Будьте внимательны, произошло что-то непонятное.

Отец встретил Юрия на пороге. Быстро оглядев его с ног до головы, он скрестил руки на груди. — Мокрый, как мышь! — Помолчав пару секунд, Борис Витальевич прищурился. — Юра. Куда санки дел, что случилось? — Да так, просто в снегу валялся... А санки в гараже оставил, не хотелось тащить их, — ответил он, поправив очки, старательно делая вид, что ничего не произошло. — Ну, чтож, валялся так валялся. Иди переодевайся, снеголаз... — Менее серьёзно сказал Борис и ушёл на кухню. Юрий облегчённо вздохнул. Только сняв куртку он заметил, что действительно вся одежда мокрая и в снегу. "И когда успел..." — Подумал "снеголаз", вешая шапку рядом с курткой. Юра всегда восхищался своим отцом. И никак не мог понять, как у такого сильного и умного мужчины мог быть такой слабый и глупый сын. Его отец действительно был сильным. Он каждое утро выходил на пробежку и обливался холодной водой. Борис Витальевич мог поднять жену и сына одновременно и с лёгкостью передвигал диван... А Юра... А что Юра? Юра не так хорош в математике, как его папа... Да и диван он еле сдвигал с места. Поэтому "снеголазу" было стыдно признаться отцу в том, что он не смог дать отпор хулиганам и спасался бегством. Юрке порой даже казалось, что произошла какая-то ошибка, что это не его родители. И Борис, и Карина сильные, хорошо разбираются в компьютерах... Но, нет, никакой ошибки быть не могло. Юрий очень похож на своего отца. Тот же нос, такие же тёмные красивые брови. И глаза у него мамины... Юрка уже несколько минут стоял у зеркала, думая о случившемся, о сходствах и различиях его родителей и его. Время тянулось. Минуты казались долгими часами... С небес на землю его вернул стук в дверь. — Ты долго там ещё? — Послышался голос Карины Петровны, после чего снова раздался стук. Юра молча вытер руки и вышел в коридор. Мать сразу же зашла в ванную и закрылась, а Юрец отправился в свою комнату. Переодевшись, "снеголаз" сел на пол и открыл книгу. Пару минут он пытался погрузиться в мир эльфов и гномов, но настроения читать не было, поэтому он сдался. Поставил книгу на полку и подошёл к окну. Из окна его комнаты были видны абсолютно пустые дорога и магазины. На улице уже почти никого не было. Юрий обернулся на часы. Ровно одиннадцать. — Погулял так погулял... — Пробормотал он, поправляя очки, и отправился на кухню. По пути Юра столкнулся со старшим братом в коридоре. Они не очень хорошо ладят, поэтому Юрец поспешил дальше, не желая ссориться в праздничный день. Костя не был дружелюбным. Он почти всегда находил повод поругаться. И почти всегда это были пустяки вроде случайного толчка в плечо или слишком тихо сказанные слова. Бывало даже пакостил Юре, за что уже много раз получал подзатыльник от отца, если тот был рядом в тот момент. Константин сильный, в папу, поэтому Юрка избегал его. Юрий знал, что если они сильно повздорят, дело точно закончится дракой. А это означало лишь наличие новых синяков. Может даже и шрамов... Если "снеголаз" поранится, как тогда на море. Тогда Костя толкнул его, и Юра потерял равновесие, упав на камни и разбив очки. Ему повезло, крупный осколок попал не в глаз, а просто рассёк бровь... Вспоминая истории своих шрамов, Юрий резал зелень на салат. В один момент настолько глубоко ушёл в свои воспомнинания, что не заметил, как нож подкрался уже близко к руке. И следующим же движением руки он порезал палец Юры. — Вот блин, — прошипел "снеголаз". На доску упала капля крови. Красная, цвета вишни, она блестела при свете лампы над столом. — Блин, блин, блин... Юра не очень любил вид крови. Не то чтобы боялся... Он осторожно стёр пальцем кровь с доски. Она не была ему и противна. Юрец достал из аптечки в гостиной перекись и пластырь. Перекись шипела и пенилась на ране. Всё же просто не нравилась кровь, и всё. "Снеголаз" заклеил порез пластырем и убрал остальное в аптечку. Без пяти минут двенадцать. Все наконец сели за стол. Мать и отец о чём-то разговаривают, Костя, как всегда, с кем-то переписывается, то и дело поглядывая то на сидящих за столом людей, то на время. Юра всё так же скучает, думая о всём сразу и ни о чём одновременно и глядя куда-то сквозь экран телевизора. Вернувшись в реальность он понял, что ужасно хочет пить. — Костя, передай, пожалуйста, "Спрайт", — спокойно попросил Юрка брата. — А самому впадлу взять? — Оторвал тот взгляд от телефона и нахмурился. Ну началось... — Да что ты начинаешь вот это вот? Я просто п... — Всё так же спокойно сказал "снеголаз", но его перебили. — Да мне похуй, че ты там... — Костю в свою очередь перебил Борис Витальевич. — Так, слова выбирай, а. Не в подворотне с дружками своими сидишь. — Слегка сердито и немного громче, чем стоило, проговорил отец. — Братья вы или кто? Почему и дня не проходит без ссоры? — Да потому что он меня бесит! — Ударил кулаком по столу Костя и ушёл в свою комнату, не собираясь продолжать разговор. — Иди сюда! Куда ушёл?! — Крикнул ему вслед Борис. — Дорогой, я с ним поговорю, успокойся, — мать положила ему руку на плечо. — Но он... — Уже тише продолжил возмущаться отец. — Говорю же, успокойся, — она поцеловала мужа в щёчку и поспешила в комнату Константина. Юрий сидел, грустно глядя в тарелку. — Ну, чего раскис? — Успокоившись спросил Борис. — Это я виноват, — тихо сказал Юра. — В чём же? В том, что у твоего брата шило в жопе? — Отец сел рядом и приобнял своего младшего сына. Так они сидели до возвращения Карины Петровны и Кости. Все сели по своим местам. Президент начал свою речь. Она почти не отличается от предыдущих. Сложный год и бла-бла-бла... Но вот он договорил. Начали бить куранты. Все подняли стаканы. Десятый, одиннадцатый, двенадцатый... Тринадцатый удар? Четырнадцатый??? Юрий в недоумении огляделся по сторонам. Остальные тоже переглядывались, без слов спрашивая друг у друга "это ещё что?". Двадцать шестой удар закончился помехами. На экран вернули лицо президента. — Извините, небольшие неполадки. Скоро специалисты с этим разберутся. — Его лицо сменилось какой-то музыкальной программой. Отец посмотрел на часы, висевшие на стене, и приподнял бровь. — Батарейки сели? Недавно же новые ставил... — Удивился он. Часы застыли. Ровно на без секунды двенадцать. Костя посмотрел в телефон. — Что за херня??! — Удивлённо воскликнул он, поворачивая телефон экраном к остальным. Часы показывали двадцать три часа шестьдесят минут.