Канарейка

      Дверь тихо и неприятно скрипнула, когда двое вошли в коридор, по левую сторону которого располагались темницы. Двое из Военной Полиции, вскочив со стульев, вытянулись по струнке и отдали честь капитану, потом удивленно переглянулись, увидев на руках мужчины молчаливую девушку в спортивных топе и шортах с перевязанной ногой. Леви, подойдя к солдатам, молча посадил девушку на стул, и сам сел на соседний, облокачиваясь локтями на ноги и устремляя недовольный взгляд, пробирающий до костей, в темноту камеры. — Ну и кто у нас здесь?       Молодые полицейские, встав по разные стороны решетки, покачали головами, сказав, что этого мужчину они видят впервые. Блондин, который всегда боялся капитана Разведкорпуса, тихо произнес, что заключенный с того момента, как пришел в себя, не проронил ни слова, лишь тихо сидел на скамье с закрытыми глазами. — Значит, — Аккерман хмыкнул, — заговорит сейчас.       Леви всегда придерживался того, что заключенного лучше всегда мариновать в темнице под присмотром двух обычных солдат в ожидании того самого человека, который будет его допрашивать. И сейчас он хотел поблагодарить все еще не проронившую ни слова Микасу за такую возможность. Аккерман, будучи верен своим принципам и такой тактике допроса, считал, что тем самым он показывал свою занятость и безразличие к такому мусору, как человек, оказавшийся за решеткой. И, чего уже греха таить, Леви любил тешить свое самолюбие тем, что он входил к обвиняемому сразу же как победитель: эффектно и устрашающе, чтобы преступник чувствовал себя уязвимым. В отличие от Эрвина. Главнокомандующий был абсолютно противоположного мнения. Он любил первым приходить на место допроса, сразу же демонстрируя заключенному то, что это его территория. Смиту нравилось долгое время молчать, сидя напротив арестованного, чувствовать его нервозность и выжидать нужный и подходящий момент для того, чтобы резко поднять голову, взглянуть преступнику в глаза и обрушиться на него.       На самом деле причиной в столь разных методиках ведения допросов была самая обычная репутация, которой Эрвин и Леви пользовались очень хорошо и рационально. Если Смит никак бы не испугал преступника своим внезапным появлением, то Аккерман наоборот. Все знали, кто он такой и как может выбивать из людей правду. Поэтому для него самым идеальным вариантом было неожиданное появление перед тем, кто к началу допроса уже измывался от ожидания и нервничал. Глаза почти всех заключенных округлялись от испуга при виде того, к кому они попали на допрос, до невообразимых размеров, что Леви сразу же чувствовал себя выигрышной стороной. — Ну так что, — капитан слегка прочистил горло, прокашливаясь, — кто ты?       Мужчина открыл глаза и устало выдохнул. Терять ему уже было нечего. Он напал на двух солдат из Разведкорпуса, находящийся теперь под протекцией королевы, которая, к слову, тоже ранее была в Разведке. — Мое имя — Алоис Кантор. — Известный воин. — Что? — Леви удивленно вскинул брови, поворачивая голову в сторону Микасы, которая, полушепотом произнеся эти слова, с интересом смотрела на мужчину. — Его имя означает «известный воин», — азиатка, пояснив свою фразу, слегка поежилась на стуле от холода. — Моя мать много мне рассказывала о разных именах и их значениях. — Понятно, но сейчас это не так важно, — Леви повернул голову в сторону заключенного. — Зачем ты напал на моих солдат?       Мужчина встал с жесткой лавки и подошел к решетке, просовывая между прутьями руки, опираясь о железо предплечьями. Он взглянул в лицо собеседника и растянул губы в плотоядной улыбке. — Полагаю, я удостоился чести разговаривать с небезызвестным капитаном Леви Аккерман? — Здесь я вопросы задаю, — Леви встал со стула и подошел к стене, прижимаясь к ней спиной. — Повторяю свою вопрос: зачем ты напал на моих солдат? — И как же тебе удалось, малец, так высоко забраться после подземного города?       Леви рассердился. Он не позволял никому игнорировать его слова. Даже Микаса хоть и отрицательно, но реагировала на него.       Аккерман медленно отошел от стены и, подойдя к решетке, крепко схватил Алоиса за ворот рубашки. — Неужели я разозлил тебя, парень? — Я тебе сказал, — капитан рванул руку на себя, — зачем ты напал на моих солдат?       Мужчина сильно ударился левой стороной лица о холодное железо. Из царапин на щеке засочилась кровь. Стальные глаза Леви заставляли стыть в жилах кровь. И он понял, что больше испытывать этого хоть и низкорослого, но страшного парня на прочность и выдержку больше нельзя. — Заказали.       Одно слово, которое заставило руку капитана дрогнуть. Посыпались миллион вопросов, на которые Аккерман желал узнать ответы. Но его опередила Микаса. Она подошла, прихрамывая на одну ногу, и зло взглянула снизу вверх на того, кто недавно чуть не убил ее товарища. — Говори, — она не разговаривала, она шипела, выплевывая свои слова словно змея яд при укусе, — кто эти люди и где их найти? — Без понятия. — Говори! — Микаса ударила по решетке ножом.       Леви отпустил заключенного и повернулся к подопечной. Откуда она взяла нож и где он был все время у нее, что он его совсем не заметил? Да дело было даже не в этом. Микаса Аккерман банально мешала ему выбивать правду своими способами, которые всегда оправдывали себя продуктивностью и конечным результатом. А сейчас она просто-напросто могла испортить ему весь план. И еще плохо было то, что он недооценил этого Кантора. Аккерман уже не понимал, о чем думал этот мужик. — Микаса, — он положил свою руку на ее плечо, — успокойся и убери нож. — Нет, — она дернулась, скидывая со своего плеча мужскую руку, — он чуть не убил Жана. И я выбью из него всю информацию. Даже если мне придется убить его.       Леви обреченно и устало выдохнул. Как же его все достало. Сначала мысли об этой ненормальной, потом нападение на ребят, чуть Кирштайн не помер, заключенный испытывает его терпение, а теперь вот эта девчонка все планы его портит. Хоть один день может пройти в этом замке спокойно и не отклоняясь от плана капитана Леви? — Хорошо, — Аккерман вновь подошел к стене, опираясь на нее спиной и прикрывая от усталости глаза. — Алоис, я даю тебе последний шанс все рассказать. Если не воспользуешься этой возможностью, я и ребята из Военной Полиции, оставим тебя наедине с Микасой Аккерман. И уж поверь, у нее терпения поменьше, чем у меня.       Перевернул ситуацию в свою пользу. Одна из способностей Леви, к которой он прибегал крайне редко в такой обстановке. А все из-за чертовой гордости, которая не позволяла ему бросать дело на кульминации. — Аккерман? — Кантор отшатнулся от решетки.       Леви приоткрыл один глаз. Такой реакции он ожидал меньше всего. Мужчина с неподдельными удивлением и ужасом глядел на девчонку, прожигающую его злым взглядом. Капитан высчитал пару секунд. — Знаешь ее? — Слышал, — заключенные сглотнул тягучую слюну. — Еще мелкой убила пару работорговцев. — Откуда? — Микаса опустила нож. — Подслушал один разговор моих заказчиков. Да и в наших кругах многие знают эту историю. Смех да и только. Какая-то малявка прикончила опытных преступников. — Месть? — Леви сел на стул.       Алоис вновь подошел к решетке и начал разглядывать азиатку. Девчонка была красивой, утонченной и до сумасшествия строптивой. Таких работорговцы любят. Тем более она еще и азиатка. Правда, с подпорченной кровью, но все же азиатка.       Мужчина долго и задумчиво смотрел на Микасу. Потом раскрыл рот: — Либо месть, — Кантор сплюнул на пол, — либо дело в ее фамилии. — В каком смысле?       Леви напрягся. Если окажется второй вариант, то он на один шаг приблизится к своей цели. Не думал он, что это произойдет так скоро, да еще у него под носом. — Вам же известно, — Алоис окинул взглядом разведчиков, — что представители рода Аккерманов, подвергались гонениям со стороны правительства? — Но теперь Хистория королева. Она бы не позволила такому случиться, — Микаса дернула решетку. — Да и во времена службы Кенни Аккермана у короля гонения прекратились, — Леви выпрямился, отошел от стены и вновь сел на стул. — Хранителей тайн много, — заключенный закашлял кровью, — думаете, они позволят одной королеве пойти поперек истории и всему, что они так долго выстраивали?       Микаса отшатнулась. Она приложила пальцы к щеке и посмотрела на них. Кровь. У Кантора вновь открылась рана. Если он сейчас помрет здесь, то они ни за что не узнают ключевую в этой ситуации информацию. — Приведите медсестру, — она посмотрела на полицейских, — если доктор еще не уехал, то его тоже.       Двое парней кивнули и поспешили к лестнице. — Где нам найти твоих заказчиков, — Леви подался вперед. — Подземный город, Леви, — Алоис ухмыльнулся, — подземный город.       Микаса повернула голову в сторону капитана и вопросительно на него посмотрела. Леви сидел напряженный. Возвращаться обратно в притон гнили, грязи, болезней и преступности ему совершенно не хотелось. Он скривился, вспоминая свое детство.       Повисла тишина. Каждый думал о чем-то своем. Леви о своей родине, Микаса о ключевом моменте своего детства, а Алоис разглядывала девчонку, прижимая руку к открывшейся ране и ждал, когда приведут хоть кого-нибудь, кто сможет ему помочь

***

      Микаса проснулась и некоторое время лежала на спине, глядя в потолок. По вискам ударила боль. Сколько она спала? Она повернулась на левой бок и взглянула в окно. Солнце садилось. Она проспала весь день и пропустила приезд ребят. Эрен, наверное, расстроился.       Аккерман села, спустив ноги с кровати. Взгляд зацепился на бинты. Новые. Пока она спала кто-то поменял повязку. Микаса осторожно дотронулась рукой до белой ткани и сморщилась от боли. Доктор не соврал. Заживало очень болезненно и крайне неприятно. Ногу сводила судорога боли и взрывной волной отдавалась в голень и ступню. — Лучше не трогать.       Азиатка удивленно вскинула голову и столкнулась с серыми холодными глазами. Леви стоял в проеме, опершись спиной о дверь. Микаса подумала, что это его самая любимая поза. И как она не заметила его?! — Я менял тебе повязку каждые два часа.       Микаса открыла рот, чтобы выразить свое недовольство. Она считала, что это должна была делать медсестра. Но капитан, ухмыльнувшись от столь предсказуемого лица своей подчиненной, опередил ее: — Госпожа Райт не отходит от заключенного. Открытая рана угрожает его жизни, — Леви довольно хмыкнул. — Кирштайн постарался при ударе.       Микаса уставилась в пол. Если Кантор умрет, они не смогут больше узнать никакой информации. Он знает подземный город лучше Леви, который, хоть и вырос там, но уже давно там не был. Сейчас там могло многое измениться до неузнаваемости. — Пошли, — Аккерман оттолкнулся от двери. — Ужин уже почти закончился, а тебе надо набраться сил. Ребята уже начали подготовку к празднику. Ты сможешь к ним присоединиться завтра. Сегодня ты еще должна держать ногу в покое.       Азиатка кивнула. Она встала с насиженного места, но тут же рухнула обратно на кровать. Леви закатил глаза. Он подошел к тумбочке, взял лежащие вещи девушки и протянул их ей. Микаса кивнула, забирая одежду у капитана. — Позовешь, когда переоденешься.       Как только спина капитана скрылась за дверью, Аккерман выругалась. Она ненавидела чувствовать себя беспомощной. И ей не нравилось повышенное внимание Леви, который, как она поняла, практически не отходил от нее все то время, что она проспала.       Микаса откинулась назад, прикасаясь спиной к шершавой поверхности стены, и прикрыла глаза. Сразу возникла в голове фигура капитана. Аккерман мотнула головой и открыла глаза. Нужно было собираться. Она скинула с себя ночную рубашку, надела теплый свитер бордового цвета и черную длинную юбку. Заметила, что излюбленный шарф остался лежать на тумбочке. Капитан целенаправленно не стал его трогать. Микаса недовольно вздохнула, попыталась дотянуться. Безуспешно. Попробовала еще раз встать. Не вышло. Ей пришлось смириться, давая себе обещание отомстить мужчине за такую вольность. Не его это дело. — Я готова.       Дверь открылась. В комнату вошел Леви, и Микаса только тогда заметила синяки под глазами капитана. Мужчина выглядел очень уставшим и изнуренным. — Когда Вы спали последний раз?       Леви, подошедший к девушке, удивленно на нее посмотрел. Такого вопроса от нее он явно не ожидал. Где же ее колючесть и желание делать все самой? Он взял ее на руки. Микаса даже и слова возражения не сказала. Аккерман в очередной раз удивился, но в этот раз довольно кивнул. — До середины ночи, — он вышел из помещения и направился в обеденный зал, — потом пришел поменять тебе повязки. У тебя был жар и я, узнав у госпожи Райт, что делать в такой ситуации, не отходил от тебя, не давая температуре подниматься.       Больше вопрос Микаса не задавала. Так они и дошли в полной тишине до столовой для солдат, которую сделали из королевского обеденного зала по приказу Хистории.       Леви посадил девушку за стол и сам сел напротив. На столе стояли две чашки с полуостывшим чаем, суп, небольшой кусок хлеба и два тонких куска мяса. Девушка удивленно посмотрела на говядину. — Хистория, узнав о произошедшем, сказала, что тебе надо набираться сил. — Но мясо ведь в дефиците… — Раньше в замке его было полно, — Леви, откинувшись на спинку стула, взял со стола свою чашку, — Но Райсс раздала его больным солдатам. Оставила тебе и Жану немного. В запасах еще есть на день празднования. Но его совсем мало.       Микаса кивнула и взяла ложку в руку. Больше никто не разговаривал.       В столовой, помимо капитана и азиатки, сидели еще двое парней, которых девушка не заметила. Одним из них оказался Армин Арлерт. Он устроился за дальним, стоящим возле окна столом. Рядом с ним сидел новобранец из Разведотряда. Перед ними лежали раскинутые по всему столу документы и карта, рядом стояли стаканы с водой и сухари. Уроженец Шиганшины оторвал взгляд от карты и, вскинув голову, заметил подругу детства. — Микаса, — он сорвался с места и рванул к девушке.       Двое Аккерманов повернули головы. Леви закатил глаза. Ну почему же именно сейчас, когда между ним и этой девчонкой появилась идиллия, им кто-то помешал. Он недовольно фыркнул. Микаса как-то странно посмотрела на капитана, затем повернула голову и улыбнулась. — Где ты была и почему не встретила нас?       Армин с интересом глядел на подругу, усаживаясь рядом с ней по правую руку. Девушка повернула голову и вопросительно и недовольно посмотрела на капитана, выжидая объяснений. Леви цокнул. — Я принял решение не рассказывать отряду о произошедшем. Хистория меня поддержала, хоть сначала и была другого мнения. — О чем не рассказывать? Что произошло, Микаса?       Арлерт смотрел взволнованным взглядом в лицо девушки. Аккерман сконфузилась и, сделав глоток чая, рассказала другу все, что с ней произошло за прошедший день.       Армин слушал внимательно и не перебивая, лишь иногда задавая вопросы, когда девушка замолкала, прерываясь на поглощение ужина. Он сидел и удивлялся тому, как много пропустил, пока был за городом с отрядом. — Так вот где Жан, — Армин в задумчивости дотронулся пальцами до подбородка. — Надо рассказать Эрену и ребятам.       Блондин хотел уже встать, как его руку накрыла холодная ладонь Микасы. Она покачала головой, давая понять, что не хочет беспокоить брата таким пустяком. Леви в очередной раз закатил глава, вновь убеждаясь в том, насколько эта девчонка глупая. — Армин, — Микаса взглянула на друга с мольбой в серых глазах, — не надо. Завтра мне уже можно будет нормально ходить. Я сама расскажу.       Парень кивнул, уставившись в поверхность стола. Когда они вернулись в замок, никто не понимал, куда делись капитан, Микаса и Жан. Потом Хистория сказала, что видела Леви, сообщивший ей, чтобы никто из них не волновался за ребят и что они в скором времени присоединятся к подготовке к балу. Тогда все подумали, что ребятам дали какое-нибудь другое задание под присмотром капитана Леви. Все решили, что это была в очередной раз уборка.       Арлерт потер переносицу. Он даже и подумать не мог о том, что в стенах замка Жана чуть не убили, а Микасу ранили. — Хорошо, — Армин согласился и встал из-за стола. — Извини меня, но меня ждет новенький. Попросил меня ему рассказать о некоторых вылазках за стену.       Микаса кивнула. Ей было неловко просить друга молчать о ее состоянии, ведь, если бы в такой ситуации оказался Эрен или сам Армин, она бы им головы свернула за молчание.       Азиатка, отставив холодный и невкусный суп, принялась за мясо. И в этот момент она поняла, насколько сильно голодна и как соскучилась по такому продукту. В детстве она периодически ела мясо, так как отец частенько приносил что-нибудь вкусное с охоты и оставлял семье небольшую часть. Остальное продавал.       Леви пристально следил за тем, как его подчиненная сдерживала себя от того, чтобы с остервенением не накинуться на жалкие два куска мяса. Ну конечно. Проспи сутки без еды, также будешь себя вести. Он хмыкнул и, поставив пустую чашку из-под чая, встал со стула. Аккерман уже доела последний кусок. — Пойдем навестим твоего дружка и заодно поменяем тебе повязку. Бинты, которые я принес тебе в комнату, закончились.       Микаса кивнула и повернула корпус влево, чтобы капитану было удобнее ее взять на руки. Сейчас она была ему благодарна за это. Нога ужасно болела, так что самостоятельно она ходить сегодня точно не смогла бы. Капитан, жертвуя своим драгоценным временем, помогал ей, больше не задирал и не оскорблял ее сводного брата. И Аккерман подумала, что хочет, чтобы так было всегда.       Леви подхватил ее на руки и понес в медицинское крыло.

***

      Медкабинет встретил Аккерманов неприятным и едким запахом медикаментов. Леви осторожно усадил девушку на кушетку, а сам направился к шкафчику, за стеклянными дверцами которого находились бинты, разные колбочки с сиропами, баночки с мазями и флаконы с микстурами. Он принялся искать нужную мазь, не обращая внимания на своих подчиненных.       На одной из кушеток лежал с перевязанной шеей Жан. Парень, услышав шум позади него, проснулся. — Ну как ты?       Кирштайн слегка повернул голову в сторону задавшей вопрос Микасы. Голос у нее был необычно спокойным и несвойственно для нее слабым. Он хмыкнул и уставился в потолок. Не сказать, что было совсем плохо, но и хорошим свое состояние назвать было нельзя. — Не важно. А ты? — Ну явно получше тебя.       Жан едва слышно засмеялась. Горло неприятно отдалось жжением, и смех был больше похож на гортанный хрип. Микаса взволнованно взглянула на товарища. Она чувствовала себя виноватой в его нынешнем состоянии. Кирштайн, заметив сожалеющий взгляд подруги, напряженно улыбнулся. — Я выкарабкаюсь. — Не сомневаюсь, — Микаса качнула головой и отвлеклась на подошедшего капитана.       Леви полубоком присел перед девушкой и закопошился в бинтах, отрывая нужный кусок и смазывая его непонятной субстанцией, которая неприятно пахла и была противного болотного цвета. Аккерман, закончив возиться с повязкой, задрал край юбки, обнажая стройную женскую ногу до самого верха. Жан, увидев это, покраснел и постарался отвернуться. Леви, заметив краем глаза не находившего себе места парня, довольно ухмыльнулся. — Кирштайн, — он аккуратно провел рукой по бедру Микасы, снимая старую повязку, — медсестра сказала, что послезавтра ты можешь уже вставать. — Как здорово, — буркнул Жан, стараясь не видеть действий капитана и обнаженную ногу возлюбленной.       Микаса завороженно следила за действиями капитана, отмечая про себя, что руки у него очень мягкие и нежные. Она дернулась от осознания того, что ей было приятно. Даже боль, ударившая новой волной после снятия бинтов, не помешала ей подумать об этом. — Что такое? — Аккерман почувствовал, как дернулась нога подчинённый, и заглянул ей в глаза снизу вверх. — Больно?       Азиатка замотала головой и отвернулась к окну, пряча покрасневшие щеки за черными волосами. Что с ней такое происходит в последнее время? Почему это она краснеет от касаний того, кто ее так сильно раздражает? — Ну вот и все, — Леви встал и, выкинув непригодные для ношения бинты, убрал баночку мази обратно в шкафчик. — Теперь обратно в постель.       Жан с удивлением наблюдал за тем, как Микаса послушно позволила капитану взять ее на руки. Девушка кивнула ему напоследок. После этого они вышли из помещения, оставляя Кирштайна одного. — И что это вообще было?       Сказать, что он просто ревновал, это ничего не сказать. Ревность буквально сжигала парня изнутри. Капитан Леви так спокойно трогал Микасу. Жан и мечтать даже о таком не мог. А что уж говорить о мыслях и действиях. В венах забурлила кровь, и в груди сжалось сердце. Кирштайн прикрыл глаза. — Он просто помогает ей. Ничего большего.       Жан почувствовал, как начал погружаться в сон. От внутренних переживаний и терзаний он и не заметил, как его поглотило царство Морфея. Этой ночью ему приснилась красивая черноволосая азиатка, кружащаяся с ним в вальсе на празднике в честь коронации Хистории.

***

      Леви принес Микасу в ее комнату. Азиатка заснула у него на руках еще на лестнице, ведущей в жилой корпус замка. Аккерман, стараясь не разбудить ее, осторожно положил ту на кровать, накрывая одеялом. Микаса повернулась на левый бок. Леви тихо сел на стоявший у кровати стул, который он принес из своего кабинета прошлой ночью, когда девушку охватил жар. Капитан посмотрел на спокойно лицо сводной сестры Йегера. — Одни проблемы с тобой.       Он подался вперед, приближая свое лицо к Микасе. В голове всплыли воспоминания, когда он представлял, как трахает ее у двери тюрьмы. Леви, как ошпаренный, откинулся на спинку стула и тяжело вздохнул, прикрыв глаза от усталости. Не хватало еще, чтобы такие мысли мешали его работе. — И все же ты очень глупа. — А Вы невероятно заносчивы.       Леви от неожиданности и удивления открыл глаза и уставился на спящую девушку. Ему либо показалось, либо она действительно говорит во сне. Аккерман дотронулся до ее лба. Жара не было. Температура с самого утра больше не поднималась, так что его присутствие было уже совсем не обязательно. Он убрал свою руку и попытался встать, но был остановлен схватившей его за рукав спящей Микасой. Она, все еще пребывая во сне, дернула мужчину на себя, и Леви, не устоявший от усталости на ногах, рухнул на пятую точку на самый край кровати. — Аккерман, — он возмущенно выдохнул, — ты что вообще творишь?       Но девушка не ответила. Капитан наклонился и убедился в том, что Микаса все еще спит. Он вновь попытался встать, но азиатка мертвой хваткой вцепилась в его рубашку. И ему пришлось сесть обратно. — Ну и ору утром будет.       Леви прикрыл глаза, опираясь локтем о деревянную боковину кровати. Мысли о том, как Микаса взбунтуется, когда увидит его рядом, развеселили его. Он ухмыльнулся, чувствуя, как погружается в сон. — Черт с тобой, Аккерман, — мужчина потер переносицу. — Сама мне не позволила уйти.       Капитан в очередной раз чертыхнулся и, чувствуя, что Микаса все еще не отпустила его рукав, плюнул на все нормы приличия и субординации, отдаваясь целиком и полностью в цепкие лапы долгожданного сна, представляя, как утром все тело будет ломить от того, что он всю ночь проспит сидя, опираясь локтем о деревянную поверхность края кровати.