд зацепился за знакомую шевелюру. Жан стоял в боевой стойке, закрывая собой подругу. — Жан? Как ты…? — Увидел, что тебя нет и решил проверить все ли хорошо. Кто это? — Не знаю, первый раз вижу.       Зрение полностью восстановилось, и Микаса встала. Нож, спрятанный в районе копчика специальным ремешком, который Микаса сама придумала, неприятно черканул по белой коже. Девушка сморщилась. — Ты кто такой?       Мужчина не ответил. Аккерман наблюдала за его действиями словно в замедленной съемке. Неизвестный дернулся в сторону Жана. Азиатка заметила блеск стали и, придя окончательно в себя, сделала шаг к другу. Но она не успела. Нападавший уже накрыл рукой лоб Кирштайна, оттягивая голову парня назад. Предпринимать необдуманные действия было слишком рискованно, поэтому Микаса замерла и незаметно для мужчины, который отвлекся на брыкающегося Жана, потянулась за своим ножом. — Не рыпайся, — мужчина приставил к горлу заложника нож, — или он умрет.       Микаса, уверенно нащупав матовую рукоятку, замерла, сверля стальным взглядом неизвестного. Руки мужчины не дрожали, он действовал твердо и не мешкая. Вывод о том, что он был профессионалом, пришел сам собой. — Микаса, — Жан прохрипел имя подруги и посмотрел на нее взглядом, полным надежды.       Аккерман раньше точно позволила бы убить Кирштайна. Но сейчас она стала другой. Понятие «товарищ» плотно засело у нее в голове. И поэтому сейчас она не знала, что делать. Но ответ пришел сам собой. Жан дернулся и ударил неизвестного локтем под бок. — Сука.       Мужчина, выдохнув ругательство, напряг руки и, сильнее прижав голову парня, дотронулся ножом до мужской шеи. Жан почувствовал боль, когда лезвие вонзилось в кожу. Жар обдал его тело.       Микаса, увидев кровь товарища, рванула рукоятку, порвав кожаный ремешок. Взгляд зацепился за руку мужчины. Лезвие двигалось к подбородку. Аккерман поняла, мужчина хотел добраться до сонной артерии и, если не предпринять каких-либо действий, через несколько секунд такое могло спокойно произойти. И Микаса, поймав паникующий взгляд Жана, кивнула ему.       Азиатка точным движением руки подкинула свой нож. Кирштайн, пытаясь не отключиться от сильной боли, подхватил холодное оружие и ударил себе за пояс. Мужчина не успел среагировать, и острейшее лезвие вонзилось в его правый бок. Он оцепенел, отпустил солдата и рухнул на колени. Нож в руке Кирштайна выскользнул из тела неизвестного.       Жан, прижимая руку к кровоточащей ране, отскочил к девушке. Микаса, забрав свой нож у парня, направилась к почти потерявшему сознание мужику. Тот уже лежал на земле и тяжело дышал. — Ты…       Не успела Аккерман договорить, как неизвестный вонзил свой нож ей в ногу. Девушка, почувствовав острую боль, занесла руку с ножом. Но мужчина уже был без сознания. — Микаса…       Азиатка, обернувшись, увидела состояние Жана. Он стоял весь в крови с глубоким и опасным порезом на горле, из которого сочилась кровь, окрасившая воротник рубашки в красный цвет. По всему подбородку шел другой порез, но менее опасный. Аккерман, убедившись, что неизвестный в скором времени точно не придет в себя, подхватила Кирштайна и повела того в лазарет.       В медкабинете Жана уложили на кушетку и оказали первую помощь. Только после этого Микасе обработали рану на ноге. Она, хоть и хромая, сразу же побежала в кабинет капитана. Встретив по дороге двух парней из Полиции, Аккерман сообщила им о неизвестном мужчине во дворе и попросила их отнести его в тюрьму и оказать медицинскую помощь