4.Hogwarts II
15 февраля 2021 г., 16:21
Сначала никто ничего не заметил, и прошло некоторое время, прежде чем студенты поняли, что громкие заявления Джеймса о любви к Лили почему-то закончились. Раньше признания звучали каждый день, потом — раз в неделю, а позже раз в месяц, пока не прекратились совсем. Было странно ожидать, что что-то случится, но ничего, в конце концов, не происходило.
Где была та ужасная поэзия? Где были самые банальные песни о любви? Где были любовные записки или непрекращающиеся попытки пригласить Эванс на свидание? Предложение о женитьбе? Куда все это делось? Даже Альбус Дамблдор не мог ответить на эти вопросы. Больше не было ни криков, ни фейерверков, ни взрывов, ни замысловатых проклятий. Ничего. Это был совершенно невероятный, самый тихий год с тех пор, как мародеры поступили в школу.
Лили была убеждена, что это какая-то шутка, поэтому Джеймс не прилагает больше усилий, чтобы ухаживать за ней. Итак, все ждали, что все же произойдет. Прошел день, потом неделя, потом месяц. Стало ясно, что шутки не было, если не считать их обычных шалостей для слизеринцев. Затем Лили предположила, что это будет самое громкое предложение выйти замуж за все время.
Но все по-прежнему было тихо.
Некоторые спрашивали Лили о том, что же случилось. Почему Джеймс не кричал о своей любви к ней уже столь долгое время? Что она сделала? Она, наконец, сломала его? Лили покраснела и начинала кричать, что ей все равно, что если он прекратил все эти поползновения в ее сторону, то она бесконечно этому рада и может теперь отдохнуть от него. Все заметили, что она повышала голос, только если Поттер был в пределах слышимости.
Стоял декабрь, когда они наконец узнали причину, по которой Джеймс действовал совершенно не в своем характере в этом учебном году.
Они ужинали, когда Гермиона Грейнджер подошла к столу Гриффиндора и остановилась перед знаменитыми мародерами.
Несколько человек заметили густоволосую девушку из-за ее сине-бронзовой формы, которая выделялась среди моря красного и золотого. Джеймс разговаривал с Сириусом, когда она подошла к ним. Все видели, как он закрыл рот, когда увидел ее, и продолжил растерянно смотреть на ученицу из Рейвенкло.
— Привет, Ремус, — сказала Гермиона мальчику со светлыми волосами. Она протянула книгу Древних рун. — Вы забыли это в классе.
— Спасибо, Гермиона, — Ремус застенчиво улыбнулся, когда взял книгу из ее тонких рук.
Вскоре последовал разговор о Древних Рунах. Джеймс молчал на протяжении всего разговора, все еще не отрывая глаз от Гермионы. К тому времени большинство людей в Большом зале заметили это странное явление. Джеймс был дружелюбным парнем, который приветствовал любого, кто разговаривал с ним. Он должен был подпрыгнуть и представиться шатенке из Рейвенкло, но все слышали только нехарактерное для него молчание.
— Что с ним случилось? — послышался голос Фрэнка Лонгботтома, который толкнул Блэка локтем.
— А ты что думаешь? — Сириус фыркнул.
К этому моменту студенты и профессора сложили два и два; даже Лили поняла и ее лицо залилось краской. Сириус ухмыльнулся, кинув беглый взгляд на рыжую.
Гермиона улыбнулась и помахала на прощание, закончив разговор с Ремусом. Она уже собиралась уходить, когда поймала взгляд Джеймса. И осторожно помахав ему, вернулась к столу Рейвенкло.
Она так и не увидела широкой, ослепительной улыбки, с которой Джеймс щеголял после этого, но все остальные, наверняка, обратили внимание.
— Она помахала мне, — сказал Джеймс голосом, полным удивления.
Ремус усмехнулся. Сириус похлопал его по спине. Питер продолжил есть свой печеночный пирог.
— Ты влюбился в Гермиону? — спросил Фрэнк, удивленно глядя на Джеймса, который, казалось, вообще был не здесь, а где-то далеко за соседним столом.
Джеймс по-прежнему широко улыбался, не слыша вопроса Фрэнка.
— Она помахала мне.
Тайна была окончательно разгадана.
Этой ночью все жалели бедную Лили.
