Канарейка

— Давай лучше вот эти шары и блестяшки. — Фигня! Лучше без этого. Я хочу сюда вообще вон те картины повесить. А ещё можно эти ленты. — Мало ли что ты хочешь. Ей понравится так. — Не понравится. Она же не ребёнок, чтобы от такого ловить кайф.       Микаса стояла в дверном проёме зала и, не опираясь на пострадавшую недавно ногу, с лёгким умилением и едва заметной мягкой улыбкой наблюдала за своими друзьями. Столько всего между ними произошло, а Аккерман только сейчас поняла, что эти несносные и бестолковые подростки стали для неё настоящей семьёй, которую она так любит. За которую готова отдать жизнь. Надо же, теперь не только Эрен и Армин для неё значат столь много… Нынче есть и ребята, с которым она вместе прошла тренировки и суровый отбор в кадетском корпусе, и Главнокомандующий Эрвин Смит, который стал для неё чем-то отдалённо напоминающим дядю. А ещё Командир Ханджи Зое, которая всегда пыталась вытащить Микасу из, как она выражалась, скорлупы мрачности и загадочности.       Микаса вздрогнула, когда очередь воспоминаний дошла до того, кого вспоминать совсем не хотелось. Нет. Хотелось. Хотя нет. Или да. — Это ненормально! — прошептала азиатка и слегка стукнулась лбом о деревянный дверной косяк.       Думать о капитане и хотелось, и не хотелось одновременно. Утро выдалось сумбурным, и все именно из-за этого низкорослого идиота, который последние несколько дней настолько удивил Микасу, что любое воспоминание о нем теперь отдавалось всеми разными чувствами. То смятение, то гнев, то обида, то страсть, то грусть, то ещё что-то. Как говорится, семь пятниц на неделю, да и то не факт. — Нет. Мне все это кажется. Сегодняшнее утро было вполне объяснимо самим Капитаном Леви. И совместная ночь тоже!       Микаса улыбнулась и, выдохнув решила выйти из тени массивных дверей. Ей не терпелось уже приступить к подготовке к празднованию коронации Хистории. Хотя на самом деле, ей уже просто хотелось хоть чем-нибудь заняться, на что-нибудь отвлечься, чем-нибудь заинтересоваться, лишь бы не думать о холодных и мрачных серых глазах, которые заставляли все её тело дрожать, щеки алеть, ноги трястись, а сердце предательски быстрее биться о грудную клетку. — Я не ослышалась, — Микаса вздрогнула, услышав столь знакомый хитрый женский голос, интонация которого не предвещала ничего хорошего, — малыш Леви провел с тобой совместную ночь?       Где-то недалеко раздался глухой удар чего-то тяжёлого об пол, немного правее сдулся резиновый шарик. Аккерман испуганно начала озираться по сторонам, медленно поворачивая голову в сторону женского голоса, чтобы убедиться, не услышал ли кто ещё эту фразу, надеясь, что те звуки всего лишь выбились из какофонии подготовки к празднику случайно. По левое плечо блеснуло стекло, нос с небольшой горбинкой коротко шмыгнул, а губы растянулись в плотоядной ухмылке. — Не верю, что он действительно на такое способен, но теперь я не отстану. Ни от него, ни от тебя.       Азиатка нервно дёрнула плечом, когда Ханджи Зое, загадочно улыбаясь и пугающе поблескивая очками, прошла в зал мимо неё, будто ничего только что и не было. Никто ничего не заметил. Всё были заняты подготовкой, так что до растерянной и медленно начинающей злиться Микасы никому и дела то особо не было. — Ну и хорошо…       Аккерман, выдохнув, натянула на себя улыбку и шагнула в уже почти украшенный зал. С этим недоразумением она разберётся чуть позже, а сейчас её ждала столь долгожданная встреча с друзьями.       Ребята, старающиеся как можно меньше спорить и как можно скорее справиться с поручением, оглянулись на звук. В центре стояла прихрамывающая Микаса, которая выглядела немного худее и бледнее, чем была раньше, с большими синяками под глазами и перебинтованной ногой. Обеспокоенные таким внешним видом их подруги, они повскакивали со своих мест. Азиатка с улыбкой наблюдала, как кто-то слетел с лестницы, другие вылезли из пакетов с украшениями, ещё кто-то рванул к ней со стороны сцены. Улыбка осветила её лицо. Как давно она не видела ребят. Но, вспомнив причину, по которой встреча отложилась на два дня, Микаса понурила голову, в ожидании расспросов.       Первой подлетела Саша, которая, кинувшись на шею подруге, утащила её сразу в центр зала к подготовленным для гостей лавкам. Потом подлетел Конни, весело почесывая почти лысый затылок, приговаривая что-то о том, что теперь работа не возобновится, пока Микаса все им не расскажет. Остальные спешили устроиться на лавках вокруг Аккерман, чтобы услышать рассказ о том, где она и Жан пропадали и почему последнего всего ещё нет с ними.       Микаса, теряясь от обилия вопросов, растерянно оглядывалась по сторонам в поисках Эрена и Армина. Последнего она увидела недалеко от двери. Со сдувшимся шариком в руках и растерянным взглядом. В ногах валялась перевернутая коробка с чем-то непонятным. И Микаса вспомнила о той какофонии звуков…

***

      Леви ходил из стороны в сторону и обдумывал все, что было. Да и чего не было тоже, но легко могло бы уже быть. Изначально речь шла только о том, чтобы поиграть с этой так раздражающей девчонкой. Сама ему она была не нужна. Он мог найти и в сотни раз лучше. Но сердце отчётливо твердило, что с ними он не получит того наслаждение, которое так жаждет. И Аккерман продолжал беситься. — Так, — мужчина остановился и оперся спиной о стену, — а что, собственно, мне мешает начать забываться в кругу других девушек? Поиграли и хватит. Микаса уже наверняка даже от одной мысли обо мне покрывается алым цветом с головы до пят. Хватит с неё. Такие, как она, раздражающие и непокорные, меня никогда не интересовали!       Леви, накинув на себя белоснежную, идеально выглаженную рубашку, устремил свой взгляд в окно. Уже смеркалось. Мужчина, недобро хмыкнув, круто развернулся на пятках и подошёл к сейфу. Сверкнув стальными глазами, он дёрнул железную ручку. Дверца противно заскрипела и с грохотом распахнулась под натиском хозяина. Аккерман оглядел содержимое и, найдя то, что искал, довольно протянул руку, вытаскивая стеклянную бутылку из самых глубин тайника. — Крепкий алкоголь в наше время очень дорогой       Леви, надев стоящие у двери туфли, погасил свет и вышел из своей комнаты, думая лишь о том, как приятно проведёт эту ночь. Осталось только подумать с кем. И ответ пришёл сам собой. Пару дней назад несколько новобранцев, столкнувшись с ним в коридоре, вытянулись по струнке, отдавая честь. И, если память Аккерману не изменяет, одна из девчонок была даже ничего так. А значит, теперь она будет отдавать ему честь в другом смысле и в собственной кровати. Осталось только найти её.

***

      Микаса, устало выдохнув, шла по коридору в сторону медицинского крыла. Рану саднило. Хотелось взять что-то от боли да проверить Жана, которого по незнанию никто не навещал. Аккерман осталось пройти через жилищное крыло и спуститься вниз по винтовой лестнице. Больная нога уже проклинала девушку, когда та решила почему-то пройтись более длинной дорогой. Нет, причина была в принципе понятна. Микасе нужно было проветриться после небольшого происшествия в зале. — Армин меня возненавидел…       Аккерман обречённо выдохнула, вспомнив выражение лица друга детства. Он все же услышал слова Командира, у которой, чему в сотый раз убеждается азиатка, язык без костей.       Ответив на все вопросы и рассказав о последних днях в замке, Микаса поспешила к Арлерту, который все это время хмурил светлые брови, пытаясь прожечь взглядом в подруге дыру. Слова, которые он услышал от Ханджи Зое, не давали ему покоя, а то, что Микаса ничего не отрицала, вообще выбило его из колеи. То-то он думал, что между двумя Аккерманами что-то произошло, когда увидел этих двоих день назад в столовой.       Азиатка чертыхнулась, вспоминая, как Армин пообещал молчать, услышав всю ситуацию целиком. А что было бы, если бы вместо Арлерта был Эрен?! Чтобы тогда делала Микаса? Сердце сжалось в комок, и она понурила голову. — Нет. Это было недоразумение. Капитан Леви просто мне помогал. И ничего более!       Но Микасу остановила резко распахнувшаяся дверь одной из жилых комнат, из которой послышался до боли знакомый и до скрежета в зубах раздражающий голос: — Видишь, никого нет. Никто нас не услы… Микаса широко распахнула глаза, столкнувшись взглядами с растрепанным Капитаном Леви, который стоял перед ней в один трусах и бутылкой спиртного в руке. — Опа, — Леви оскалился, — непредвиденное недоразумение, которое вечно портит мне жизнь.       Микаса нахмурилась, но промолчала, понимая, что мужчина пьян. В голове отложились последние его слова. И тут же возник вопрос: «Если она вечно портит ему жизнь, то почему тогда он постоянно находится рядом с ней?!»       Аккерман за размышлениями даже и не заметила, как к Капитану кто-то подошёл со спины, обвивая его торс тонкими руками. Азиатка замерла, понимая, что находится в крыле для новобранцев. Внутри что-то оборвалось, когда Леви, глядя прямо в глаза Микасе, схватил девушку за талию и поцеловал. Только тогда азиатка заметила, что подружка Капитана была почти голая. Рука Леви скользнула по загорелому бедру девушки прямо в элемент нижнего белья. Стальные глаза все также прожигали Микасу. Вызывающе и насмешливо. — Ну и чего ты стоишь? — Аккерман холодно смотрел в серые глаза своей подчиненной, эмоции которой было невозможно прочесть. — Аккерман, присоединяйся!       Микаса хмыкнула. Она ещё раз окинула взглядом мужчину, который левой рукой ласкал девушке грудь, а правой рукой играл в трусах девчонки, ноги который уже сврдило судорогой от удовольствия так, что та еле стояла. Аккерман прикрыла глаза и отвернулась от неприятного зрелища. — Капитан Леви, — Микаса глубоко вздохнула, — позвольте отказать и откланяться. Мне ещё нужно навестить Кирштайна.       Девушка развернулась, отдала честь и, не обращая внимание на ноющую боль, рванула к винтовой лестнице, ведущей к медпункту.

***

      Аккерман выдернул руку из трусов рыжей девчонки. Та громко простонала, затряслась и рухнула на пол, тяжело дыша. Леви, нецензурно выругавшись, громко хлопнул дверью. И почему, спрашивается, именно сейчас он наткнулся на эту дрянную девчонку? И почему его так задело то, что она никак не отреагировала на то, что застала его с другой женщиной? И почему он так взбесился, узнав, что Микаса Аккерман идёт навестить Кирштайна? Слишком много вопросов, на которые у Леви ответов не было.       Хозяйка комнаты, отдышавшись, села на колени и стянула с Капитана трусы. Леви хмуро взглянул вниз. Сейчас у него пропало все желание. Хотелось просто напиться и уснуть. Девушка обхватила рукой член и провела языком от основания до головки. Член запульсировал, становясь постепенно больше. Леви, почувствовав вновь эрекцию, отбросил все ненужные мысли. Он положил руку на жестковатые рыжие волосы и прикрыл глаза. Но стоило ему начать отдаваться полностью процессу, как в его голове возникла чёрная шевелюра на уровне его паха. Аккерман открыл глаза и зарычал. Он силой поднял девушку с колен и бросил на пол. — Ух ты, — хозяйка комнаты перевернулась на живот, — я тоже люблю погрубее. — Заткнись, — Леви дернулся вниз, рукой прижимая голову девушки к полу, — ещё одно слово, и будет больно.       Он грубо вошёл и также грубо трахал. Каждый толчок отдавался в голову развратным образом Микасы Аккерман. Леви рычал, закрывал глаза, думал о гигантах, о крови. Да обо всем, что могло его отвлечь. Но не выходило. Перед глазами снова появлялся образ Микасы с безразличными в его адрес глазами. — Да… Ещё… Глубже… Быстрее.       Леви дернулся, и обмякший член выскользнул из влагалища девчонки. Она с непониманием взглянула на капитана. — Я ухожу, — Аккерман, одевшись и схватив со стола полупустую бутылку спиртного, двинулся в сторону винтовой лестницы.