Just A Smile

Несмотря на все свои великие заявления и романтические представления, Джеймс совершенно испортил свое первое свидание. К большому удивлению всех друзей, когда они узнали об этом. В тот день Джеймс проснулся поздно и из-за этого он еще сильнее нервничал, готовясь к свиданию. Парень торопился к картам и отвлекся на Гермиону, которая ждала его. Она помахала ему, когда увидела и Поттер побежал к ней, а потом поскользнулся на тонком льду, ударившись лицом. В итоге его лодыжку пронзила боль, а на лбу уже начинал показываться синяк. Гермиона настояла, чтобы он залечил свои травмы в больничном крыле, но упрямец уверял девушку, что все в порядке. В тайне он был рад, что она так переживает за него, поэтому позволил себе насладиться её заботой и лаской. Это было чертовски хорошее чувство. В конце концов Гермиона победила (в основном, потому что Джеймс не смог устоять перед ней, своей королевой), и они отправились в Хогвартс. На полпути начался ливень. Хоть и вид прилипшей к телу Гермионы рубашки ему очень нравился, быть насквозь мокрым и холодным парню не нравилось совершенно, да и лодыжка беспокоила его. К счастью, Гермиона знала, как высушить одежду, поэтому когда ребята достигли больничного крыла, они уже не дрожали и с одежды больше не капала вода. — Мне очень жаль, Гермиона, — пробормотал он, когда она наносила на его синяк лечебную мазь. Лодыжка Джеймса теперь была исцелена магией мадам Помфри, которая почему-то оставила их. Взгляд Гермионы метнулся к нему, и Джеймс был рад, что он сидит на кровати, иначе он упал бы, потому что его ноги превратились в желе, когда она так посмотрела на него. Грейнджер сидела так близко к нему, что Джеймс мог разглядеть в ее глазах золотые и янтарные пятна, которые сливались с теплым коричневым цветом красного оттенка. Он сделал вдох и его живот превратился в кашу, когда он почувствовал ее запах. Это была интересная комбинация старых книг, пергамента и травы. Парень мог четко представить, как она читает на солнце, оперевшись спиной к дереву с вытянутыми на мягкую траву ногами. Ее дыхание было аппетитным шоколадом, жимолостью и пирогом с патокой, и Джеймс сопротивлялся желанию облизать губы. Он на мгновение задумался, ела ли она шоколад на завтрак, но у него было ощущение, что это было естественно, как и все остальное. Вблизи он мог видеть блеск золотой цепочки, которую она носила на шее. Он заметил, что она носила ее с тех пор, как закончились рождественские каникулы. Его сердце почти сжалось при мысли о том, что она не снимает ее. — За что тебе жаль, Джеймс? — Потому что я все испортил. Это должен был быть шикарный день, понимаешь? У меня все было спланировано. Мы должны были пойти в Сладкое королевство, а в Трех метлах пить сливочное пиво. Я не должен был проспать, а потом поскользнуться. Мы не должны были промокнуть под дождём. Это день должен был стать хорошим и запоминающимся. Идеальным. Рука Гермионы опустилась на ее сторону и она наклонила голову, посмотрев на него. — Ты знаешь, что мне не нужно было этого делать, — девушка махнула целительной мазью, — я могла бы позволить мадам Помфри заняться этим, верно? Джеймсу потребовалось время, чтобы понять, что она имела в виду, и он дернулся на своем сидении, когда наконец понял. Он не думал об этом. Он был слишком занят беспокойством по поводу испорченного свидания, поэтому даже не задумался о том, что внезапное исчезновение мадам Помфри было очень необычным. — Но я этого не сделала. Даже несмотря на то, что это не то свидание, которое мы ждали. Я здесь, потому что хочу быть с тобой и не важно идеальное оно или нет. Но одно тебе удалось: это точно запомнится, — Гермиона улыбнулась. Джеймс хотел поспорить с ней, потому что, хоть она не могла в это поверить, Гермиона заслуживала только самого лучшего. Но как только он собирался открыть рот, Гермиона сделала то, что заставило его остановиться. Он замер, когда почувствовал, как ее мягкие губы касаются его щеки, и он не мог двигаться, дышать, говорить, потому что она поцеловала его. В щеку. Ее губы были влажными и тёплыми и он никогда больше не хотел мыть лицо. Она отступила с маленькой застенчивой улыбкой на губах. — Не спорь со мной, — сказала Гермиона, нанося больше мази на его лоб. — Кроме того, день еще не закончился, не так ли? Джеймсу потребовалось мгновение, чтобы ответить, но когда он это сделал, его голос звенел радостью: — Да, верно. Ты права. Ее улыбка была настолько сияющей, что запечатлилась в памяти Джеймса на всю оставшуюся жизнь. Он пообещал себе, что в следующий раз все будет лучше, потому что он не шутил, когда думал, что она заслуживает гораздо большего, чем тоскливое больничное крыло, пахнущее зельями. А пока он сделает все возможное, чтобы свидание было спасено, иначе он не услышит от Сириуса конца этой истории. Хотя ее улыбка, безусловно, сделала все лучше! К тому времени, когда его синяк зажил, дождь прекратился. Гермиона казалась разочарованной, из-за пропущеного дня Хогсмида и Джеймс чувствовал себя виноватым за то, что испортил ее первый поход в Хогсмид. Но день был далек от завершения, а он был Джеймсом Поттером. Не было ничего, с чем бы он не справился, поэтому парень повел ее к статуе Гунхильды Горсемурской, не обращая внимания на растерянный взгляд Гермионы. Джеймс вытащил свою 11-дюймовую палочку из красного дерева и постучал по статуе. — Диссендиум, — статуя подчинилась его заклинанию, открывая секретный проход, при виде которого Гермиона потеряла дар речи. . — Как…, — девушка остановилась, медленно моргая. Она улыбнулась Джеймсу, — Ты полон сюрпризов. Джеймс надул грудь, гордясь тем, что произвел на нее впечатление. Вместе они скользнули в проход и в туннель, а статуя немедленно закрылась за ними. Джеймс пробормотал Люмос, чтобы зажечь кончик своей палочки и Гермиона сделала то же самое. Джеймс бросил на нее взгляд, восхищаясь ее лицом, которое выглядело иначе в белом свете. — Ты снова смотришь на меня, — внезапно сказала Гермиона, заставляя его пристально взглянуть вперед. — Это неприятно? — нерешительно спросил он, боясь взглянуть еще раз. Гермиона усмехнулась. — Это немного напрягает, когда кто-то наблюдает за каждым моим действием. — Я не хотел, чтобы тебе было неудобно, — Джеймс побледнел. Гермиона улыбнулась. — Я знаю. Просто сведи к минимуму. Гриффиндорец кивнул и отвел взгляд, неловко потирая затылок. Он прочистил горло. — Тебе здесь нравится? В Хогвартсе? — Это отличается от того, к чему я привыкла. Но Хогвартс — прекрасное место. Я никогда не видела ничего подобного, но если бы у меня был выбор, то я предпочла бы быть дома с отцом, — её мягкий голос тихо звучал в коридоре. — Ты скучаешь по нему, — заключил он. Гермиона медленно кивнула. — Да. Он не был хорошим человеком и он был очень строг со мной, но он был всем, что у меня было, понимаешь? Он заботился обо мне, после смерти матери во время родов. Так что он воспитывал меня и как мать, и как отец. Это нелёгкая работа. — Я сожалею о твоей потере, — Джеймс не знал, что значит потерять кого-то, но он знал, что сильно будет скучать по родителям, когда те отправятся в мир иной. — Спасибо, — она подарила ему водянистую улыбку. — Тем не менее, мне становится лучше. Мы с тётей Минервой устанавливаем связь и пытаемся стать семьей. Иногда я вижу в ней отца. Они оба невероятно умные. — Ты тоже очень умная, — сказал он ей серьезно. Гермиона весело рассмеялась. — Я стараюсь. — она посмотрела прямо перед собой. — Так, куда этот туннель ведет точно? — В Сладкое королевство, — Джеймс улыбнулся, — тебе там понравится. У них есть все виды сладостей. Кстати о сладостях, какие ты любишь больше всего? — Сахарные перья, — Гермиона улыбнулась. — Там также есть конфеты, хотя я не очень люблю шоколадные лягушки. — Почему нет? — Джеймс удивлённо уставился на неё. Шоколадные лягушки были его любимыми, особенно если ему попадалась хорошая карта. У него была довольно внушительная коллекция. — Они довольно хорошие. — Я знаю. Мне просто не нравится есть шоколад, похожий на животных или амфибий. Джеймс понимал о чем она и ухмыльнулся. — Хорошо, что нет шоколадных ящериц, верно? Гермиона с отвращением посмотрела на Джеймса. Наконец, они добрались до нужного места и, убедившись, что рядом с ними никого не было или никто не стоял на люке с заклинанием, Джеймс открыл дверь и быстро вошел в Сладкое королевство. Он помог Гермионе выбраться из люка — просто оправдание, чтобы подержать её за руку, тут же отозвался внутренний голос — прежде чем закрыть дверь и они оба улыбнулись друг другу, осторожно направляясь к передней части магазина. Казалось, что Гермиона забыла, как дышать, увидев количество конфет в магазине: некоторые были сделаны в виде клубничных бабочек и шоколадных светлячков, они даже летали над головой, а третьекурсники тщетно пытались их поймать. Джеймс улыбнулся ее реакции и предложил Гермионе свою руку. На лице девушки засияла улыбка и она обхватила руку Поттера своей. — Сахарные перья? — он протянул ей пакет. — Шоколадные лягушки? — Гермиона взяла такой же с противоположной полки. — Я думал, тебе не нравятся шоколадные лягушки? — Джеймс спросил, наклонившись к ней. Гермиона застенчиво опустила голову. — Да, но они нравятся тебе, верно? — Как ты узнала? — Джеймс улыбнулся. — Как же так? Я не единственный здесь такой наблюдательный? О, я чувствую себя таким оскорбленным, — добавил он драматично. — Тише, — Гермиона шутливо нахмурилась на него, а затем схватила пять шоколадных лягушек и сунула их в руки. — Пойдем к стойке и заплатим за них. Я хочу увидеть весь Хогсмид до конца дня. Они оба повернулись к стойке, хотя Джеймс вырвал розовую сладкую вату, похожую на облако в воздухе, и коробку с бомбами Берти Бобс с любым вкусом. Когда Гермиона увидела это, она просто покачала головой. Сначала она сама хотела заплатить, но Джеймс настоял, потому что это была свидание и, поскольку он испортил первую половину дня, он должен был заплатить. Гермиона нахмурилась, но в конце концов согласилась, хотя Джеймсу пришлось пообещать, что он позволит ей заплатить в следующий раз — что, черт возьми, маловероятно. Его мать убьет его, если он позволит Гермионе заплатить. Затем они обошли Хогсмид и обсудили, какой магазин увидеть дальше. Гермиона хотела пойти в книжный магазин, а Джеймс хотел пойти в розыгрыш. Конечно, они решили свои дебаты с помощью магловской игры, которую Джеймс узнал от Ремуса: "камень- ножницы-бумага". Было два из трех, и Гермиона победила. Джеймс скулил, когда тащила его к книжному магазину. Как только они вошли внутрь, Гермиона схватила журнал о квиддиче со стойки и с улыбкой положила его в руку, прежде чем пролистать следующую книжную полку. Джеймс был успешно отвлечен, и он думал лениво, что, если это было началом рутины. Он мог представить их немного старше, обсуждая, пойти ли в книжный магазин или в розыгрыш, или в магазин квиддича, а затем приняв решение о магловской игре. Она победит, пойдет в книжный магазин, и он будет ждать, пока она закончит, пока читает журнал по квиддичу в углу. Это заставило его почувствовать головокружение от волнения и удовлетворения. Для него это звучало как идеальный мир. — Я готова, пойдём, — сказала девушка. Челюсть Джеймса упала при виде трех толстых книг, которые соперничали с историей Хогвартса. Он усмехнулся, сложив журнал, планируя купить его вместе с книгами. — Ты хочешь, чтобы я понёс их для тебя? — он спросил, зная, что она, вероятно, собирается отказаться от его предложения. Глаза Гермионы сузились, и, к его удивлению, она дала ему две из трех книг и улыбнулась. Он улыбнулся в ответ. Они заплатили за книги и вместе пошли к трем метлам, чтобы перекусить. По дороге он как-то сложил руки с Гермионой, переплетая их пальцы, когда указал на несколько магазинов и рассказал ей, что там продается. Гермиона, казалось, не заметила, что они держались за руки, когда она жадно слушала Джеймса. — Итак, ты прекрасно провела время? — Джеймс застенчиво спросил, потирая затылок и открыв перед ней дверь в Три Метлы. Гермиона повернулась к нему и нежно сжала его руку. — Да. Тебе не нужно нервничать, Джеймс. Это мой первый раз, поэтому я не могу ничего основывать на прошлом опыте, но из того, что я поняла, ты делаешь чудесно. — Ее пальцы коснулись его волос, и Джеймс почти мурлыкал. — Я просто хочу, чтобы тебе было весело. Гермиона усмехнулась. — Я хочу, чтобы тебе тоже было весело. У нас не может быть второго свидания, если мы оба не замечательно проводим время. — А будет второе свидание? — в ответ на его удивление, девушка рассмеялась. Они сидели в Трех метлах, который был заполнен до отвала. К счастью, Джеймс заметил уединенную и свободную будку рядом с баром. Поттер помахал Розмерте, которая подавала еду и напитки за другим столиком. — Что ты хочешь? Я рекомендую попробовать пастуший пирог. Мадам Розмерта делает такие пироги, что пальчики оближешь, — сказал Поттер. Он сделал это специально, так как знал, что Гермиона любит пироги. Девушка благодарно улыбнулась. — Я хотела бы попробовать это. Спасибо. — Хочешь немного сливочного пива? Она кивнула. Через мгновение мадам Росмерта остановилась у их стола. Джеймс увидел, как ее глаза расширились, когда она хорошо разглядела человека на нем и бросила на него вопросительный взгляд. Джеймса это не смутило, потому что она знала о Лили, поэтому она, должно быть, была шокирована, когда нашла с ним другую девушку. — Мадам Розмерта, это Гермиона Грейнджер, — гордо представил он брюнетку, надувая грудь. — Она — новая студентка в Хогвартсе. Гермиона, это мадам Росмерта, владелец этого прекрасного заведения. — Приятно познакомиться, мадам, — тихо сказала Гермиона, кивая ей с легкой улыбкой. — И мне тоже. Я полагаю, что вы на свидании? — Наше первое! — Джеймс практически подпрыгивал на своем месте из-за волнения. Гермиона нежно покачала головой, когда он улыбнулся ей. Мадам Розмерта улыбнулась этому. — Мы возьмем два кусочка пастушьего пирога и два сливочных пива. — Пожалуйста, — добавила Гермиона, наградив Джеймса взглядом. Смущаясь, Поттер повторил. Мадам Розмерта засмеялась и похлопала его по плечу. — Она мне уже нравится. Обязательно оставь ее — Если она позволит мне, — сказал он, лужи орешника метнулись к Гермионе, которая улыбнулась ей в ответ. — Посмотрим, — сказала она ему. Джеймс сиял. Поездка в Хогсмид и, по сути, их свидание закончилось слишком рано, чтобы понравиться Джеймсу. Когда Гермиона сказала Джеймсу, что она никогда не испытывала поездки на вагонах в Хогвартс с тех пор, как в первый день приехала на Flooing, Джеймс решил, что его жизненная миссия — найти для нее идеальный экипаж. Как только префекты, старший мальчик и девочка начали собирать студентов в карету, Джеймс привел Гермиону к их собственной коляске и провел всю поездку, наблюдая, как Гермиона смотрит в окно. Время от времени Гермиона смотрела на него, и ему давали улыбку, которая тянула его сердце. Они прибыли в Хогвартс, и хотя он не хотел расставаться с Гермионой, остальные ее сверстники из Рейвенкло уже стремились получить от нее подробности их свидания, и Сириус сам начал еще один бой с группой слизеринцев. Одним последним печальным взглядом друг на друга они разошлись в разные стороны, Гермиону тащат Алиса и Джеймс, а Ремус и Питер уводят их. Черт возьми, Сириус.