созвездие Дракона

Письма от друзей Гермиона смогла прочитать только через два дня вечером. За ужином места рядом с ней пустовали: справа раньше сидела Джинни, которая сейчас ушла ближе к Симусу, а слева был Макклаген, вообще отсутствующий в Большом Зале. Гермиона поеживалась под неуютными враждебными взглядами однокурсников. Она была жутко напряжена, казалось, что ей в позвоночник вставили железный прут, не дающий согнуться. В конце концов, она сделала вид, что все это безразлично ей, и начала читать письма мальчиков. В посылке от Гарри была крошечная записка с парой размашистых предложений: «Надеюсь, тебе это поможет, потому что мне помогло. У меня все в порядке, я рад, что вы с Джинни вместе, мне спокойней знать, что вы друг у друга есть». Девушка нахмурилась, увидев от прежде разговорчивого друга всего несколько строчек, которые, видимо, были написаны исключительно для соблюдения приличий. Она в этот же момент быстро начеркала ему ответ: «Спасибо, это, безусловно, неожиданно, но мне правда стало легче. Теперь ты будешь моим поставщиком. Я поругалась с Джинни. Может, мы могли бы как-нибудь встретиться?». Внезапный громкий хлопок заставил Гермиону вздрогнуть от неожиданности. Она подняла голову и увидела, что Макгонагалл стоит на месте директора и терпеливо ждёт пока утихомирится гул. Через несколько секунд все смолкло и Большой Зал погрузился в напряжённое молчание.  — Как директор Хогвартса я хочу заверить вас всех, что каждый ученик, находящийся здесь, в полной безопасности. Хогвартс как никогда силен, и мы сможем защитить вас.  — Защитить от кого, профессор? — выкрикнул кто-то из-за стола Хафлпаффа. — Разве мы должны чего-то опасаться? По залу прокатился одобрительный рокот на восклицание смелого второкурсника.  — Конечно нет, — после секундной заминки ответила Макгонагалл, — смерть Теренса Паркинсона могла напугать вас, но знайте, что в Хогвартсе вы все в безопасности. Это все, что я хотела сказать. Продолжайте ужин. Гермиона осуждающе покачала головой, не понимая какую цель преследовала директорка, таким образом взбудораживая умы только что успокоившихся учеников. Она украдкой кинула взгляд в сторону стола Слизерина и посмотрела на Пэнси. Темноволосая девушка казалась мертвенно бледной, ее губы были обескровлены, а на щеках медленно и мучительно алели жаркие пятна стыда. В полнейшей тишине скрип отодвигаемого ею стула прозвучал настолько оглушительно, что все мгновенно встрепенулись, словно сбросили пелену наваждения, смущённо покашляли и отвернулись от слизеринки. С каким-то наигранным, почти абсурдным театральным видом ученики загалдели, усиленно делая вид, что не замечают стоящую истуканом девушку. Пэнси постаралась принять наиболее равнодушный вид, но едва дрожащая нижняя губа с потрохами выдавала ее. К счастью девушки, эту деталь могли заметить только те, кто сидел в непосредственной близости к ней, среди кого были и Малфой с Забини. Гермиону же насторожил тревожный звук ее каблуков по каменному полу, как будто она отстукивала: «Помогите мне, помогите мне, помогите мне» бешеным движением ног. Досчитав про себя до десяти, после того как Паркинсон скрылась за массивной дверью, гриффиндорка медленно и максимально расслабленно встала из-за стола, не торопясь сложила разбросанные листы пергамента в сумку, старательно игнорируя насквозь пронизывающие взгляды студентов, и томительно долго зашагивала к выходу из зала. Эти несколько шагов показались бесконечно, истязательно, почти убийственно нескончаемыми. Она облегчённо выдохнула, когда Большой Зал оказался за дверью, осознав, что все это время не дышала. На секунду прижавшись к стене и отдышавшись, Гермиона побежала туда, где, по ее предположению могла быть Пэнси, — туалет Плаксы Миртл. Интуиция ее не подвела. В первую минуту она не услышала абсолютно ничего такого, что могло бы насторожить: Миртл бродила где-то по школе, изредка раздавался звук срывающихся и разбивающихся о мрамор капель воды из протекающего крана, ветер бился в окна, сотрясая кованые решетки. Но тут она услышала что-то похожее на сдавленные всхлипы или отголоски, сопровождающие процесс избавления от пищи.  — Пэнси? Ты здесь? Звук прекратился, но Гермиона успела краем глаза увидеть мелькнувшее темное пятно мантии в щели между дверью последней туалетной кабинки и полом. Она медленно пошла в ее сторону.  — Уйди, блять, могу я спокойно сходить в туалет, а? — гневно прошипела в ответ слизеринка. Все так же тихо ступая, Гермиона подходила к двери, за которой она должна была быть. Пэнси продолжила блевать, подумав, что какая-то сердобольная второкурсница ушла, испугавшись ее слов.  — Паркинсон, что ты творишь? — поражено прошептала гриффиндорка, резким движением распахнув дверь, за которой, наклонившись над унитазом сидела Пэнси, с какой-то методичностью засовывая пальцы в глотку, таким образом избавляясь от еды.  — Какого… Грейнджер, какого соплохвоста ты здесь делаешь? — она быстро поднялась на ноги и провела руками по волосам, приводя их в порядок. — Я же сказала, что не нуждаюсь в твоей помощи.  — Пэнси, что… Что ты делала? — ошеломленно моргая огромными глазами, спрашивала Гермиона.  — Ссала, Грейнджер, понимаешь, чистокровные тоже ходят в туалет, представляешь? — презрительно шипела она.  — Нет, Паркинсон, я все видела, ты не… На миг в глазах слизеринки отразился панический страх, но уже через мгновение ее глаза заволокло жгучей злостью:  — А что ты видела, Грейнджер? — угрожающе сощурив глаза, наступала Пэнси, заставляя брюнетку пятиться. — Не думаю, что ты можешь доверять своим тупым глазам, мало ли что тебе привиделось.  — Нет, Пэнси, ты блевала. Ты блевала сразу после ужина. — сама не веря, что говорит это, Гермиона медленно отступала назад. — У тебя крыша поехала, Паркинсон, что ты творишь?! — словно очнувшись, гриффиндорка вцепилась в плечи слизеринки и слегка встряхнула ту.  — Отцепи от меня свои вонючие грязнокровные руки, блять! — она попыталась вырваться из рук Гермионы, но девушка лишь сильнее сжала пальцы, больно впиваясь ей в кожу. — Какого хрена, Грейнджер, отпусти меня, — заверещала Пэнси, когда поняла, что не может вырваться из стального капкана рук Гермионы. — Отпусти, отпусти, отпусти, блять! Отпусти меня, Грейнджер, отпусти, это не твое дело, не твое чертово дело, гриффиндорская грязнокровка! — она бешено забилась, переходя на крик, срываясь на слезы. В какой-то момент ее перемкнуло и, уже когда Гермиона отпустила девушку, изумлённо отступив назад, она кинулась ей на грудь, изрыгая жуткие рыдания, полные невероятной боли и страдания. Резкое переключение Паркинсон ошеломило ее, она в растерянности пятилась назад, чувствуя болезненные удары маленьких кулачков слизеринки. Уперевшись спиной в стену, гриффиндорка убедилась в безвыходности положения: Паркинсон билась в откровенной истерике, зажав ее в углу, ужин продлится ещё около получаса, а это значит, что ей придется как-то исправлять положение самой. И тогда она неуверенно положила руки на плечи Пэнси и мягко притянула ее к себе, обнимая.  — Ничего ты не понимаешь, Грейнджер, никто не понимает, никто, никто не понимает, — всхлипывала девушка, уткнувшись куда-то в подмышку Гермионы.  — Объясни мне, Пэнси, — с несвойственной ей заботой пробормотала она ей на ухо. — Может я смогу чем-то помочь тебе.  — Ты никогда не будешь мне помогать, никто никогда не поможет мне, Грейнджер, это просто невозможно, — безутешно плакала слизеринка. Гермиона одной рукой полезла в карман мантии, второй нежно поглаживая девушку по спине и волосам. Пэнси, почувствовав, что та перестала держать ее, медленно осела на пол, не переставая рыдать. Гриффиндорке ничего не оставалась, кроме как последовать за ней и сесть рядом, ни на секунду не останавливаясь, поглаживая плечи слизеринки. Она осторожно достала сигареты и всучила одну из них Пэнси.  — Что это? — судорожно всхлипывая спросила она, но сигарету в руки взяла.  — Это, Паркинсон, прекрасное магловское изобретение, — криво усмехнулась Гермиона в ответ, — попробуй, здесь никого нет, кроме нас, никто не узнает, что ты баловалась магловскими штучками. Ты же не боишься? Кудрявая брюнетка подожгла свою никотиновую палочку, показывая пример притихшей слизеринке, глубоко затягиваясь. Пэнси опасливо вложила в рот вторую сигарету, аккуратно зажимая ее между четко очерченных губ. Гермиона взяла девушку за подбородок и медленно приблизилась к ее лицу, давая Паркинсон прикурить. Она с наслаждением выдыхала никотин в воздух, со смехом наблюдая как заходится в приступе кашля слизеринка. С долей обиды та взглянула на гриффиндорку, но после нескольких затяжек вошла во вкус, постепенно расслабленно обмякая в ее руках, но продолжая судорожно всхлипывать и мелко дрожать.  — Ну как тебе, Паркинсон? Не так страшно, как казалось, не правда ли? — улыбнулась Грейнджер. — Может расскажешь, в чем дело? Пэнси сразу же как-то напряглась, нахмурилась и сжала челюсти — это Гермиона поняла по заходившим желвакам. Боль мелькнула в глубине ее болотно-зеленых глаз, и Гермиона, понятливо кивнула и попыталась встать, когда девушка схватила ее за руку и умоляюще пробормотала, отводя взгляд:  — Посиди со мной… Пожалуйста, Грейнджер… Гермиона кивнула, скрывая смущение и удивление, и села обратно.  — Но не думай, что мы теперь с тобой подруги, окей? Завтра все снова будет как обычно, ты — гриффиндорская заучка и грязнокровка, а я…  — Чистокровная слизеринская принцесса, — с горькой усмешкой продолжила девушка, перебив Пэнси. — Я знаю. И почему все упирается в чистоту крови? — пробормотала она скорее для себя, чем для нее, но Пэнси прекрасно ее расслышала и приняла этот вопрос на свой счёт.  — Чистокровные волшебники — сливки магического общества, — гордо вздернув нос, ответила она, но была прервана бесцеремонным движением руки Гермионы.  — Не хочу обсуждать это с тобой, Паркинсон, просто ответь сама себе: разве маглорожденные чем-то отличаются от, так называемых, чистокровных волшебников, помимо своего происхождения? — она перевела взгляд с девушки на свою сумку, валяющуюся на полу, — Если ты не против, я прочитаю письма от своих друзей. Я буду здесь, с тобой, но мне нужно ответить им. Пэнси утвердительно кивнула, задумчиво стуча пальцами по подбородку, и это движение показалось Гермионе до боли знакомым, но она решила не задумываться об этом сейчас, откинув мысли о невероятном сходстве. Слизеринка отвернулась к окну, лишь слегка отодвинувшись от Гермионы, но продолжая прижиматься к ней бедром. Гриффиндорка вытащила измятое письмо Рональда и с каким-то трепетом разгладила места сгиба. «Дорогая Гермиона! Надеюсь, что у тебя все прекрасно, что новый Хогвартс превзошел все твои ожидания. Я очень волновался за тебя и Джинни, но сейчас понимаю, что вы поможете друг другу в тяжёлые минуты, и мне становится легче. (Стоит заметить, что на этом моменте Гермиона с досадой закатила глаза и цокнула языком, вспомнив о ссоре с Джинни и понимая, что об этом нужно будет ещё как-то сообщить Рону) Обязательно напиши, как у вас дела. У меня все хорошо, магазин процветает, Джордж, кажется, начинает медленно приходить в себя. Я бы не стал писать тебе просто так, чтобы не беспокоить лишний раз по пустякам, но (Справедливости ради, нужно сказать, что это был уже второй раз, когда гриффиндорка с нескрываемым раздражением цокнула и закатила глаза, так что Пэнси заинтриговано покосилась на нее, интересуясь, кто же через письмо умудрился взбесить Гермиону) повод серьезный, это не терпит отлагательств. Я не могу сказать тебе всего в письме. Поэтому мы должны встретиться как можно скорее. Вдвоем. Только ты и я. Это очень важно, Гермиона. Напиши мне как можно скорей. Твой Рон». Девушка устало потерла лоб, пытаясь таким образом привести мысли в порядок, но это не помогло. Неодушевлённое письмо Гарри, такое, словно это вовсе не он его писал; обеспокоенное Рона, связанного по рукам и ногам и бессильного рассказать ей что-то важное, не подвергая их обоих опасности. Потому что иначе он без опаски написал бы обо всем в письме, не так ли? Она неосторожно выдернула лист из тетради, порвав его ровно по середине. Прерывистый вдох, резко нахлынувшая бледность — Пэнси участливо положила руку на коленку Гермионы, почувствовав ее страх. Та в ответ благодарно кивнула и на миг закрыла глаза, прижав трясущиеся руки к груди. Тетрадь с конспектами по зельеварению, раскрытая на одной из последних страниц, безучастно лежала поверх ее юбки, бессовестно взирая на девушек глубокими темными глазами Драко Малфоя.  — Э, Грейнджер, я, конечно, понимаю, что это не мое дело, но…  — Да, это не твое дело, Паркинсон, — она, зардевшись, перевернула страницу, — совсем так же, как и то, что ты делаешь — не мое. Гермиона снова попыталась вырвать страницу, чтобы написать ответ Рональду, но история повторилась: усилие, с которым она тянула на себя, подвело ее, когда рука дрогнула и лист порвался. Пэнси легко и как-то беззлобно усмехнулась и, мягко выхватив из ее рук несчастную тетрадь, аккуратно оторвала пергамент. Ещё раз благодарно кивнув, гриффиндорка криво вывела на бумаге: «Что происходит, Рон? У меня все нормально, немного повздорили с Джинни, но это неважно. Завтра все собираются в Хогсмид, можем встретиться в Визжащей Хижине. Сообщи мне, как будешь там с помощью старых галеонов, которым пользовался Орден Дамблдора. Гермиона». Окно, поддавшись яростному порыву ветра, с оглушительным грохотом распахнулось. Внезапно все пришло в движение: рама окна, беспокойно бившаяся о стену, торопливые шаги учеников, спешащих в гостиные своих факультетов, вернувшаяся из ниоткуда голосящая Плакса Миртл. Пэнси вскочила на ноги после того, как ослепительно мелькнула молния, в несколько шагов подбежала к двери, плотно закрывая ее, навалившись своим телом. Пару секунд она так простояла, молча смотря на Гермиону, потом подошла к измазанному в отпечатках губ зеркалу, парой лёгких движений привела в порядок макияж, волосы и одежду, подняла с пола свою сумку и, ни разу не взглянув на сидящую на полу гриффиндорку, выскользнула из женского туалета, оставляя Гермиону в абсолютном одиночестве. Девушка подтянула колени к груди, опуская на них подбородок, закрыла глаза и стала мучительно соображать. Теренс Паркинсон, Гарри, Рон, Пэнси, Малфой, Джинни, Забини, Макклаген — их лица бешено крутились перед глазами, что-то отчаянно крича. Обеспокоенный тон письма Рона нервировал ее, словно она упускает что-то, что находится прямо перед глазами. Они что-то упустили. Гермиона ошарашенно распахнула глаза, когда ещё не оформившаяся важная мысль мазнула хвостом стремительно летящей кометы по сознанию и снова исчезла. Что-то не так. Что-то не так. Что-то было такое, на что они не обратили внимание, когда победили Волан-де-Морта, потому что были так обрадованы, что решили закрыть глаза на что-то мешающее. Так машут рукой на старую зудящую рану, списывая неприятные ощущения на разыгравшееся воображение. Она зажала уши руками, стараясь заглушить страшные голоса, когда поняла, что крики раздаются не внутри ее головы, а идут снаружи. Медленно поднявшись и расправив руками юбку, гриффиндорка, неосознанно закинув сумку на плечо, подошла к двери, со страхом взялась за ручку и, задержав дыхание, распахнула ее. Ученики, которых сейчас невозможно было разделить по факультетам, настолько они смешались в чертовом танце массовой паники, мельтешили в коридоре, кто-то оглушительно рыдал, другие теснились ближе к стенам, в страхе быть затоптанными. Бестолково хлопая ресницами, она стояла практически в центре оживленного коридора, так что ее поминутно толкали и пихали студенты, куда-то пробираясь. Она беспомощно высматривала в шевелящейся толпе кого-нибудь из своих знакомых, надеясь на их помощь, уже жалея, что вышла из туалета Плаксы Миртл. Но на глаза, как назло, не попадалось ни одного знакомого лица. Гермиона почувствовала, что сердце провалилось куда-то вниз, на миг замерло, а потом с ещё большей силой стало биться о ребра, в уши словно напихали ваты, она все слышала из-под толщи воды. Ее в очередной раз с силой толкнули в сторону, что-то неразборчиво крича, и она с размаху влетела спиной в чью-то грудь. Незнакомец сразу же опустил свои руки ей на плечи, плотнее прижимая к себе и оттаскивая из самой гущи людского столпотворения.  — Грейнджер, вот ты где! Блять, ты совсем тупая, хочешь, чтобы они затоптали тебя там? — пропитанное злобой шипение ворвалось в ее сознание. Внезапно стало как-то спокойно и уютно, как будто она была сейчас не посреди обезумевшей обезличенной толпы, а вернулась домой, к своим родителям, ещё помнивших ее. Что-то искрилось теплом в районе левой ключицы, и она с прерывистым вздохом, почти стоном, сорвавшимся с губ, прижала руку к своей метке соулмейта. Ей показалось, что Дракон, состоящий из россыпи родинок, словно ожил, кажется, он даже мурлыкнул.  — Шевели ногами, блять, нужно уходить отсюда поскорее, — парень резко перевернул ее лицом к себе и быстро прижал к своей груди, так что она не смогла разглядеть его лица. Холодный ментоловый запах его парфюма с головой окутал Гермиону. Она с наслаждением вдохнула его всей грудью и почувствовала тонкую ноту вишни. Звук рыданий раздавался громче, и как будто бы ближе к ней. Попытавшись повернуть голову, чтобы разглядеть, что происходит вокруг, Гермиона ощутила, как холодные тонкие пальцы зарываются ей в волосы, путаясь в пушистых кудрях, и с силой прижимают ближе, не давая обернуться. Она щекой чувствовала встревожное сердцебиение, а ухо опалял жар его дыхания.  — Забини, а я надеялся, что тебя убили или что-то в этом роде. — язвительно сказал он, — Забирай ее и уходите в Выручай-комнату. Паркинсон уже там?  — Да, все нормально, — ответил он, и обращаясь непосредственно к Гермионе, — эй, Герми, ты как? Итальянец почти вплотную склонился к ней и весело обнажил передний ряд зубов. Обнимающие ее руки исчезли и вместе с ними исчезло ощущение спокойствия, и навалилось что-то тяжёлое и тревожное, пугающее до мурашек. Слизеринец обнял ее за плечи, мягко уводя куда-то в глубь замка, где никого не было.  — Блейз, что происходит? — она нервно закусила губу и нахмурилась. — Что с Пэнси?  — Так это ты была с ней, ну, после того, как она ушла из Большого Зала? — Забини крепко держал Гермиону, пытающуюся обернуться и посмотреть на того, кто передал ее ему. Она кивнула, почти не вслушиваясь в вопрос, и внимательно посмотрела на Блейза. На лице темнокожего парня была растянута улыбка, но она видела, что ее уголки слегка поддрагивали от напряжения и тех усилий, которые он прилагал, чтобы удержать ее на лице. Его глаза потемнели от беспокойства и как-то болезненно блестели отсветами факелов, висевших на стене через пару метров друг от друга. Они шли по какому-то заброшенному, незнакомому Гермионе коридору совсем одни, все дальше и дальше уходя от гвалта и шума.  — Блейз, что происходит? — повторила гриффиндорка. — Кто это был и куда мы идём?  — Я все тебе объясню, когда мы придем, ладно? Здесь, — он покосился через плечо назад, — здесь небезопасно.  — Куда мы идём, Забини? Объясни мне сейчас же, иначе я никуда не пойду! — она стряхнула его руку, уже более расслабленно лежащую на плечах, и остановилась посреди коридора, упрямо скрестив руки на груди.  — Гермиона, идём, пожалуйста, нам нужно идти, скорее, — слизеринец взял ее за руку и потянул дальше, но Гермиона вырвала руку и медленно покачала головой.  — Сначала объясни, что происходит.  — Блять, Грейнджер, сейчас не время спорить! — прорычал он ей в лицо и, вцепившись в плечо, потащил дальше. — Будь благоразумна, черт возьми!  — Почему я вообще должна доверять тебе, Забини? — закричала она, толкая парня в грудь.  — Потому что тебе придется сделать это, блять! У тебя нет другого выхода, Грейнджер, — пожал плечами, как будто сказал что-то само собой разумеющееся.  — Зачем ты это вообще делаешь? Сначала спас меня от, — она с трудом сглотнула, что не укрылось от глаз Блейза, и в его глазах мелькнуло сожаление, — Макклагена, ведёшь себя со мной, как будто мы чёртовы друзья, а сейчас ведешь в какое-то непонятное, блять, безопасное место! Какого черта? Что тебе от меня нужно?  — Сейчас не время это обсуждать, — процедил парень сквозь зубы. — Можешь считать, что с этого дня мы с тобой друзья. Ты не так плоха, как кажешься, и я действительно из самых чистых побуждений хочу помочь тебе. А теперь идём дальше, я все тебе расскажу, когда мы придем, — он осторожно, почти нежно взял ее за руку и повел куда-то по лабиринтам заброшенных коридоров, а она послушно последовала за ним.