созвездие Дракона

      Гермиона Грейнджер могла точно назвать все ингредиенты всех зелий из школьной программы, она могла бы пересказать весь учебник Магической истории, она понимала нумерологию, понимала самые сложные книги, написанные рунами, но сейчас она не могла сказать, почему доверилась Блейзу Забини и позволила увлечь себя в неизвестность. Слизеринец мягко поглаживал большим пальцем руки ее ладонь, когда оборачивался и внимательно вглядывался ей в лицо, что-то тщательно выискивая. Он снова и снова широко улыбался, и когда повернулся в очередной раз, Гермиона закатила глаза и рукой повернула его голову от нее, вызвав тихий смешок парня. Но она на это только поджала губы, потому что все это казалось ей бесконечно нелогичным и абсурдным. Они минут десять плутали по малоосвещенным коридорам, и девушка даже успела испугаться, что они заблудились в нескончаемых поворотах. Но в конце концов факелы стали попадаться гораздо чаще, она узнала восьмой этаж, на котором находится та самая Выручай-комната, куда их направил тот человек.  — Эм, Блейз, — неуверенно протянула Гермиона, — я могу спросить? Забини покосился на нее через плечо и утвердительно кивнул.  — Кто это был? Ну, когда ты пришел, с кем я была?  — Герми, ты серьёзно? — он усмехнулся и со смесью удивления и непонимания посмотрел на нее. — А что? Какая разница?  — Ничего, просто интересно, — отведя глаза, быстро протараторила гриффиндорка. Блейз остановился, и Гермиона от неожиданности с размаху врезалась в его плечо, тихо ойкнув. Парень повернулся к ней, и странная тень или то была судорога прошлась по его лицу, он слегка нахмурился, но потом крохотная морщинка между бровей разгладилась и он сказал:  — Хотя мы с тобой общаемся, — сколько? три дня? — я уже сейчас могу прочитать тебя как раскрытую книгу. Ты всегда говоришь «просто», когда на самом деле все совсем не просто, — он изящно приподнял бровь. — Так что давай колись, пока мы здесь вдвоем. Тяжело вздохнув, Гермиона сделала шаг назад и прислонилась к стене. Она чувствовала смятие из-за того, что не может скрыть свои чувства от него, да и вообще, кажется, от всех слизеринцев. Каждая ее мысль находила отражение в глазах, улыбке, выражении лица, а по их лицу ничего нельзя было понять, словно они смотрели на мир сквозь узкие темные окна каменных бойниц, сквозь которые невозможно было пробиться. Девушка могла разглядеть только слабый отголосок, растаявшую тень какого-то сильного чувства, но не больше. И это угнетало ее, заставляло закрываться в себе, стыдиться своей чувствительности, искренности и непосредственности. Забини подошёл к ней, взялся за острый упрямый подбородок гриффиндорки и потянул вверх, вынуждая Гермиону посмотреть на него.  — Грейнджер, у нас не так много времени, как ты думаешь, — прошептал итальянец куда-то в район скулы, жаром опаляя чувствительную кожу. Гермиона прерывисто вздохнула, губами ловя каждое его слово, и, через силу преодолев себя, отступила назад, мягко отстраняя парня.  — Кажется, тот человек — мой соулмейт, — растерянно пробормотала она, опуская голову. Забини резко отшатнулся и так же растерянно, как Гермиона мгновение назад, провел рукой по волосам, неверяще качая головой. С какой-то обречённостью и жалостью в глазах он посмотрел на нее и покачал головой.  — Блейз, что.? — ее голос сорвался и она тяжело сглотнула, прежде чем продолжила. — В чем дело? Кто это был? Я же знаю, что ты знаком с ним, скажи мне!  — Ты можешь показать мне свой символ? — изменившимся голосом попросил темнокожий парень, и пояснил, — Я понимаю, это не то, о чем нужно просить, но я хотел бы удостовериться, если ты не против, разумеется. Помедлив, девушка трясущимися пальцами потянулась к краю свитера и, не смотря на итальянца, стянула его через голову. Блейз с шумом втянул воздух, взъерошивая волосы. Маленькие пуговицы ее рубашки выскальзывали из липких пальцев. После недолгой борьбы она расстегнула три первые и, оголив левое плечо, указала на место под ключицей. Было сумрачно и темно, слизеринцу пришлось подойти ближе, чтобы разглядеть тонкий силуэт созвездия Дракона на ее теле. Забини с каким-то душераздирающим смехом запрокинул голову. Взрыв неожиданного и неуместного смеха оборвался так резко, как и начался. Гермиона отчаянно шарила глазами по его лицу, надеясь хоть что-то прочитать по нему, но все в бестолку. Она решительно стала застегиваться, когда рука Блейза остановила ее. Парень, не отрываясь, смотрел на ее метку, а потом, приблизившись максимально близко, легко пробежался по ней кончиками пальцев. Гермиона задержала дыхание.  — Ты даже не представляешь, какая в этом заключается ирония, — шепотом произнес он ей в губы, почти касаясь их, но ещё не целуя. — Ты даже не представляешь, как это смешно. А у меня снежинки на пояснице, знаешь? Девушка отрицательно покачала головой и, поддавшись какому-то мимолётному в порыву, приблизилась к слизеринцу.  — Что ты делаешь, Грейнджер? — его рука, прошлась по плечу к шее, зарываясь в ее волосы.  — А ты? — еле слышно спросила она, губами поймав улыбку Блейза. Что-то внутри неё мучительно рвалось, но ей так хотелось почувствовать немного тепла, прикоснуться к жаркому пламени, прикоснуться к самой жизни. Кажется, Забини чувствовал то же самое, потому что через мгновение в отчаянных движениях его губ она чувствовала ту же невыразимую безнадежность, горечь и боль. Им было почти физически больно от противоестественности этого действа, но никто не спешил останавливаться и разрывать поцелуй. Наоборот, Гермиона одной рукой обхватила голову парня, сильнее прижимая его к себе, а другой цеплялась за его плечи, как тонущий цепляется за соломинку, подсознательно понимая, что это его не спасет. Правая рука слизеринца прошлась по спине, останавливаясь на пояснице, а левой он мягко тянул ее за волосы вниз, сильнее запрокидывая ее голову. Блейз надавливал на поясницу, заставляя Гермиону выгибаться к себе навстречу, жадно тереться о крепкое мужское тело. Метку жгло. В отличии от объятий соулмейта, объятья другого парня словно разъярили спящего Дракона, пыщущего праведным гневом, изрыгающего огонь, распространяющийся по всей левой руке Гермионы: от плеча до кончиков пальцев, так что она обессиленно опустила ее вниз. Рука Блейза уже подбиралась к бедру, впиваясь пальцами в кожу. «Только бы синяки не остались», — отстраненно подумала девушка, когда парень закинул ее ногу себе на пояс. Он легко оторвал Гермиону от пола, обхватывая мягкие бедра гриффиндорки, обвившей ими тело Забини. Часто дыша, как дышат люди, долгое время находившиеся под водой, они оторвались друг от друга, прикасаясь разгоряченными лбами.  — Кажется, я поняла, почему ты помогаешь мне, — тяжело дыша, хрипло засмеялась Гермиона, зажатая между стеной и телом Блейза.  — Это тоже, — промурлыкал он ей в шею, вырывая лёгкий стон изо рта девушки.  — Блейз, — всхлипнув, простонала гриффиндорка, — Блейз, нам нужно идти. Ты сам говорил, помнишь? Ее последние слова он заглушил ещё одним жарким поцелуем. Мучительно приятно выводя замысловатые узоры на внутренней стороне ее бедра, Забини покусывал мочку уха Гермионы, с ума сходя от ее невинных еле слышных стонов.  — Блейз, я серьезно, — пыталась сопротивляться девушка, но у нее это выходило из рук вон плохо. Напоследок потерявшись носом о ее скулу, слизеринец поставил ее на ноги, беззастенчиво наблюдая за тем, как она, мило краснея, одергивает юбку, застегивает блузку и поправляет растрепавшиеся каштановые волосы. Он прятал счастливую улыбку, без конца притрагиваясь пальцами к губам, но его сияющее лицо невозможно было не заметить. С той стороны, откуда они пришли, раздались шаги. Мгновенно став серьезным, Блейз шагнул вперёд, задвигая Гермиону за спину, чем вызвал ее возмущенный возглас. Но заслышав шаги, сама Гермиона, не до конца понимая серьезность положения, нахмурилась, опасаясь чего-то или, точнее, кого-то. Забини медленно достал свою палочку и направил ее в сторону, откуда вот-вот должен был выйти человек, но Гермиона положила на нее руку и отрицательно покачала головой, давая понять, что первыми лучше не нападать, на что слизеринец раздражённо закатил глаза. Громче, громче, громче раздавались шаги, а значит все ближе и ближе подходил незнакомец. Они задержали дыхание и напряглись всем телом, когда из-за поворота показался…  — Малфой, — с облегчением выдохнул Забини и повернулся к Гермионе, внимательно рассматривающей гостя. Платиновые волосы слизеринца находились в таком хаотичном состоянии, что у нее почти зачесались руки поправить их, откинуть челку с прекрасного лба. На скуле красовалась свежая ссадина, но это абсолютно не уродовало его, наоборот, внося какую-то практически поэтичную ноту в его растрепанный образ, не вяжущийся с представлением Гермионы. Парень не проявил ровным счётом никаких эмоций насчёт их задержки, равнодушным взглядом мазнув по гриффиндорке и обратившись к Забини:  — Что вы здесь делаете? — спросил он в ответ. В его голове судорожно метались мысли, метку под лопаткой жгло адским пламенем, а здесь эти двое, Грейнджер, пылающая румянцем щек, и Забини, довольный, как объевшийся сметаны кот. И почему это, спрашивается, он повернулся к ней, когда узнал его? Ответ назрел сам собой, стоило только сопоставить имеющиеся факты, и вот он уже как-то странно усмехается и с трудом сглатывает.  — Вы должны быть в Выручай-комнате, — он прочистил горло и решил идти в наступление, чтобы никто из них не ничего заподозрил.  — Так мы и идём, — нагло осклабился Забини и, взяв Грейнджер за руку, повел ее дальше. Они преодолели уже несколько поворотов, когда Гермиона, наконец, пришла в себя и перестала яростно краснеть каждый раз, когда Забини смотрел на нее. Малфой, в отличии от него, ни разу даже голову не повернул в ее сторону, что уж говорить о словах. Девушка молча плелась позади парней, все так же держась с Блейзом за руки, когда поняла, что он так и не сказал, кем был тот человек. Дверь, ведущая в Выручай-комнату, услужливо появилась перед ними, словно по заказу. Слизеринцы практически втолкнули ее внутрь, на секунду задержавшись снаружи, так что Гермиона не услышала, как Малфой с усмешкой спросил у Забини, понравилось ли тому засовывать свой язык в рот грязнокровки Грейнджер, как не услышала и его ответа, и остальной части разговора. На этот раз Выручай-комната, кажется, превзошла саму себя и самые смелые ожидания Гермионы, приняв вид огромной комнаты с рядами дверей, расположенных вдоль стен. Девушка повернула голову вправо и увидела два огромных квадратных окна с широкими подоконниками, трещащий поленьями камин между ними и желто-коричневый диван напротив с парой кресел такого же цвета по сторонам. В самом центре стоял массивный дубовый стол, до жути похожий на тот, что стоит в кабинете директора, рядом ещё несколько глубоких темно-зеленых кресел. Больше всего девушку заинтересовали эти двери, расположенные по всем трём стенам, кроме стороны с окнами. Каждая из них была особенной: индивидуальный цвет, фактура, разнообразные ручки, только размеры у них были одинаковыми. Гриффиндорка ошеломленно рассмотрела интерьер, а потом перевела взгляд на людей, рассеянных по всей гостиной: на диване сидел Тео Нотт и сестры Гринграсс прижимались к нему с двух сторон; в глубине комнаты на одном из темно-зеленых кресел сидела Пэнси, вжавшись в спинку и устало потирая виски как во время сильной головной боли; парочка незнакомых ей хафлпаффцев, тихо переговариваясь, сидели на подоконнике дальнего окна; Гойл, облокотившись руками о колени сидел на кресле возле камина, а на подлокотнике рядом с ним, поджав ноги, была какая-то девочка с младших курсов Слизерина; и ещё много людей, чьи лица девушка не могла разглядеть из-за плохого освещения, сновали по помещению. Напряжённая тишина разливалась по комнате, изредка нарушаемая треском огня и шепотом хафлпаффцев, похожим больше на шуршание листьев, она ватой забивала уши и заставляла тихо-тихо дышать, чтобы даже дыханием не нарушать ее покоя. Гермиона смущённо топталась у двери, кидая неуверенные взгляды за плечо, надеясь, что вот-вот появится Блейз и все ей расскажет. Не дождавшись парня, она резко вздохнула и пошла в сторону Паркинсон, намереваясь сесть в одно из дальних кресел, там, где никто ее не потревожит. Никто не обращал на нее ровным счётом никакого внимания, словно приходящие посреди ночи ученики были нормой. Гермиона с опаской присела на самый край кресла, но поняв, что ничего плохого не будет, мысленно четырхнулась в свой собственный адрес и с ногами забралась поглубже. В этом углу было холодно и неуютно, тепло и свет от камина не доходили сюда, и девушка обхватила себя за плечи, зябко поеживаясь от холода. Наверняка в комнате была нормальная температура, но сидя здесь, в абсолютно чужом месте с абсолютно чужими ей людьми, она почувствовала невероятную пустоту в груди и горечь на языке. Гермиона растрерянно запустила руки в волосы, возвращаясь к мыслям о том, что пришло к ней в женском туалете. Гарри, Рон, Волан-де-Морт, Пэнси, Малфой, битва за Хогвартс… Письмо от Джорджа! Дрожащими руками девушка полезла в свою сумку за учебником по Трансфигурации и выудила на свет слегка помятый конверт. С трудом разбирая волнообразные строчки, она все же прочла: «Милая Гермиона! Не хочу беспокоить тебя или пугать, потому что знаю, что тебе сейчас не до этого с учебой в Хогвартсе, но то, что мне нужно сообщить тебе, очень важно. Что-то происходит, Гермиона, что-то назревает. Я не понимаю, что именно, да и вообще никто не понимает, но что-то изменилось. Гарри изменился. Он с головой окунулся в работу в Аврорате, кажется, с излишним усердием выполняет каждое задание. Гибель Псов не спроста. Не могу написать ничего больше, потому что Большой Дом (так шифровали Министерство в своих письмах все Уизли) может перехватить письмо и все прочитать. Я беспокоюсь за Гарри, мне кажется, с ним происходит что-то плохое. Гермиона, ответь мне как можно скорее. Будь осторожна, предельно осторожна, в школе никому нельзя доверять. Джордж.» Гриффиндорка с силой сжала голову руками и крепко зажмурилась, мечтая проснуться и понять, что все это очередной ее кошмар. Но сколько бы она не силилась, открывая глаза, она все так же видела перед собой Выручай-комнату. В очередной раз распахнув веки и с разочарованием заметив, что ничего так и не изменилось, она потянулась за пергаментом и криво вывела прыгающие строки: «Джордж, ты не хуже меня знаешь, как сильно досталось Гарри. В магловском мире такое его поведение обосновали бы посттравматическим синдромом. Сейчас вам просто нужно быть рядом с ним и поддерживать его. Нет ничего странного в его уходе с головой в работу в Аврорате, потому что он просто хочет помочь людям, виня себя за то, что не смог помочь погибшим. Мне кажется, ты нагнетаешь. Все будет хорошо, просто присматривайте за ним. Дайте Гарри немного времени, и он придет в себя. Гермиона.» Дрожь, мелко сотрясающая руки, перешла на все тело, и сейчас девушка дрожала не сколько от холода, сколько от страха. Паника жуткими волнами накатывала на нее, с каждым разом сильнее и сильнее вбивая ее в каменные утесы отчаянья.  — Нет, нет, нет, только не сейчас, — безумно шептала она, вжимаясь в кресло и сворачиваясь в нем в клубочек. Паническая атака многотонным катком проехалась по всему телу, раздавила голову, как огромный тухлый арбуз, столкнула в пучину всех выплаканных ею слез, заливая нос и глаза. Гермиона царапала горло, в бессилии задыхаясь под этой толщей, и терла глаза, силясь хоть что-нибудь разглядеть. «Неужели это смерть? Я умираю? Умираю? Умираю!» — стучало у нее в голове и от этого становилось ещё страшней. Конечности онемели, она не чувствовала ручьи слез, стекающих по щекам и подбородку, сердце грозилось пробить ребра, и ей даже показалось, что она услышала хруст ломающихся костей, но то был лишь выстрел, с каким загораются сосновые или еловые поленья в камине. Девушка изо всех сил сжимала в кулаках свои кудрявые волосы цвета молочного кофе, пытаясь хотя бы болью отрезвить себя, но ничего не получалось. Всегда храбрая гриффиндорка сейчас тряслась от концентрированной смеси страха и боли, плещущейся по венам и разрывающей сознание. Она впивалась ногтями в ладони, больно кусала коленки, стараясь привести себя в порядок, но лишь теплая ладонь, опустившаяся на макушку смогла немного унять ее. Кто-то сидел на коленях возле нее и что-то ободряюще шептал, вроде о том, что все скоро закончится и что все будет хорошо. Мягкие пальцы приятно согревали кожу в тех местах, где касались ее тела: на макушке и плече. Дракон под ключицей приятно толкнулся и слегка завибрировал, что сигнализировало о том, что эти руки принадлежали ее соулмейту.  — Грейнджер, все в порядке? — руки исчезли, и она услышала обеспокоенный голос Забини. Гермиона устало кивнула и потерла глаза руками, как ребенок, который хочет спать, и посмотрела на него. Чуть поодаль стоял Малфой, с каким-то странным выражением смотря на нее, но стоило девушке посмотреть на него, как он отвернулся и подошёл к Пэнси, что-то тихо говоря ей и мягко прижимая девушку к себе.  — Тебе надо поспать, Герми, — снова раздался голос Блейза, и Гермиона перевела на него взгляд.  — Нет, сначала ты мне объяснишь, что происходит, — девушка упрямо поджала губы, сдерживая зевок.  — Ладно, — сдался слизеринец и в мирном жесте поднял руки вверх. — Только пойдем отсюда, хорошо? Здесь слишком много людей, — он протянул ей руку и обнял ее за талию, помогая подняться.  — Куда пойдем? — с вялым интересом спрашивала она, но дала увлечь себя в какую-то комнату, находящуюся за одной из дверей в стене. Обстановка комнаты была похожа на мало-мальски обставленную ночлежку, куда человек приходит просто переночевать: плотные шторы закрывали крошечное окно, под которым стоял небольшой столик, помятая кровать возле стены, напротив разместился обшарпанный шкаф. По размерам она напоминала заброшенную каморку.  — Что это за место? — с восторгом спросила Гермиона, через пару минут после того, как выпила бодрящего зелья, валявшегося в ее сумке.  — Располагайся, это будет долгий разговор, — Забини проигнорировал ее вопрос. — Только не смей перебивать, иначе я сразу же перестану говорить, ясно? — и дождавшись утвердительного кивка гриффиндорки, махнул в сторону кровати и единственного стула. Девушка удобно разместилась на мягкой кровати, готовясь слушать Блейза, который уже поставил стул спинкой вперёд и уселся на него, как будто оседлал, положив руки на спинку.  — Что ж, это действительно сложно объяснить тебе, той, кого никогда не касалась эта сторона жизни. — он тяжело вздохнул и запустил руку в волосы. — Почти все слизеринцы — дети Пожирателей Смерти, но не все они сами Пожиратели Смерти, а даже если и являются таковыми, то зачастую не по собственной воле, — он грустно усмехнулся и покачал головой. — Вы же, ваше Золотое Трио, никогда не задумывались о том, что никто из нас не хотел идти за, — он запнулся, — Волан-де-Мортом, но вы с готовностью ставили клеймо на нас, не давая ни единого шанса. И если раньше, во времена правления Того-кого-нельзя-называть, все из страха шарахались от нас, то сейчас унижение и отвержение стали обычной частью жизни. Молчи, Гермиона, ты обещала, — Блейз предупреддающе поднял руку, увидев как девушка открыла рот, чтобы что-то сказать. — Так вот, слизеринцы всегда были отверженными, и ты не поспоришь с этим, ведь сама помнишь, что с самого начала всем вдалбливалось, что Слизерин — факультет предателей, злодеев и хитрых обманщиков. И нам самим внушали это. А теперь представь, что будет, если детям постоянно говорить, что они плохие и с ними никто никогда не будет из-за этого дружить? Разумеется, они станут теми самыми злодеями и предателями, о которых им говорили. Доброе начало есть в каждом человеке, но в детях, попавших на Слизерин, его с особым старанием уничтожают учителя, директор и остальные дети. И неудивительно, что многие из них присоединились к Пожирателям Смерти, на самом деле того не желая, а от отчаянья, мечтая хоть там найти поддержку, обрести семью, понимаешь? — Гермиона ошеломленно кивнула. — Многие сразу же пожалели об этом решении, но ничего исправить уже не могли. Помнишь, Дамблдор говорил Малфою, что сможет помочь ему, когда тот собирался его убить? Это только слова, всего лишь слова человека, не желающего умирать. Он ничего не сделал ни для одного ученика, которые попались на удочку Темного Лорда, хотя такой волшебник как Дамблдор не мог не заметить, что происходит с половиной Слизерина. Даже он махнул рукой на нас, что уж говорить о других. Казалось, что со смертью Волан-де-Морта придет облегчение, очищение и освобождение, но ничего по сути не изменилось, потому что мы так и остались в представлении у всех хитрыми предателями, переменившими сторону только чтобы спастись. Никто из вас не знает, что служение Волан-де-Морту было неизбежностью, ловушкой, захлопнувшейся за маленькими наивными детьми, хотевшими получить признание из-за своих поступков, своей личности, а не грязной славы, преследующей каждого ученика Слизерина. После Его гибели все стало только хуже, да ты и сама знаешь. А сейчас ситуация усугубилась. Смерть отца Пэнси — своеобразная точка невозврата, начало отсчёта. Кто-то выслеживает и убивает бывших Пожирателей Смерти и их детей, тех, кто не вернулся в Хогвартс. Макгонагалл правильно сказала: в Хогвартсе сейчас безопасней всего, но надолго ли? Ведь если этот таинственный Отомстититель добрался до защищённых древней родовой магией особняков, залегших на дно бывших последователей Волан-де-Морта, то захват Хогвартса — всего лишь вопрос времени. То, что происходит в коридорах, вызвано смертью ещё одних Пожирателей — родителей Дафны и Астории Гринграсс. И это только то, что нам известно, потому что в газетах печатают только о тех, чьи имена известны магическому обществу, о других же умалчивают, но есть основание полагать, что уже около двадцати бывших Пожирателей мертвы. Ученики устраивают самосуд над из детьми. Преподавателям и директору кое-как удается их сдерживать, но это ненадолго. Теперь почему ты здесь. Ты защитила нас, встала против всех. По сути, сейчас Гермиона Грейнджер то же самое, что и Драко Малфой или Блейз Забини, а значит, и угрожает тебе то же самое, что и нам. Золотая девочка, предавшая своих друзей, — вот, что о тебе говорят. — усмехнулся Забини. — И вот ты здесь, — он медленно обвел помещение рукой. У Гермионы голова кругом шла от обилия информации. Может об этом ее хотели предупредить Рон и Джордж? И кто же всё-таки устроил все это? Девушка громко сглотнула и попросила стакан воды, залпом осушив протянутый Блейзом стакан.  — И надолго я здесь? И вообще, чья это идея, спрятать вас здесь? — вопросы сыпались из нее как из рога изобилия.  — Я надеюсь, что только на сегодня, если у учителей получится успокоить студентов. А все это придумал Малфой.  — Что? Малфой? — она удивлённо подняла брови и неверяще покачала головой.  — Неожиданно, правда? — улыбнулся Забини. — А для нас это не стало сюрпризом. Он всегда старался принять весь удар на себя, чтобы остальным не так сильно доставалось, так что, когда только-только началось какой-то подозрительное шевеление, он сразу же придумал это.  — А почему так много дверей?  — Драко не мог предугадать, сколько именно человек нужно будет скрывать, так что постарался представить как можно много комнат, чтобы всем хватило места.  — Ничего себе, — ошеломленно хлопнула пушистыми ресницами девушка. — И значит, вы живёте здесь, а не в подземельях Слизерина?  — Там остались немногие, бо́льшая часть переехала сюда, опасаясь за свои жизни.  — А как же Макгонагалл? Она знает об этом?  — Хочешь узнать, что об этом думает директор? — хитро сощурился парень. — Малфой рассказал ей о своем плане, так что она в курсе происходящего, но не может же она во всеуслышание заявить, что дети Пожирателей Смерти живут в Выручай-комнате, чтобы не ставить нас под удар. Гермиона восхищённо покачала головой и откинулась назад, облокачиваясь о стену:  — Это просто потрясающе, Малфой — гений! Теперь осталось узнать, кто за этим стоит. Они ещё долго разговаривали, обсуждая догадки насчёт подозреваемых, но это не дало особых результатов. Гермиона подошла к окну и, открыв его, свистнула своего сычика, поручив ему разнести письма Рона, Гарри и Джорджу. Девушка присела на подоконник, положив ладошки под бедра, и замолчала. Развалившись на кровати, на нее смотрел Блейз, но ее это нисколько не смущало. Все происходящее казалось ей каким-то ненастоящим, нереальным, и она задумчиво покачала головой. Слизеринец подошёл к ней, устроившись между ног девушки, и поднял ее подбородок, вынуждая посмотреть на него.  — Я вижу, как ты напрягаешься, у тебя видно как шевелятся извилины, — тихо засмеялся он.  — Не могу перестать об этом думать. Все это мне что-то напоминает, но я не могу ухватиться за мысль, — сокрушенно улыбнулась гриффиндорка.  — Гермиона-а-а, — Забини наклонился к ее уху и укусил за мочку, вызвав сначала возмущенный возглас Грейнджер, а потом и глухой стон, когда легко прикусил нежную кожу чуть ниже на шее.  — Ну что опять? — с трудом прошептала девушка, смотря прямо ему в глаза. Его рука собственнически лежала на ее бедре, и Гермиона легко провела по ней до плеча, зарываясь в волосы парня и раздвигая ноги, чтобы между их телами почти не оставалось места.  — Не думай об этом, — прочитала она по губам и закрыла глаза, когда он поцеловал ее, забирая все тревоги. — Тебе нужно отдохнуть.