созвездие Дракона

За завтраком Джинни Уизли не поднимала головы, уткнувшись взглядом в пустую тарелку. Она не смотрела ни на кого из присутствующих в Большом Зале, ничего не ела и не пила. Никакого макияжа, самая обычная школьная мантия — и это в субботу, когда ученикам позволено носить обычную повседневную одежду. Джинни зажала маленькие ладошки между ног, что означало, что она жутко переживает. Гермиона изредка кидала на нее обеспокоенные взгляды, но девушка ни разу не посмотрела на нее, да и вообще никто не удостоился ее взгляда. Все ее внимание было приковано к белоснежной плоской тарелке на столе. Когда время завтрака истекло, она не поднялась вместе со всеми, и лишь когда Симус подошёл к ней и осторожно поднял со скамьи, совершенно не встретив сопротивления, безвольно поплелась за ним к выходу. Уже возле двери младшая Уизли подняла голову и повернулась, смотря невероятно растерянным и сломленным взглядом прямо на Гермиону, провожавшей ее взглядом, так что у той пошли мурашки по спине. На секунду ей показалось, что она хочет что-то сказать, потому что девушка уже было открыла рот, но упрямо поджала губы и вышла вслед за Финниганом. Грейнджер резко мотнула головой и отвернулась, уныло ковыряясь в тарелке. Она раз за разом наливала себе воды и опустошала стаканы один за другим, поминутно глядя на стол Слизерина. Подавляя очередной зевок, девушка почувствовала, как нагрелась монета, что значило, что Рон уже ждёт ее в Визжащей Хижине. Джинни назначили старостой их факультета, хотя первоначально эту должность предлагали самой Гермионе, но та отказалась, потому что понимала, что со своими паническими атаками она не сможет добросовестно выполнять обязанности старосты Гриффиндора. Поэтому сразу после завтрака рыжая гриффиндорка стояла во внутреннем дворике Хогвартса и ждала пока соберутся все ученики Гриффиндора, идущие в Хогсмид. Ветер разыгрался ни на шутку, и его порывы срывали со студентов шапки и шарфы, вызывая смех одних и приглушённые ругательств других. Сестра Рона слегка пошатывалась, но ее верный друг Симус Финниган вовремя подставлял бледной девушке плечо, самостоятельно заполняя списки за нее. Гермиона стояла поодаль ото всех, облокотившись о каменную арку и закрыв глаза. Этой ночью ей не удалось уснуть, они с Блейзом все говорили и говорили, потом целовались и снова говорили. Все бы хорошо, но она чувствовала, что Блейз Забини — не тот человек, что предназначен ей судьбой. Но ведь и в магии бывают сбои? Ведь и система не идеальна? Она скрестила руки на груди, позволив выбившейся прядке щекотать нос и щеки.  — Эй, Грейнджер, — тихий знакомый шепот вызвал лёгкую улыбку. Она открыла глаза и немного повернулась, чтобы увидеть самодовольное лицо Блейза в непосредственной близости от своего. Тень и колонна скрывали его от остальных, и они могли спокойно разговаривать, не боясь быть замеченными. Парень, молча улыбаясь, заправил неугомонную кудряшку девушки за ухо, слегка коснувшись кончиками пальцев ее скулы, так что Гермионе от этого мимолётного касания захотелось мурлыкнуть.  — Где ты будешь?  — В Хогсмиде, Забини, где же ещё, — усмехнулась гриффиндорка.  — Ну ты же поняла меня, — закатил глаза в ответ слизеринец и легко щёлкнул ее по носу.  — Да, и я ответила на твой вопрос. Какая разница где я буду?  — Хочу тебя встретить, обратно можем пойти вместе, — отведя глаза, тихо проговорил он, мягко беря девушку за руку. Гермиона слегка покраснела, но сжала его пальцы в ответ.  — Не знаю, может зайду в «Три метлы». Так хочу какао, — мечтательно шепнула она Забини и, быстро чмокнув его в щеку, пошла за уходящими грриффиндорцами. Она не оборачивалась, но чувствовала, что Блейз смотрел на нее, пока она не зашла за угол. В этот же момент с нее слетело все веселье, потому что она вспомнила, что должна встретиться с Роном. Для виду немного отстав от всей группы, гриффиндорка подождала пока они отойдут на достаточное расстояние и свернула в сторону Визжащей Хижины. На горизонте сгущались тучи, ветер словно становился с каждой секундой все сильнее и холоднее. Всю восточную часть неба уже поглотила черная мгла, и несмотря на утро, было темно почти как вечером. Гермиона обхватила плечи руками, иногда поеживаясь от холода, и быстро быстро перебирала ногами. Она пошла по еле заметной тропе прямо через Запретный Лес, глубоко не заходя туда. Вообще, об этой тропинке знали только она, Рон и Гарри. Они проложили этот пути, когда пытались максимально быстро и незаметно попасть в Хогсмид ещё во времена войны с Волан-де-Мортом. Было удобно знать короткий путь туда, да ещё и если первым, что встречается на этом пути, — Визжащая Хижина, куда девушка и направлялась. Чем ближе она подходила, тем громче завывал ветер в кронах голых деревьев и выбитых окнах старого покосившегося дома. Было как-то жутко и неуютно, но гриффиндорка упрямо бежала на встречу с Роном. Ей было необходимо все выяснить! Кто стоит за таинственными нападениями на Пожирателей Смерти? Чем были так обеспокоены Рон и Джордж? Что случилось у Джинни? Как помочь Блейзу и остальным слизеринцам? Кто ее соулмейт? Что происходит с Паркинсон? Ни на один вопрос у нее не было ответа, и это выводило Гермиону из и так шаткого душевного равновесия. Впервые за всю жизнь она не может что-то сделать, впервые чувствует себя такой беспомощной. Она ненавидела себя за то, что в нужный момент она ничем не может помочь другим людям, что весь ее хваленный ум — всего лишь фарс, заслуга книг, которые она прочитала, но не ее самой. Шаткие ступени, ведущие к двери Визжащей Хижины, отчаянно скрипели под лёгкими шагами Гермионы и прогибались вниз, грозя вот-вот сломаться. Девушка мгновенно взлетела по ним вверх и резко дернула дверь на себя, заходя внутрь. Сильным порывом дверь швырнуло ей в спину, захлопнув помещение. Пахло затхлостью, старостью и плесенью, по углам сновали мыши и крысы, но Гермиона усиленно делала вид, что не замечает всего этого, проходя дальше к Рону. Рыжеволосый парень сидел на грозящем рассыпаться в пыль ветхом стуле и тоскливо смотрел в окно, дожидаясь подругу.  — Рональд, — на выдохе позвала девушка и кинулась в объятья друга.  — Гермиона! Как хорошо, что ты пришла! — воскликнул парень и подхватил ее. — У нас мало времени, — через минуту посерьёзнел он, — нам многое нужно обсудить. Гриффиндорка кивнула и посмотрела на часы, запоминая время.  — Герми, с Гарри что-то не так, — начал Рон, но был сразу же перебит Гермионой.  — Я только вчера написала об этом Джорджу. Это посттравматический синдром, такое часто бывает после того, как человек переносит очень много стресса, что сильно травмирует его психику. Вам просто нужно быть рядом и поддерживать его, — нетерпеливо пояснила она.  — Нет, это другое. Он словно с ума сошел. Ни с кем не разговаривает, а если что-то и говорит, то совсем мало. Чужие рубленные фразы. Ощущение, словно это вообще не наш Гарри.  — Ну, а кто тогда, Рон? — устало потерла лоб Гермиона. — С ним все нормально для того, кто столько пережил. Было очевидно, что все потери, лишения и страдания, какие он перенес, негативно скажутся на его состоянии.  — Очевидно, не очевидно, но он ведёт себя как полный псих! — воскликнул парень. — Знаешь, что он говорит о тех смертях Пожирателей? Что они заслужили это, что их давно уже пора переубивать всех. Разве это нормально?  — Он просто хочет обвинить кого-то в смерти своих друзей. Волан-де-Морт мертв, наиболее преданные ему Пожиратели, которые и творили все эти злоключения, либо тоже мертвы, либо в Азкабане. Ему некого винить, поэтому он и говорит так о каждом встречном.  — Гермиона, ну нет же, — отчаянно выкрикнул Уизли, — все совсем не так, как ты говоришь! Ты просто не видела его, не разговаривала с ним. Даже Джордж чувствует что-то не то, а ведь он не так близок с Гарри как мы с тобой! Гриффиндорка вытащила из кармана джинсовки сигарету и зажигалку, нахмурившись смотря на друга. С наслаждением сделав первую затяжку, она слегка расслабила плечи и отвернулась к окну.  — Хорошо, что ты предлагаешь? — немного помолчав, спросила Гермиона.  — Я… Я думал, что ты что-нибудь придумаешь, — как-то расстеряно пробормотал Рональд. Гермиона невесело рассмеялась и повернулась к нему:  — Рон, я бы рада помочь, но правда не знаю как. Тут в Хогвартсе тоже творится полный кавардак, — она махнула рукой с зажатой в ней сигаретой в сторону Хогвартса, очертив сияющий полукруг тлеющим кончиком. — Я со всеми разругалась, ученики с чего-то взяли, что имеют право карать других, учителя в полной растерянности. Никто не знает, что происходит.  — А я-то думал, что после смерти Волан-де-Морта все станет хорошо, никаких разногласий не будет, но кажется, я ошибался, — он говорил тихо, и столько отчаянья и грусти было в его голосе. Гермиона грустно усмехнулась и, покачав головой, подошла к другу и обняла его, стараясь хоть так немного поддержать.  — Знаешь, раньше мы хотя бы знали кому противостоим, знали, что хорошо, а что плохо, а сейчас такая неразбериха, — прошептала она ему в плечо. — Попробуй просто поговорить с Гарри, все-таки вы с ним гораздо ближе, вы же мальчики, — грустно усмехнулась она. Давние друзья ещё немного поговорили, пообещав друг другу держать связь и рассказывать друг другу все, что узнают. Они долго прощались, жалея, что не могут поговорить немного дольше, но уже сами чувствовали слегка ощутимое напряжение, повисшее между ними. Без Гарри — человека, который объединял их вокруг себя, им было не о чем разговаривать, нечего обсуждать, так что оба с каким-то облегчением вздохнули, когда разошлись в разные стороны: Гермиона направлялась дальше в Хогсмид, а Рон аппарировал домой. Долгожданный разговор с другом не подарил ей ожидаемого спокойствия, наоборот, ещё больше запутав мысли девушки. Почему Рон подозревает Гарри? И самое главное — в чем именно он его подозревает? Гарри Поттер — человек, победивший Волан-де-Морта, спасший всех от его ига. Разве может он внезапно примкнуть к стороне зла, если таковая, конечно, имеется? Здесь было что-то не то, и Гермиона была намерена разобраться во всем, чего бы ей это не стоило. Тучами уже заволокло добрую половину неба, наверное, к вечеру соберётся гроза. Ветер швырял спутанные волосы ей в лицо, заталкивал в рот и нос, закрывал глаза. Девушка уже сотню раз успела пожалеть, что оставила их распущенными, когда подвернула ногу о торчащий корень и упала на колени. Она яростно зашипела от острой боли, пронзившей щиколотку и пострадавшие колени, принявшие весь удар на себя. Подняв глаза, Гермиона увидела дивной красоты цветок прямо перед собой. Она изумлённо ахнула, когда поняла, что перед ней растет амариллис — редкий цветок прекрасной нимфы. В мире маглов он не обладает никакими волшебными свойствами, служа только для украшения интерьера, но в магическом мире, в руках опытного и умелого волшебника он обладает невероятными свойствами разрушать самые сильные любовные привороты и, наоборот, внушать самую сильную страсть. Гермиона осторожно сорвала прекрасный цветок и спрятала в недрах своей бисерной сумочки, увеличенной заклятьем невидимого расширения, решив как-нибудь на досуге разобраться с замечательной находкой. Гриффиндорка быстрым шагом подошла к началу деревни и только тогда замедлила шаг, чтобы успеть отдышаться и не выглядеть запыхавшейся. Девушка медленно брела вдоль деревушки, заглянула в «Сладкое королевство», выбрала свою любимые шоколадки с цельными орехами, купила маленький кексик и свечку.  — С днём рождения, Герми, — прошептала она самой себе, когда вышла на улицу и огляделась. Гермиона невербально зажгла свечу, потом на секунду зажмурилась, загадала желание и задула ее. Она сунула сладости в сумку, не чувствуя желания есть их, и поплелась дальше, тоскливо смотря в землю. В магазине письменных принадлежностей купила несколько новых перьев, блокнотов и парочку канцелярских мелочей, делая себе таким образом единственный подарок на девятнадцатилетие. Пара скупых слезинок прочертили мокрые дорожки на ее щеках, но девушка мгновенно вытерла их. Потом она свернула в небольшой книжный магазинчик, собираясь выровнять дыхание и успокоиться среди любимых книжных полок, к счастью, времени у нее в запасе было достаточно. Не уделив должного внимания книгам, Гермиона выскочила из магазина минут через десять, сразу же направляясь к трактиру, где ее ждал Блейз. На улицах Хогсмида было как-то подозрительно малолюдно и тихо. Может из-за приближающейся грозы местные жители остались сидеть по домам, а может немногие из учеников рискнули выходить из Хогвартса. Никто не хотел прослыть трусом, но неизвестность пугала, неопределенность не внушала доверия, поэтому самым безопасным сейчас было оставаться в замке, как и поступили многие. Неожиданно кто-то затолкал ее в темный закоулок, пригвождая к стене. Гермиона нащупала в кармане джинсовки свою палочку и сжала ее в руке, выжидая время, когда нужно будет защищаться.  — Я же говорил, Грейнджер, что мы ещё встретимся, — язвительный неприятный голос выбил из головы все мысли, кроме одной: нужно уходить.  — Макклаген? — с трудом сглотнув, спросила Гермиона, прекрасно зная ответ на свой вопрос. — Что тебе нужно?  — Здесь нет твоих защитничков, слизеринская шлюшка, только ты и я, — выплюнул он, подходя все ближе и ближе к ней. Гермиона окаменела. Она помнила, чем обернулась ее прошлое столкновение с Кормаком, как и помнила слова Макгонагалл о грозящем отчислении из-за нарушенных правил. Медленно отступая назад, она мучительно думала, что делать.  — Кормак, что тебе нужно? — повторила она, стараясь потянуть время.  — А то ты не знаешь, дорогуша, — издевательски протянул гриффиндорец. — Не строй из себя дуру, Грейнджер. Гермиона не знала, что будет если сейчас она не защитит себя, но с другой стороны прекрасно понимала, что благодаря связям своего дяди, Макклаген выйдет сухим из этой ситуации, но ее, безродную маглорожденную, никто слушать не будет и отчисление будет неизбежно.  — Я не понимаю, Макклаген.  — Ты уже всем им отсосала?  — Что.? — опешила Гермиона и даже остановилась.  — Что слышала, — продолжал наступать парень, — слизеринцы, ты всем им уже отсосала?  — Я не понимаю, что…  — Мерлин, Грейнджер, ну сто процентов ты уже сосала Забини и Малфою — нашим прекрасным слизеринским принцам, может ещё Нотту. Кому ещё, а?  — Кормак, ты…  — Чем они лучше гриффиндорцев? Или тебя возбуждают жалкие крысы и предатели?  — Пожалуйста, я не… — она не заканчивала ни одно свое предложение, потому что он обрывал ее на полуслове.  — Надо же, а ты мне ещё нравилась, жалкая сука, — звонкий звук соприкосновения руки девушки и щеки Макклагена разлетелся по переулку. — Вот блять, — он сплюнул и быстро подошёл к Гермионе. Гриффиндорка упёрлась прямо в стену. Это был тупик. Она безумно сжимала и разжимала палочку, не зная что делать. В это время парень уже занёс кулак для удара и опустил его на скулу девушки. Ее голова отшатнулась в противоположную сторону, а сама она покачнулась и почти упала, но вовремя схватилась за стену и устояла. Перед глазами все сверкало, а челюсть сводило от боли.  — Ну давай же, давай, ударь меня, ну, — яростно закричала она через мгновение, — ты ведь только так можешь сделать вид, что сильный! А на самом деле ты жалкий трус, Макклаген, ты просто урод! Ну давай же, бей! На секунду гриффиндорец опешил, но потом встряхнулся и полыхнул злобой глаз:  — С удовольствием. Он с силой толкнул ее к стене, так что она больно ударилась затылком и спиной о каменную стену. Ногой сделал подсечку, из-за чего девушка как подкошенная упала на асфальт, сдирая нежную кожу на ладонях. Кормак пылал праведным гневом, безнаказанность пьянила его. Немного погодя, парень пнул ее в мягкий живот. Гермиона приглушённо всхлипнула и свернулась калачиком, закрывая живот и голову. С каким-то садистским удовольствием гриффиндорец хохотал над съежившейся девушкой.  — Эй, Макклаген, может будешь выбирать противника в своей весовой категории? — студент, чьего лица Гермиона не смогла рассмотреть из-за пелены слез на глазах, наставил на парня палочку.  — Иди куда шел, Малфой, мы с ней сами разберемся, — ощетинился в ответ Кормак.  — А мне вот кажется, что это никакие не разборки. Не хочешь вылететь отсюда завтра же, убирайся сейчас же, блять, и не подходи больше к Грейнджер, — равнодушным холодным тоном говорил слизеринец, скучающе смотря на стену. — Уж поверь, я устрою тебе сладкую жизнь, и никакой дядюшка тебе не поможет.  — Малфой, не лезь сюда, — по слогам произнес гриффиндорец.  — Макклаген, а знаешь, ты бы сейчас лучше переживал за дядю Тиберия.  — О чем ты? — непонимающе нахмурился он.  — А о том, что скоро и он подохнет, как и все Пожиратели Смерти, — он с презрительной насмешкой осмотрел вытянувшееся от шока лицо Макклагена и притворно удивился, — Ой, так ты не знал, что он служил Темному Лорду? Какой сюрприз!  — Ты врешь, блять, ты все выдумал! — закричал парень  — Ты же сам знаешь, что мне нет резона врать тебя. А с Тиберием мы и правда встречались пару раз на собраниях. Скоро и его время придет, жди сову с сообщением о его неожиданной кончине, — презрительно цедил Малфой. — А теперь вали отсюда. Гриффиндорец, изрыгая глухие ругательства и проклятья в сторону Малфоя и Гермионы, быстро выбежал на главную улицу и побежал в сторону Хогвартса. Малфой осторожно присел рядом с всхлипывающей девушкой и взял ее за руку, поднимая с холодной земли.  — Грейнджер, я не понимаю, ты серьёзно такая тупая или что? Как тебе только удалось убедить всех, что ты чертова умница?  — Что.?  — Я думал, Забини тебе все объяснил. Из-за твоего чересчур длинного языка ты в опасности, черт побери. Какого соплохвоста тогда ты шляешься здесь одна?  — А с кем мне ещё ходить? Я сама могу за себя постоять, — она резко вздернула нос, но получилось слишком резко и она поморщилась от боли.  — Как видишь, не можешь, — раздражённо сказал Малфой и, обнимая Гермиону за талию, повел ее к «Трем метлам». — Забини сказал, что будет приглядывать за тобой, где он?  — Должен быть у мадам Розметы, мы договаривались там встретиться, — проворчала Гермиона, отворачиваясь от него, но принимая руку.  — Когда?  — Что когда?  — Грейнджер, ты серьёзно такая тупая, я не понимаю? — почти злобно спросил слизеринец. — Когда вы должны были встретиться? Блейз ждал ее порядка двадцати минут, хотя соблазн сразу же, как пришли в деревню, направиться в «Три метлы» был велик, но он заставил себя бесцельно побродить по улочкам. Малфой, с которым они пришли, буквально сразу же исчез в неизвестном направлении вместе с Пэнси, так что Забини остался в полном одиночестве. Он со скукой вертел в руке стакан, до краев наполненный сливочным пивом и сверху посыпанный корицей, и ежеминутно бросал взгляды на дверь, едва заслыша звон колокольчика, оповещающего о новом посетителе. В конце концов, он встал, расплатился за напиток, к которому даже не притронулся и, засунув руки в передние карманы брюк, медленно пошел обратно в замок. Он остервенело пинал маленькие камушки под ногами, вымещая на них свое недовольство. Ему казалось, что Грейнджер стала ему доверять, но оказалось, одного искреннего разговора недостаточно, чтобы завоевать ее доверие. Через десять минут после ухода Блейза, на пороге «Трех метел» появились Драко и почти висящая на нем Гермиона с окровавленным лицом. Молодой человек сразу же направился в сторону туалетов, параллельно заказывая порцию огневиски, которую он взял с собой. Девушка устало села на крышку унитаза, облокачиваясь локтями о колени. Она по привычке достала сигареты и закурила.  — Мерлин, что за гадость? Будет больно, терпи.  — Как любезно с твоей стороны, — язвительно ответила она и тут же зашипела, когда Малфой приложил свой смоченный в огневиски шелковый платок к царапине на скуле. Гермиона столько времени держалась, что эта ничтожная боль стала последней каплей, и плотину прорвало. Она поначалу мужественно сдерживала слезы, но потом зарыдала, прикусывая тыльную сторону ладони, чтобы заглушить всхлипы.  — Да ладно тебе, не так уж и больно, — растерянно пробормотал Малфой, немного посидел и начал легонько дуть на места, которые обрабатывал. От странности и невероятности этого действа девушка замерла и даже на мгновение перестала всхлипывать, но потом заплакала ещё сильней. Она не могла понять, почему сейчас она снова без друзей, почему сейчас она снова абсолютно одна. Это уже второй раз за последние дни, когда ей нужна помощь, и когда эту помощь оказывает кто угодно, но не ее друзья. Она с отчаянностью тонущего втягивала никотин, пропуская его по лёгким, но это слабо успокаивало.  — У меня сегодня день рождения, — сквозь слезы она улыбнулась жалкой дрожащей улыбкой.  — Ну с днём рождения, Грейнджер, — парень ответил ей мягкой улыбкой и взял за руку, чтобы обеззаразить ссадины на ладошках. Закончив обрабатывать царапины, он встал, подошёл к умывальнику и вымыл руки, говоря девушке, все ещё сидящей на крышке унитаза:  — Лучше умойся, выглядишь ты чудовищно, конечно, — он говорил самые обидные вещи с такой приветливой улыбкой, что на него нельзя было сердиться. Гермиона как могла привела себя в порядок и вышла из трактира, не увидев Блейза в зале. Она немного постояла, дожидаясь Малфоя, и они вместе пошли к замку. Осенью ночь приходит раньше. И вот сейчас, не смотря на время, уже темнело. Тонкая полоска чистого неба на западе на глазах исчезала, поглощаемая черными клубами туч. Как только она исчезла, над Хогвартсом заворчал гром, на горизонте мелькнула молния, ещё не тонкой сияющей линией, разрезающей небеса, а только вспышкой. Пара капель приземлились на нос и щеку Гермионы.  — Да ладно, только этого не хватало, — недовольно пробурчал Малфой. — Идём быстрей, — он бесцеремонно схватил Гермиону за руку и потащил быстрей.  — Я сама могу идти, — вырвалась она и ускорила шаг. Капли падали чаще, тонкими иголочками пронизывая неприкрытую кожу ребят, дождь усиливался. В какой-то момент гром во всеуслышание заявил о себе, кубарем прокатившись по долине. Холодные струи воды прибивали дорожную пыль, лепили волосы к лицу. Драко и Гермиона почти бежали, когда девушка внезапно захохотала и раскинула руки в стороны. Малфой странно посмотрел на нее, но слегка улыбнулся.  — Как же хорошо! — закричала Гермиона, стараясь перекричать гром и ливень и засмеялась. То был освободительный смех, который отпускает все горькие чувства, выпускает всю боль и приносит с собой облегчение и внутренний покой. Они добежали до замка, улыбаясь друг другу и держась за руки. Гермионе казалось, что дождь смыл все плохое с ее души, этим она объясняла такую лёгкость, счастье и шевеления в районе левой ключицы. На пороге школы стояла Джинни Уизли, обеспокоенно вглядываясь в темноту дождя, когда они вынырнули перед ней, счастливые и насквозь мокрые. Под ее взглядом Гермиона вся сжалась и вырвала свою руку из руки Малфоя. Стало холодно, мокро и неприятно. Слизеринец сразу же изменился в лице, холодно кивнул ей и быстрым шагом последовал в подземелья Слизерина. Гриффиндорки молча стояли друг напротив друга, дожидаясь первого шага друг от друга.  — Джинни, я… — хрипло начала Гермиона, но подруга ее перебила.  — Гермиона, прости меня.  — Все в порядке, — нежно улыбнулась девушка.  — Нет, не в порядке. Я поступила отвратительно. Ты моя подруга и я должна тебя поддерживать во всем. Я не должна была так вести себя. Мне так жаль. Чувствую себя ужасно. Прости меня, — под конец своей проповеди она заглянула брюнетке в глаза. Вместо всех слов Гермиона сделала шаг вперёд и обняла Джинни, крепко прижимая к себе.  — Все хорошо. Девушки пошли в сторону башни Гриффиндора, обсуждая все произошедшее и весело смеясь из-за этого. Они почти подошли, а портрету Полной Дамы, когда Джинни остановилась.  — Что случилось? Сегодня на завтраке ты была сама не своя, — обеспокоенно спросила Гермиона, беря подругу за руку.  — Слушай, Гермиона, ты много знаешь о соулмейтах и всех этих метках?  — Достаточно, чтобы разбираться в этом.  — Как думаешь, метка может… Исчезнуть? — замялась младшая Уизли.  — Не понимаю, этого не может быть, — нахмурилась Грейнджер, — метка — это символ двух родственных душ, так как душа у человека всю жизнь, ну как бы, одна, то и метка тоже одна. Рыжеволосая гриффиндорка прерывисто выдохнула и закрыла глаза, давая слезинке скатиться по правой щеке.  — А почему ты об этом спрашиваешь? Этого же не может быть. Уизли открыла глаза и Гермиона окунулась в океан боли и страдания, плещущийся в ее зелёных радужках.  — У Гарри пропала метка, — надломленным голосом прошептала девушка и заплакала.