Канарейка

      Капитан Леви всегда был с холодной головой, никогда не бросался на амбразуру, взвешивал все шаги наперед и действовал согласно своим железным убеждениям. Любое отклонение от своих правил прерывал на корню, а лишние амбиции устранял мгновенно. И он был непреклонен, пока в его голове не поселилась навязчивая идея вывести из равновесия одну черноволосую азиатку, которая всеми своими замашками верной защитницы одного идиота нервировала Леви до дрожи в руках. Он злился каждый раз, когда ловил ее взгляд, направленный на ее брата. Бесился просто так, когда видел, с каким отчаянием она закрывала его собой. Эта мелкая девчонка ни разу не задумалась не то, что о своей собственной безопасности, но даже и о безопасности всего ее отряда. Именно поэтому он с таким блаженством стоял недалеко от массивных дверей, за которым располагался тронный зал, и ждал, когда его бедовая подопечная соизволит уже прийти.       Их назначение на охрану Хистории было не удивительным. Впервые за долгое время в мире началось что-то меняться. А каждое изменение откликалось у руководства нервным рокотом в районе лопаток и солнечного сплетения. Никаких предпосылок на опасность, в которой могла бы оказаться новая королева, не было, но перестраховаться точно не мешало. И, если выбирать между Эрвином, Ханджи и Леви, то выбор последнего был неудивительным и вполне логичным. Первый из списка занимался устранением всех возникших проблем после инцидента с отцом новой королевы, вторая же никогда себя особо в руках держать и не умела, что прекрасно подтверждалось ее неизвестно откуда взявшимся порывом снарядить Леви на праздник. И сейчас он стоял в костюме и не моргающим взглядом сверлил прохладный коридор, из которого вот-вот должна была появиться Микаса.       Нет, он не отрицал того, что в такой день идти в обыденной военной форме не по уставу. Но и влезть в праздничную шинель ему, как он всегда выражался, очкастая не позволила. И теперь, как он считал, слишком вычурный костюм лишь привлекал к его и без того нескромной персоне слишком много внимания. Леви устало потер переносицу и выдохнул. Что из того, что он сказал Зои, ей было непонятно? Точный приказ о том, что он не должен выделяться и просто следить за обстановкой, не укладывалось у этой ненормальной в голове? Аккерман смахнул отчетливо виднеющиеся в лучах заходящего солнца пылинки с правого рукава и, услышав неравномерные шаги, напрягся.       Он прекрасно понимал, кто так неловко и слишком шумно для венного из Корпуса Разведки передвигался по длинному коридору. Капитан развернулся, раскрыв рот в недовольстве, приготовившись прочитать длинную лекцию об опоздании и о ждущей в наказании уборки, но осёкся и замер, вылупившись на подопечную. Нет, он, конечно, уже давно себе признался в привлекательности Микасы, но то, что он увидел перед собой, явно выходило за переделы его устоявшихся характеристик его подопечных.       Азиатка неловко сминала подол платья длинным тонкими пальцами и смотрела куда-то ему под ноги, словно стыки между камнями были явно интереснее, чем негодующее лицо ее капитана. А очень зря. Его выражение лицо она могла бы запомнить надолго, отложив себе куда-то под корку, и вовремя этим осаждая выходящего за пределы субординации мужчину. Микаса громко то ли кашлянула, то рыкнула, прочищая горло, и сделала шаг вперед. Леви неосознанно отшагнул назад, словно от приведения. — Это что такое?

***

      Микаса никогда не любила и в особенности никогда не хотела чем-то выделяться. Ее вполне устраивала спокойная и размеренная жизнь сначала в родительском доме, потом и в доме у Эрена. А потом они попали в кадетский корпус. И тут уже она не могла оставаться в тени брата и друга детства. Во время их учебы инструктора пытались выделить в каждом новобранце личные качества. И если в Эрене это было упорство, а в Армине незаурядный ум, то Микаса выделялась во всем и везде. В первую очередь она взрослела. Взрослела и становилась все более красивой. Да, она не выделялась утонченной фигурой и красивыми формами. Да и куда уж ей, в определенно еще подростковом возрасте, становиться женщиной в визуальном плане. Но удивительное для девушки спортивное телосложение не могла скрыть ни кадетская форма, ни ее свободные юбка и рубашка в выходные дни. Во-вторых, она обладала невероятной физической силой. Любой удар, любой замах клинком поражал не только ее сверстников, но командование. В-третьих, ее верность и забота о близких. Только вот чем дольше она служила, тем больше возникало проблем не только у нее, но и у ее товарищей из-за неоткуда взявшегося порыва кинуться грудью на врага. И никто, даже она сама, не мог предугадать в какой именно момент эта глупая девчонка сорвется с места с потемневшим от гнева взглядом в попытках сократить свою жизнь.       Именно по этим причинам Микаса так упорно не хотела надевать уже не взлюбившееся платье, которое ей упорно пихала в руки Ханжи с криками, что у нее и без того мало времени, что ей еще надо куда-то к кому-то зайти. И вообще ей еще самой надо готовиться. Аккерман скептически вздохнула и забрала вешалку, пробурчав себе под нос что-то вроде согласия, и поплелась к шкафу переодеваться.       Для хорошо обученного военного азиатка одевалась слишком долго, любое свое движение пыталась растянуть максимально на долгое количество минут. Но рубашка и брюки уже висели в шкафу, шарф аккуратно был сложен на тумбе возле кровати. Микаса недовольно окинула себя взглядом в зеркало и скривила губы. Ей не нравилось. Ей было неудобно. Даже добавившийся разрез сбоку не позволял ей свободно двигаться.       Часы предательски отсчитали шесть часов вечера, и Аккерман, засунув нож под юбку, пристегнув к ноге, влезла в босоножки, которые кинула ей Ханджи перед уходом, и вышла из комнаты, почему-то хлопнув дверью. Она в последнее время в принципе почему-то слишком часто хлопала дверьми.

***

      Два стальных взгляда пересеклись, и повисла звенящая тишина. Напряжение можно было ощутить невооруженным взглядом. Буквально потянуть руку и тронуть воздух, словно натянувшуюся струну гитары. Они оба долго молчали. Даже слишком для капитана и его подопечной. Первым сдалась Микаса и сухо поприветствовала мужчину. Леви лишь кивнул ей в ответ и развернулся ко входу в зал. Азиатка передразнила его кивок, и сама же удивилась своей язвительности. Она в принципе никогда ей не обладала. Чертыхнувшись себе под нос, Микаса поравнялась с капитаном, все еще хромая на больную ногу. Боковым зрением заметила твердое движение слева, и удивленно уставилась на подставленный ей локоть. Время ее нахождения под опекой должно было давным-давно закончиться. Наступать на ногу было еще чертовски больно, но возможно. И поэтому предлагающий помощь капитан в принципе выбивался из ее устоев мира в этих стенах. Капитан Леви в принципе последнее время вел себя не так, как обычно. Он бесил как-то иначе, выводил ее из привычного спокойствия. Но точно больше не злил, как, например, в день суда на Эреном, или когда сдерживал ее от погони за Энни. И она приняла его помощь.       Леви удовлетворенно кивнул и потянул на себя тяжелую дверь. Скрип разнесся по пустому залу, и Аккерман потянул девушку за собой. Праздник еще не начался, оставался примерно час. Им было поручено проверить безопасность и встретить саму виновницу торжества, которая с криками отказалась от сопровождения, угрожая вообще ни прийти. Хистории в целом было грустно без друзей и товарищей, а видеть в такой день незнакомых ей людей рядом с собой, совершенно не хотелось.       Леви хмыкнул и оглядел зал. Из того, что они имели под рукой, подготовка была хорошей. Он непроизвольно провел пальцем по столешнице и взглянул на палец, недовольно скривившись. Убраться могли бы и получше. Рядом послышался ироничный смешок, и Аккерман скосил глаза. Зачем он вообще это сделал? С момента появления черноволосой в этом треклятом платье он старался о ней не думать от слова совсем. Он в принципе не понимал, что с ним происходило в последнее время. Расскажи кому-нибудь, не поверят. Напился? Невозможно. Чуть не изнасиловал подопечную? Да быть такого не может. Таскал сводную сестру Эрена на руках два дня? Да вы с ума сошли. Леви отвернулся от подола черного платья и потянул Микасу к запасному выходу. Именно там они должными были встретить Райсс.

***

      Они стояли как статуи рядом с Хисторией и двигались за ней словно тень. У последней даже начал дергаться глаз. И если Микаса вполне себе еще вписывалась в компанию блондинки, то Леви ее нервировал. Как минимум из-за того самого пинка в коридоре после того, как ее объявили королевой. Хистория в принципе чувствовала себя почему-то неловко между ними. Эти двое одновременно и пугали, и внушали чувство восхищения. Райсс чувствовала себя рядом с ними ребенком, за которым надо следить, не сводя глаз. Она думала, что, отказавшись от военного сопровождения, будет чувствовать себя расслабленно на своем же празднике, улыбаться и смеяться с друзьями, не думая о монстрах за стенами. Но эти двое не давали ей расслабиться ни на секунду, напоминая своим присутствием, что помимо титанов, есть еще и плохие люди, которые не могут смириться со сменой власти.       Хистория тяжело вздохнула и резко повернулась к Аккерманам. Микаса перевела равнодушный взгляд на подругу и чуть качнула головой в немом вопросе. Леви в лице не изменился. Райсс отметила для себя, что он в принципе никогда в лице не менялся, и опять выдохнула. И откуда в ней столько воздуха. Хистория указала пальцем на стол с едой и, нахмурившись, отдала приказ им хотя бы перекусить. Микаса качнула головой в знак протеста, кивнув на свою ногу в знак напоминания о том, что в любой момент кто-нибудь может напасть. И новая королева уронила голову в свои руки, в безысходности заныв, что они ее невообразимо достали, таскаясь за ней словно она младенец и что она даже в туалет без них сходить не может. Леви вскинул бровь, слегка поклонился и, дернув Микасу к себе, сделал шаг назад, с немым вопросом вглядываясь с глаза Хистории. Мол, так сойдет? Рейсс в очередной раз взвыла, топнула ногой и поплелась к шумной компании практически в центре зала, где уже во всю спорили Эрен и Жан, которому дали добро посетить праздник. Леви и Микаса, не произнося ни слова, двинулись за ней.

***

      Очередной причиной спора между Йегером и Кирштейном на удивление стала ни какая-нибудь ерунда, а вполне логичная и требующая объяснений ситуация. Глупо было предполагать, что произошедшее два дня назад оставалось бы и дальше без внимания отряда. Особенно если учесть факт в виде хромающей Микасы и перевязанного Жана. И если первая ни с кем за весь вечер еще не успела обмолвиться ни словом в связи с охраной Хистории, то второй во всю рассказывал, как он чуть не погиб, защищая ценой своей жизни Микасу. «Идиот» — изрек в мыслях Леви и нехотя поплелся за Райсс. «Как обычно» — устало подумала Микаса, проклиная свою ногу и вообще весь вечер, свое платье и очень странного капитана.       Ребята поутихли, заменив очень колоритное трио, направляющееся явно в их сторону. Саша и Конни расступились, открывая вид на взбешенного Эрена и очень самодовольного Жана. Слишком самодовольного. — Ну и что тут происходит? — Хистория озадаченной не выглядела, спросила скорее ради приличия и для начала разговора. — Ты знала, что Микасу и Жана к чертям чуть не убили? — Эрен явно был недоволен, сильно взбешен и не подбирал слова.       Брови Леви сошлись на переносице, Микаса посмотрела куда-то вверх в мольбах о силах пережить этот вечер, а лоб Хистории в очередной раз поцеловался с ее маленькой рукой. Вечер еще даже не приближался к кульминации, а они все уже изрядно устали. — Это было моим распоряжением никому об этом инциденте не распространяться, — Райсс зло сверкнуло глазами. И откуда вообще в такой маленькой девочке столько эмоций, подумал Леви, обходя королеву и вставая перед ней. — Вас вообще касаться это не должно. А ты, — он холодно посмотрел в глаза Жану и отвесил тому смачный подзатыльник, — вообще молчать должен был. Чуть не помер, а сейчас вон кичишься тем, что было.       Микаса все еще молча стояла рядом с Хисторией и незаметно подергивала затекшей больной ногой. Весь этом спектакль ее не радовал. И вообще, как они могут спокойно тут веселиться и обсуждать случившееся, когда в пору было бы расследовать нападение? Аккерман не понимала. И даже не хотела понимать. Ее начинали бесить сложившиеся обстоятельства. И тут она осеклась. С каких вообще пор она не бежала навстречу к Эрену? Почему стоит сейчас истуканом и молчит, наблюдая за Леви? Почему вообще она за ним наблюдает? Как давно этот коротышка занял в ее голове почти такое же место, как и Эрен? Пора это исправлять. Она сделала уверенный шаг вперед и подхватила друзей детства под руки. — Мы на минутку, — небрежно бросила она через плечо, стараясь не пересекаться с недовольным взглядом капитана. Сделала вид, что не услышала брошенного ей в спину приказа остановиться, сделала вид, что ей все равно на него.       Микаса, Эрен и Армин стояла в противоположном углу от их товарищей и бурно обсуждали случившееся. Микаса спокойно объясняла причины неразглашения информации, без эмоций рассказала о случившемся, ловко уходя от темы ее пребывания с капитаном и настоящую причину нападения. Если Эрен узнает, что это именно ее попытались похитить, и стоит отметить, что уже второй раз за их жизнь, он сломя голову понесется мстить, как это было с титанами и его матерью. И это грело душу, но от этого было только больнее.       Прошлое эхом прокатывалось тупой и ноющей болью в груди. Вспоминались счастливые дни с родителями и самый страшный день в ее жизни — день знакомства с Эреном. Да, улыбающийся титан, который на их глаза пожирал Карлу в день падения Шиганшины, не менее ужасал маленькую Микасу. По сей день она помнила льющуюся на землю кровь и крики людей вокруг, пока их с Эреном уносили куда подальше от страшного зрелища. Но больше всего Микасу все равно пугали они — люди. Они жили мирно и спокойно, никого не трогали. И в один день к ним просто заявились убийцы. Обычные работорговцы. Просто потому что они азиатки. И именно поэтому Аккерман каждый день тренировалась с ножом. Она нутром чуяла, что кто-то еще из тех убийц остался. Кому-то она еще должна отомстить. И они сами ее нашли.       Жестокая улыбка тронула ее губы, Эрен с Армином осеклись. — Микаса? — аккуратно дернул за плечо Армин и хотел еще что-то добавить, как с улицы послышался шум.       Окна затрещали от череды взрывов. Все легли на пол, закрывая головы руками. Микаса глазами нашла Хисторию и, игнорируя возгласы друзей за спиной, поползла к блондинке. Леви закрывал ту собой, отдавая приказы, но азиатка не слышала их из-за шума. Она по-пластунски доползла до капитана и ловко перекатилась за стол. И очень вовремя. Прогремел очередной взрыв, стекло в рамах треснуло и, словно гейзер, посыпалось в зал. Леви прикрыл лицо руками, выглядывая из укрытия. Микаса осматривала Хисторию. Ни одной царапины. Последняя порывалась выскочить и посмотреть есть ли раненные. Добрая душа, что сказать. Азиатка вцепилась в нее мертвой хваткой и на вопросительный взгляд блондинки кивнула в сторону капитана. Тот внимательно оценивал обстановку и, уловив паузу между взрывами, скомандовал двигаться к запасному выходу. — А как же ребята и все остальные?       Райсс с испугом в глазах озиралась вокруг. Уловила, как Конни что-то кричал Жану. Кирштейн быстро открыл большие двери и стал командовать эвакуацией мирных жителей. Где-то недалеко от него бегала Ханджи и выводила верхушку командования. Эривина с ней не было. Из раздумий ее вывел голос Леви: — Сейчас.       Хистория вскочила на ноги и метнулась к заднему выходу. Леви бежал рядом, Микаса сзади, оценивая обстановку. На удивление действовали слажено. Они быстро добрались до небольшой двери и, распахнув ее, практически кубарем вылетели на лестницу. Где-то за спиной послышались незнакомые голоса, и Микаса резко развернулась. Райсс попыталась дернуться за ней, но Леви беспрекословно потащил ее вниз, крича что-то нечленораздельное. Или это Хистория просто его не слышала? Она явно слишком расслабилась за последнюю неделю. Леви что-то продолжал кричать, а она, как заворожённая, смотрела, как Микаса ловко парирует выпады неизвестных двух мужчин. Словно и не ранена, успела подумать Хистория до того, как они с Леви нырнулись в небольшой проем в стене.