Who is Jack the Ripper?

Спящие дети не редко вызывают умиление у взрослых.       По крайней мере, это общепринятая реакция, наравне с фразами – «как сладко он сопит!» или «вылитый ангел». Наверное, один из аспектов жизни смертных, который Себастьян никогда не сможет понять.       Поблёскивающие в темноте алые глаза внимательно изучали заснувшего за рабочим столом мальчика, весь день усердно пытавшегося держать планку взрослого. Нет. Это ни в каком месте не мило. Обыкновенный мешок с костями и его едой внутри.       Михаэлис тронул указательным пальцем свой лоб, раздумывая — насколько рискованно будить графа сейчас, чтобы увести в покои и по-человечески уложить в постель. В конце концов, боли в спине или шее Сиэля будут результатом его же недосмотра за хозяином. А в контракте этого нет.       Собственно говоря, пусть щенок повоет утром не только на луну, но и солнце; Себастьян вовремя заткнёт ему рот полученной информацией.       Фантомхайв — последнее, что беспокоило демона на данный момент, учитывая всё, что удалось узнать за день — а имея опыт в попадании в липкие сети жителей Преисподни, можно с уверенностью заявить: Это лишь верхушка айсберга.       Лучи закатного солнца ласково скользнули по чёрным прядям волос, когда их обладатель всё же отвёл взгляд с юнца в окно, где в небе разливался сочный алый цвет, как кровь из распахнутой пасти жертвы. Суеверие — удел глупцов, но сейчас глупец — каждый второй. Всё вокруг сгущает тучи над Лондоном, и этот цвет… Демон нахмурился, меж бровей пролегла складка задумчивого недовольства. Будет много жертв.       Три организации, что сотрудничают между собой — в них удалось найти прямую связь с пожирателями душ, но Михаэлис не был наивной овечкой; То, каких сил стоило свести концы с концами, отыскать любую мелочь, ведущую к эмблеме Высших, означало, что таких куда больше, чем три.       Другой вопрос — Какое отношение ко всему имеют смертные, так или иначе имеющие связь с вороном и змеёй?       Со стороны графа слышится движение, мальчик соскальзывает на пол, но Себастьян успевает предотвратить удар. Сонный взгляд едва раскрытого глаза воззрился на темновласого несколько удивлённо и недовольно одновременно, но тут же закрылся, проваливаясь в следующий сон, когда дворецкий берёт Сиэля на руки, прижимая к своей груди. От его формы веет еле уловимыми нотками мяты — последнее, что успевает запомнить маленький аристократ, вместе с крепкими руками, заботливо удерживающими его на весу.       Михаэлис качает головой, направляясь в сторону спальни. Завтра предстоит сложный разговор. Лично для него. Стоит придумать, какую информацию преподнести господину в качестве результата предыдущего дня, сообразить, как оформить её так, чтобы он не задавал лишних вопросов. Демон должен сам разобраться с сородичами.

***

      Выбравшись из назойливых уговоров Уильяма остаться, Сатклифф шёл уже давно знакомой дорогой. Впервые за столь долгое время мысли о работе были в его голове без перерыва на еду и сон. Хотя, о работе ли?       Капли информации, собранные от Спирса и Михаэлиса имели единичные точки соприкосновения; Грелль уже понимал, что столкнулся с кем-то, кто в открытую насмехается над тем, что он считал и считает по сей день святыней. Его не интересует, какой будет премия за поимку и убийства твари, ворующей души без следа, не впечатляет грядущее спокойное будущее под руку с тем, кого добивался слишком давно. Голова забита мыслью — очистить имя Джека Потрошителя. Вернуть этот статус себе, без жалких подражателей.       Слава должна жить в веках истории, но не в руках людей, желающих её повторить или преумножить, исказив первоначальный смысл.       В руках сжата книга с именами. Сегодня Сатклифф не должен промахнуться. Ветер, гуляющий беглыми потоками по самым узким улочкам грязных кварталов, чуть колыхал длинные волосы, забранные в высокий хвост и перетянутые лентой. Синяки под глазами, над которыми успел мельком хохотнуть Нокс, уже скрыты косметикой – какая же леди придёт на свой личный бал не при параде? Зелёные глаза бегло проходятся по страницам. Вот оно.       Жнец переходит на бег, не щадя ног и лёгких, ловя потоки холодного воздуха ртом сквозь плотно стиснутые острые зубы, обжигая ими горло и дёсна. Внутри неистово клокотала ненависть, желание отомстить. Втоптать этого шутника в грязь.       Алый плащ едва держится на локтях, развиваясь ярким шлейфом позади вместе с чёрными лентами.       Дверь открывается с ноги, практически, слетая с петель, и распалённый Бог Смерти врывается в помещение первого этажа с единственной целью — уничтожить.