созвездие Дракона

Уроки Трансфигурации, всегда горячо любимые Гермионой, сейчас вызывали в ней только скуку и тоскливую сонливость. Макгонагалл что-то медленно и тихо втолковывала ученикам объединенных факультетов Слизерина и Гриффиндора, прохаживаясь между рядами, изредка взмахивала длинными полами своей мантии на поворотах, строго поджимала губы и бросала суровые взгляды поверх очков на редких нарушителей тишины. Казалось, что все замерло, ученики сидели молча, иногда кто-то из них тихо просил запасное перо или чернила у соседа, но это их почти беззвучные просьбы были такими тихими, что никто их не замечал. Время мучительно текло, замедляя движение стрелок часов, останавливая ход солнца на небе, заставляя Гермиону выводить бессмысленные кривые линии, круги и овалы на пергаменте. Урок растянулся на две недели, хотя прошло от силы двадцать минут. Гриффиндорка сидела на дальнем ряду на предпоследней парте, что было весьма несвойственно для нее, ведь чаще всего она занимала первые столы. От скуки Гермиона начала рассматривать других студентов. Через ряд от нее сидела Пэнси и Дафна Гринграсс. Паркинсон с головой ушла в рисование, краем уха слушая речь преподавателя. Ее черные лоснящиеся волосы красиво лежали на спине, сияя бриллиантовым блеском, иногда она бессознательно касалась пальцами прядей возле лица, слегка накручивая их на палец. Как-то резко отложив перо, девушка посмотрела в окно и незаметно для всех обхватила тонкое запястье пальцами, потом глубоко вздохнула и откинулась на спинку стула, положив руки на колени, так что Гермиона смогла рассмотреть рисунок. Это было что-то тонкое, изысканное и невероятно хрупкое, стройная нимфа в полупрозрачном одеянии, сквозь которое выступали косточки на плечах, ключицы и ребра. Гриффиндорка вздрогнула и отвернулась, встретившись взглядом с Пэнси, которая с громким стуком захлопнула свою тетрадь, увидев, что Гермиона смотрит. Ей на секунду показалось, что скулы Паркинсон тронул нежный едва заметный румянец, но ее лицо тут же приняло жестокое презрительное выражение.  — Не лезь не в свое дело, Грейнджер, — одними губами сказала она.  — Я только хотела помочь, — в тон ей вторила Гермиона и отвела взгляд. Дафна успокаивающе положила руку на локоть слизеринки и уничтожающе взглянула на гриффиндорку, откидывая пышные волосы цвета молодой пшеницы за спину. Но та раздражённо скинула руку подруги и, сжав зубы так, что заходили желваки, отвернулась к окну. Старшая Гринграсс равнодушно пожала плечами и вернулась к чтению Ведьмополитена, лежащего под учебником по Трансфигурации. В тонких линиях своего пера на пергаменте Гермиона увидела черты лица Паркинсон: ее упрямый подбородок, вздернутый нос, темные брови, сошедшиеся у переносицы, четко очерченные маленькие губы. Девушка быстро перевернула страницу тетради, опасаясь как бы Джинни не заметила случайного рисунка. Сестра Рона же сидела рядом с ней, полностью поглощённая своими мыслями. Она то и дело притрагивалась к двум скрещенным треугольникам на плече — ее метке соулмейта. После вчерашнего ночного разговора они договорились встретиться после обеда в библиотеке и постараться найти что-нибудь о случаях исчезновения метки. Невооружённым взглядом было видно как нервничает младшая Уизли: темные тени залегли под глазами, она была необычайно бледна, из-за чего ее волосы горели адским пламенем на фоне белого как лист лица, кончики пальцев слегка подрагивали, а сама она часто-часто моргала, скрывая наворачивающиеся слезы. Урок все не заканчивался. Грейнджер посмотрела на Гойла, сидящего в полном одиночестве после смерти Крэбба, и что-то похожее на сожаление кольнуло ей сердце. Парень, словно прочитав ее мысли, поднял голову и слабо улыбнулся ей, тут же скрываясь за учебником. Перед ним сидели язвительно улыбающиеся Малфой с Забини. Они что-то непрерывно строчили на пергаменте, иногда тихо хмыкая или качая головой. Темнокожий итальянец с горячим нравом и холодно-отстраненный платиновый блондин были настолько же непохожи, насколько сходны в мыслях и чувствах, только выражали они их каждый по-своему. Гермиона не переставала удивляться крепкой дружбе настолько разных людей. И как они друг друга терпят? Она мысленно улыбнулась, видя с каким удовольствием Драко переругивается с другом, пусть даже и на пергаменте, оба слизеринца получали получали обоюдное удволетворение в словесных перепалках и поединках, и тут же смахнула лёгкую улыбку рукой, сталкиваясь с тяжелым взглядом Тео Нотта, немигающе уставившегося на нее. Теодор был худосочным темноволосым парнем с вечно хмурым взглядом исподлобья. Его даже можно было бы назвать почти красивым, если бы не эта вечная презрительная ухмылка и откровенно ненавидящий взгляд горящих изумрудов его глаз. Он сидел с какой-то девочкой из Слизерина, которую Гермиона не знала, и которая с таким раболепством заглядывала в глаза соседа по парте. По высокомерному лицу Нотта, словно вылепленного из глины, никогда не пробегали тени веселья и смеха, все, что он брал в руки тут же мгновенно очернялось и осквернялось. Все старались держаться от него подальше, но не сестры Гринграсс, которые, вероятно, были или влюблены в него, или хотя бы понимали и поддерживали ход его мыслей. Гермиона вспомнила, как они льнули к нему, когда убили их родителей. На краю сознания мелькнула мысль, что кто-то говорил о том, что мать Нотта умерла ещё когда он был маленьким ребенком впоследствии какой-то неизлечимой болезни. Девушка нервно кусала губу и покачивала перо в руке, покрываясь мурашками какого-то непонятного иррационального страха перед Теодором Ноттом. Слизеринка, сидящая рядом с ним, заметила его пристальное внимание, сосредоточенное на Гермионе, и с ненавистью посмотрела на нее. Гриффиндорка вздрогнула. Слишком много неприязненных взглядов, направленных на нее, за одно утро. Тео хищно дёрнул верхней губой и посмотрел на Макгонагалл, терпеливо стоящей рядом с ним.  — Мистер Нотт, благодарю вас, что наконец оторвались от мисс Грейнджер и соизволили обратить свое внимание на меня. Все ученики, как по команде, тут же обернулись на них, со скучающим интересом наблюдая за развитием действий. Джинни, ничего не видящая и не слышащая до этого, вопросительно прошептала Гермионе:  — Почему на нас все так смотрят? Гермиона раздражённо дернула плечом и кинула быстрый взгляд на часы, молясь об окончании урока. Блейз вопросительно изогнул бровь, скрывая усмешку, но та сквозила в его глазах, игриво сияя еле заметными искрами веселья. К великому счастью Гермионы, урок закончился, и она мгновенно скидала вещи в сумку и вылетела из кабинета, ни на кого не оглядываясь. В коридоре снова творилась невообразимая толкотня, но на этот раз она была совершенно обыденной: студенты переходили из кабинета в кабинет, торопились поболтать друг с другом, выходили во внутренний двор, немного посидеть под сенью деревьев, подышать осенним запахом палой листвы, сырости и дыма. Гриффиндорка вместе с многими поддалась мимолётному порыву и вышла на свежий воздух, слегка прикрывая глаза и подставляя лицо чуть теплым сентябрьским лучам редкого в Англии солнца. Ветер легко перебирал выпавшие пряди ее волос, закрученных в тугой пучок и закреплённых обычным карандашом. Она часто делала так, особенно когда была занята чем-то важным. Сейчас же ее все время мучили мысли о пропавшей метке Гарри. Ни когда ещё она не слышала, не читала и тем более не сталкивалась с таким явлением, ведь, по сути, соулмейты — это как половинки одной души, самостоятельные и самодостаточные по отдельности, но обретающие вместе истинное счастье. Невероятно то, что у волшебника метка пропала самостоятельно, потому что это означало бы, что что-то произошло с его душой, или же он сам решил отказаться от соулмейта. Гермиона вздрогнула. Процедура избавления от метки, а соответственно и от соулмейта, не просто до ужаса болезненная, это словно отречение от какой-то части самого себя. Девушка покачала головой и запретила себе думать об этом дальше. Гарри не мог свести метку, иначе, он давно бы разорвал отношения с Джинни, а он не торопится этого делать, а значит, дело в другом. Только вот в чем? За ее спиной раздался взрыв хохота, а потом и недовольное ворчание знакомого платинового слизеринца. Девушка немного обернулась и увидела все Серебряное Трио в полном составе — Малфой что-то нетерпеливо втолковывал Забини, на что итальянец только смеялся, ну, а Пэнси молча шла рядом, бросая недовольные взгляды на друзей. Они выглядели так естественно в своем единении, что Гермиона почувствовала лёгкий укол зависти: у нее никогда такого больше не будет с Гарри и Роном, а больше у нее никого нет. Она отвернулась, поймав брезгливый взгляд прищуренных болотных глаз Пэнси, и снова закрыла глаза, поднимая лицо к небу.  — Тебе никогда не казалось, что небо ненастоящее? — тихо начала девушка, когда почувствовала, что к ней подошла Джинни. — Я имею ввиду, оно всегда такое идеальное, такое прекрасное и неприступное, высокое, что мне иногда кажется, что его вовсе не существует, а все, что мы видим, — натянутый над нами шатер. Такое далёкое и одновременно с этим близкое — рукой подать.  — Грейнджер, не знал, что ты такая романтичная, или, наоборот, настолько циничная, — насмешливый голос Малфоя перебил неспешное течение мысли Гермионы и она вздрогнула и отпрянула от него.  — Что… Что ты тут делаешь? — гневно прошипела она, догадавшись, что к ней подошла вовсе не Джинни.  — Ну, как видишь, сейчас перерыв, и мы решили выйти на свежий воздух, неужели не понятно? — почти любезно оскалился он и сделал шаг к скамейкам, держа за руку Пэнси.  — Отстань от нее, Малфой, — поджав губы, перебила Пэнси, игнорируя изумлённые взгляды Блеза и Драко. — Иначе Забини убьет тебя одним только своим ревнивым взглядом. Слизеринец в мирном жесте поднял руки и указал куда-то за спину Гермионы, так что ей пришлось обернуться назад. Это была большая ошибка, потому что в этот же момент парень выдернул деревянный карандаш из шаткого пучка Гермионы, на котором все держалось, и каштановые кудри тут же разлетелись по ее спине. Девушка пораженно воскликнула и вскинула руку к волосам, убеждаясь в действии Малфоя.  — Что за уродская прическа, Грейнджер? — презрительно выплюнула Паркинсон, брезгливо рассматривая карандаш в руке блондина.  — Тебя никто не спрашивал, Паркинсон, — огрызнулась Гермиона и попыталась выхватить собственный аналог резинки для волос.  — Нет, нет, нет, — издевательски покачал головой Малфой и поднял карандаш высоко в воздух. Гриффиндорка сложила руки на груди, глубоко вздохнула, успокаивая клокочущий внутри гнев, и произнесла дрожащим от злости голосом:  — Ничего, можешь подарить Паркинсон, ей это нужнее, — с ненавистью полыхнула глазами и, резко развернувшись, пошла обратно в замок. Пэнси издевательски засмеялась в спину и притянула к себе опешившего на мгновение блондина, который тут же насмешливо искривил губы и дёрнул слизеринку на себя, напоказ целуя ее. Пэнси вскрикнула, но потом сама углубила поцелуй, притягивая парня за волосы. Гермиона почувствовала лёгкое жжение в районе левой ключицы, но списала это на обыкновенный зуд и, дёрнув плечом, повернулась к Блейзу, старательно натягивая на лицо улыбку. Слизеринец прятал усмешку, но по губам то и дело пробегала веселая ухмылка, что делало его невероятно привлекательным. Попытавшись взять Гермиону за руку, он с долей обиды посмотрел на нее, когда та под видом изменения позы отодвинулась от него.  — Что у вас там было с Ноттом на уроке? — с деланным равнодушием спросил он. Гриффиндорка вздрогнула от холода, который сквозил в его словах. Значит, ее уловка была разоблачена. Она виновато улыбнулась, понимая, что Блейза задело то, что она не дала взять себя за руку, но она не могла позволить всему тому, что между ними происходило, развиваться, да и к тому же, здесь было уж очень много учеников, многие из которых уже начинали оглядываться на странную компанию, — такими мыслями она пыталась оправдать свой поступок, но подсознательно понимала, что дело вовсе не в этом.  — Не знаю, он просто… Смотрел на меня? — с каким-то вопросом закончила она и пожала плечами. — Честно говоря, мне самой интересно, с чего это вдруг я заинтересовала его?  — Мерлин, Грейнджер, ты не можешь не заинтересовать, — интимным шепотом ответил Забини и наклонился к девушке, довольно улыбаясь, заметив очаровательный румянец, который тронул ее скулы. Гермиона шлепнула его по плечу и попросила прекратить этот спектакль, когда Паркинсон наконец оторвалась от Малфоя и хихикнула, что-то шепча прямо в его губы. Какое-то липкое холодное чувство волной прошлось по спине гриффиндорки и она, быстро пробормотав Забини что-то о том, что торопится на встречу с Джинни, взлетела вверх по ступеням и окунулась в мрачную прохладу замка. В коридорах были на удивление тихо и спокойно — большинство учеников гуляли на улице, а остальные разбрелись по замку кто куда. Девушка бессознательно брела по Хогвартсу, пока не остановилась на краю Астрономической башни. Она глубоко вздохнула и вернулась к мыслям о пропавшей метке Гарри. Что они вообще знали об этих метках? Отличительные знаки появляются у двух случайно взятых волшебников, символизируют родственные души этих людей. Соулмейт — это предсказуемый конец, сразу понятно кто, с кем и почему, но это не просто подходящий тебе лично человек, но истинная любовь, не скорее даже не в физическом, а в духовном смысле. Но как идёт это определение двух родственных душ? А может ли быть такое, что у трёх магов одна метка?  — Гермиона, вот ты где, — тихо подкралась со спины Джинни и положила руку на плечо Гермионы. — У нас больше нет уроков, может, пойдем в библиотеку? Девушка слабо улыбнулась и кивнула, идя следом за подругой в библиотеку, в которой буквально жила весь месяц. ***  — Хорошо, что мы имеем? — выглянула взлохмаченная рыжая макушка Джинни Уизли из-за завалов раскрытых книг. Гермиона утомленно сдула вьющуюся прядь со лба и запустила руку в волосы, беспорядочно лежащие на спине. Они просидели в библиотеке порядка четырех часов, пропустив обед и уже опаздывая на ужин, но не нашли ничего, что могло бы помочь им.  — Ну, первоначально понятие «родственная душа» встречается в мифах Древней Греции, — устало начала она, — Зевс, бог-громовержец, разделил каждого человека, — а первоначально у людей было по четыре руки и ноги, да и сами они были гораздо крупнее современных людей, — на две половинки, наказывая за гордыню и обрекая их на вечные поиски своей второй половины. Только найдя свою родственную душу, то есть вторую половину своей души, люди могли испытать истинное счастье, обрести целостность.  — Но со временем люди эволюционировали, правда? Ведь сейчас каждый человек — целостная личность, не половина чего-то, а единое цельное существо, — задумчиво предположила Джинни.  — Да, — согласно кивнула девушка и продолжила, — в восточноазиатских сказаниях тоже есть легенда о соулмейтах. Легенда о красной нити судьбы, которая связывает либо запястья, либо лодыжки двух предназначенных друг другу людей невидимым арканом и со временем укорачивается, притягивая их друг к другу.  — Хорошо, это все — ранние упоминания о родственных душах или их подобию. Что дальше?  — А дальше мы сразу же перемещаемся во времена после Гражданской Магической Войны, которую развязал Геллерт Грин-де-Вальд. После победы над ним Дамблдор и остальные волшебники Визенгамота и Министерства Магии подсчитали количество жертв в этой войне, которых оказалось невероятно много, и пришли к решению восстановить демографическую ситуацию в магическом мире, — хмыкнула Гермиона, — таким вот интересным способом, создав, наверное, одно из самых сложных заклинаний из всех, что когда-либо существовали, которое способно определить потенциально подходящих друг другу людей. Это заклинание они, как сетку, растянули и накинули на весь мир.  — Но почему тогда метка появляется только у волшебников?  — Здесь все завязано на магии. Заклинание тоже держится на волшебстве, по сути, мы сами его питаем магией в наших телах. Не будет магии — не будет и метки.  — Эту версию мы точно отметаем, потому что Гарри способен колдовать, а значит, что дело вовсе не в магии, — решительно хлопнула ладошкой по раскрытой книге Джинни.  — Постой, сама метка не подтверждает присутствие магии в теле ребенка, потому что она и есть ее порождение. Метка — символ связи двух душ, связи куда более глубокой, чем простая влюбленность или даже любовь.  — Значит, он не разлюбил меня, — с облегчением пробормотала девушка.  — Конечно нет, Джинни, я же говорю дело не в любви.  — Ну, а в чем тогда? Гермиона закрыла глаза и потерла лоб.  — А этого я не знаю.  — Черт, опять тупик, — простонала Уизли и спрятала лицо в скрещенных руках, лежащих на столе.  — Слушай, просто если отталкиваться от всего, что мы знаем об этих метках соулмейтов, то получается, что он продал душу или изъял магию из своего тела, чего просто не может быть! — воскликнула Гермиона и всплеснула руками. — Я сдаюсь! Джинни кусала верхнюю губу и нервно стучала пером по столу. В конце концов она швырнула его на раскрытые книги, резко встала и с истинной ненавистью смела все на пол. Гермиона вскочила, с ужасом смотря за тем, что творит подруга, сходящая с ума от беспокойства. Она разрывала книги с душераздирающим воплями, сбрасывала на пол и топтала их, исходясь злостью и безысходностью.  — Джинни, Джинни, Джинни, — подскочила к ней Грейнджер и обхватила подругу руками, прижимая ее руки к бокам. — Хватит, прекрати, этим ты ничего не изменишь! Девушка истошно дергалась, заходясь рыданиями. Она вопила что-то о бесполезности, безысходности и безвыходности, о том, что не знает, что ей делать и что вся ее надежда была только на Гермиону и книги из библиотеки. Постепенно она стала обмякать в руках Гермионы. Ее колени подломились, она рухнула на пол. На крик прибежала мадам Пинс, с икривившимся от ужаса лицом, замерла рядом с девочками, сидящими на полу.  — Позовите мадам Помфри, как можно скорее, пожалуйста, ну же, — одними губами отчаянно говорила она, не видя абсолютно никакой реакции на свои слова. Не смотря на будний день в библиотеке никого не было, кроме них троих и Невилла. Невилл!  — Невилл! — как можно громче позвала Гермиона, ни на что не надеясь. — Невилл!  — Гермиона? — взлохмаченная голова Долгопупса появилась между стеллажами. — Что случилось? — его лицо вытянулось от изумления.  — Мадам Помфри, позови мадам Помфри, Невилл, скорее! — просила девушка, игнорируя вопросы однокурсника. Парень немного помялся, но потом решительно кивнул и выбежал из зала, наполненного книгами, отчаянными рыданиями и разрушенными надеждами. Гермиона слегка встряхнула Уизли и нежно положила руку ей на щеку.  — Джинни, послушай меня, все хорошо, все хорошо, — ласково бормотала она, слегка покачивая подругу в своих объятьях. Она отстраненно заметила, что совсем недавно так же успокаивала Пэнси в женском туалете, нервный смешок вырвался против ее воли. Надо же, она страдает от панических атак, но сама же помогает тем, кто впервые сталкивается с нервным перенапряжением. Гермиона осторожно гладила Джинни по мягким волосам, положив ее голову к себе на колени. Сестра Рона сжалась в крохотный клубочек чистой боли и страдания и слегка подрагивала от слез.  — Гермиона, что мне делать? — едва слышно спросила она, так что Гермионе пришлось наклониться к ней как можно ближе.  — Не знаю, Джинни, я не знаю, — беззвучно вздохнула девушка в ответ.  — Но ты же все всегда знаешь, — надломленным голосом шептала младшая Уизли.  — Нет, Джинни, я совсем ничего не знаю, — нервно засмеялась Гермиона.  — Я так надеялась на тебя, — беззвучно заплакала рыжеволосая девочка и сильнее сжалась.  — Мы что-нибудь придумаем, Джинни, обязательно придумаем, — убеждала она скорее себя, чем ее. — Мы же всегда что-нибудь придумываем.  — Не в этот раз, кажется… Мадам Помфри влетела в библиотеку, держа в руках свой маленький чемоданчик со всеми необходимыми зельями, мазями, настоями и таблетками. Она слегка затормозила и тихо-тихо подошла к девочкам. Из-за угла выглядывал Невилл, не рискующий заходить и мешаться. Гермиона благодарна кивнула ему и перевела взгляд на медсестру, которая уже вовсю хлопотала над лежащей девушкой. Она достала склянку с неприятно пахнущим зельем и осторожно влила его в раскрытый рот Джинни, мгновенно подавившуюся горечью. Зелье не заставило себя долго ждать, и через несколько минут гриффиндорка заснула сном без сновидений.  — Это нервный срыв. Чем ее так довели? — заботливо спросила женщина и подняла Джинни в воздух с помощью магии.  — Проблемы в личной жизни, экзамены, ну, вы знаете, обычные проблемы подростков, — ограничилась Гермиона, неловко улыбаясь.  — Ей придется полежать пару дней у меня, чтобы точно отдохнуть и восстановиться, — покачала головой женщина и вышла, левитируя за собой Джинни Уизли. Гермиона встала, чтобы пойти за ними и посидеть вместе с подругой, пока та поправляется, когда в дверях встал Невилл.  — Я побуду с ней, ладно? Тебе тоже нужно отдохнуть, а она все-таки и моя подруга. В который раз поблагодарив Невилла за проявленное великодушие, Гермиона начала собирать и восстанавливать книги, изуродованные в пылу гнева Джиневрой. Она методично сращивала листы, расставляла книги на полках и пропустила ужин. На второй раз перечитывая все, что они с Джинни накопали, пока перебирала газетные вырезки, журналы и книги, она так и не нашла ничего нового. Обречённо вздыхая, она отошла к самому дальнему углу, чтобы мадам Пинс не заметила, открыла его и достала из кармана мантии ментоловую сигарету. Медленно затягиваясь, Гермиона систематизировала в голове полученную информацию, но среди нее не было ничего нового, и уж точно ничего того, что могло бы помочь им. Она смотрела как тает дым в прохладном воздухе и на какую-то долю мгновения ей стало немного легче, но дым растаял и это ощущение тоже покинуло ее. Медленно обойдя стол по кругу, девушка заметила тонкую неприметную книжечку, до которой, вероятно, они с Джинни не дошли, потому что она точно помнила, что не читала ее. Гриффиндорка пожала плечами и сунула ее в сумку, решив почитать, пока будет сидеть с Джинни. Гермиона подошла к библиотекарю, в который раз извинилась перед ней и пошла в медицинское крыло. Веки Джинни слегка подрагивали, а грудь поднималась и опадала, в остальном же она была абсолютно неподвижна. Гриффиндорка с завистью смотрела на спокойный сон подруги, которого она не знала уже долгое время.  — Невилл, спасибо, что был с ней, — тепло улыбнулась она уходящему однокурснику. Мягкая рука лежащей девушки была, впрочем, как и всегда, теплой и нежной. Гермиона легонько сжимала ее пальцы, а другой рукой переворачивала страницы единственной книги, касающейся соулмейтов, которую они не прочитали, лежащей на коленях. Внезапно на глаза попалась глава о том, как можно избавиться от метки. Как и предполагала Гермиона, этот ритуал был построен на извлечении магии из волшебника, а изъятие магии влечет за собой своеобразное отключение метки, а значит и частичного избавления от соулмейта, потому что полное потребовало бы смену души. Как книга с настолько сложным и тяжёлым колдовством могла появиться среди обычных книг по истории в библиотеке Хогвартса? Гермиона точно помнила, что никто из них не заходил в запретную секцию, а значит они не могли взять ее. Хотя девушка сомневалась и в том, что подобная материя могла храниться даже в запретной секции. Она нахмурилась и тщательней вгляделась в книгу. Внезапно дверь в госпиталь с оглушающим в тишине грохотом открылась и на пороге показался Забини, быстро оглядывающий помещение.  — Грейнджер, а я тебя всюду ищу! — Блейз заметил девушку, шумно выдохнул и подошёл к ней. — Что у вас случилось? Почему тебя не было ни на обеде, ни на ужине? Только не говори, что ты как Паркинсон.  — А что с Паркинсон? — немного помолчав, приходя в себя, спросила она.  — Что? Я думал, ты знаешь, — в смятении он покачал головой и дёрнул плечом. — Что у вас случилось?  — Она просто переутомилась, нервный срыв, — кивнула девушка на мирно посапывающую Джинни. — Так что там с Паркинсон?  — Забудь. А ты где была?  — С ней, Забини, я была с ней, поэтому я сейчас здесь сижу, — устало ответила Гермиона. Слизеринец осторожно взял ее за руку, сжимая тонкие пальцы в знак поддержки. Этот маленький жест вызвал теплую волну, накрывшую ее от макушки до кончиков пальцев. Она слабо улыбнулась и опустила глаза.  — Ты ничего не ела сегодня, — тихо констатировал слизеринец. — А ещё скоро отбой, ты же не собираешься спать здесь? Гриффиндорка проигнорировала вопросы, не желая отвечать, что она вообще не собирается спать из-за мучающих ее кошмаров.  — Знаешь, что, идём! — решительно встал парень, утягивая девушку за собой, заставляя ее подняться вместе с ним. Гермиона протестующе застонала, но все же встала и упрямо скрестила руки на груди, вопросительно смотря на темнокожего итальянца.  — Идём! — потянул он ее в сторону выхода.  — Куда? Я никуда с тобой не пойду, Забини! Слизеринец остановился и внимательно посмотрел на девушку.  — Уверена, что не пойдешь? Так ты точно не узнаешь, что я хочу сделать, — вкрадчиво зашептал он, приближаясь к ней. — Гермиона, ну давай же, — жарко говорил он, обжигая ее скулу. Метроном ее сердца набрал оборотов, методично и быстро стуча в груди. Блейз мягко водил большим пальцем по руке, приблизившись ровно настолько, чтобы Гермиона сама решила, что ей делать дальше. Девушка задержала дыхание и с каким-то отчаяньем вскинула голову и врезалась в твердые плотные губы парня, который этого только и ждал. Он дёрнул ее за руку, провел рукой от лопаток до поясницы, надавливая на спину, максимально сокращая расстояние между телами. Гермиона чувствовала его улыбку губами и сама начинала улыбаться. Она впилась в шёлковую рубашку слизеринца, обхватывая его за пояс.  — Эй, эй, эй, — тихо засмеялась она, пытаясь увернуться от настойчивых поцелуев Забини, целующего ее лоб, нос, скулы, шею, мягко кусающего мочку уха. — Куда ты там хотел пойти?  — Уже никуда, — мурлыкнул он, кусая чувствительное место за ушком, — теперь остаёмся здесь.  — Ну нет, Забини, — со стоном ахнула она, — идём же. Парень мгновенно заткнул ее поцелуем, уверенно сминая ее губы. С ленивым удовольствием он сжимал ее талию, мягко поглаживая кончиками пальцев плоский живот гриффиндорки. Напоследок он быстро чмокнул ее в губы и оторвался от них, с наслаждением заглядывая в карие туманные глаза девушки, поддернутые пеленой наслаждения.  — Ладно, идём, — с недовольным ворчанием сказал он и закинул руку на ее плечи, притягивая к себе. — Покормим тебя, а потом уложим спать.  — Что? Где ты собираешься меня кормить, ужин закончился?  — У меня есть одно тайное местечко, — хитро сощурился Блейз и рассмеялся, смотря на недоумевающую Гермиону. Неожиданно она извернулась из его объятий и подбежала к кровати, на которой спала Джинни Уизли. Мягко сжав ее руку, она что-то тихо сказала ей, поправила одеяло и вернулась к терпеливо стоящему парню.  — Ну, что? Идём? — без тени недавней улыбки спросила она, переплетая пальцы с Забини. Слизеринец молча кивнул и потянул ее за собой. Они долго молча петляли по узким коридорам, пока, наконец, не вышли к неприметной деревянной двери.  — Что это за место? Блейз проигнорировал ее вопрос, раскрывая перед ней дверь и пропуская ее вперед. Немного помедлив, девушка неуверенно зашла в огромное белое помещение, которое оказалось школьной кухней, где готовили эльфы. Она пораженно ахнула, увидев как десятки эльфов с помощью магии моют посуду, убираются и приготавливают все на завтра, и повернулась к улыбающемуся парню.  — Мерлин, Грейнджер, я знаю этот взгляд, только не говори, что вспомнила про Г.А.В.Н.Э. Девушка задохнулась от возмущения и ткнула пальцем в грудь слизеринца, краснея под его смеющимся снисходительным взглядом.  — Я столько сил вложила в защиту прав эльфов, пытаясь запретить их рабский труд, а сейчас ты меня приводишь сюда?!  — Да ладно тебе, Грейнджер, это их жизнь и она их полностью устраивает, иначе они бы не работали здесь, — он предупреждающе вскинул руку, — не хочу с тобой об этом сейчас говорить, мы просто пришли поесть. Он взглядом дал понять, что ее мнения здесь не спрашивали, и нетерпеливо фыркнул, выглядывая кого-то. Через несколько минут Забини с радостью воскликнул:  — Винки! Привет! Тут же появилась милая маленькая эльфа, расплывающаяся в радостной улыбке. Она легко поклонилась волшебникам и сказала:  — Хозяин Блейз! Добрый вечер! Винки так давно вас не видела, Винки думала, что вы обижаетесь на нее.  — Прости, совсем не было времени, — отмахнулся Забини, — ты не могла бы дать нам чего-нибудь поесть? Эта девушка совсем ничего не ела сегодня, — указал он на стремительно краснеющую Гермиону.  — Мисс Гермиона! — защебетала эльфийка, узнав девушку. — Конечно, сейчас Винки все сделает! Садитесь вон туда, — она махнула рукой за их спины, где в углу стоял крошечный столик, и тут же исчезла.  — Это неправильно, — пробурчала Гермиона себе под нос и вспомнила тщетные попытки помочь домовикам, которые сами, к ее глубочайшему сожалению, не хотели ничего менять. Организация Г.А.В.Н.Э., Чемпионат Мира по квиддичу, Турнир Трёх Волшебников, Святочный бал — четвертый курс словно существовал в прошлой жизни или только в ее мечтах. Это было так давно и так прекрасно, что сейчас казалось горьким отчаянным вымыслом. Блейз ободряюще сжал ее руку, и уголки ее губ непроизвольно поднялись вверх, когда она заглянула в темноту его глаз и увидела там бесконечное тепло.  — Знаешь, я много думала про наши метки и соулмейтов, — она бессознательно дотронулась до участка кожи под левой ключицей и тут же отдернула руку, что не укрылось от внимания слизеринца, — и о нас. Ты не мой соулмейт, а я не твоя родственная душа, — Блейз порывался что-то сказать, но Гермиона предупреждающе вскинула руку, — но мне хорошо с тобой, не знаю, как тебе со мной, я могу говорить только за себя, но, просто чтобы ты знал, я не, — она на секунду замялась, но потом глубоко вздохнула и продолжила, — не против нас с тобой, Блейз. Конечно, у нас с тобой есть соулмейты, но пока мы их ищем, почему бы не быть вместе? Всегда храбрая и бесстрашная гриффиндорка как-то смутилась и отвела взгляд, делая вид, что заинтересованно рассматривает трещинки на стене. Забини беззвучно хмыкнул и подошёл к ней, садясь на колени перед девушкой, чтобы их лица оказались на одном уровне.  — Грейнджер, — позвал он ее, и девушка нехотя перевела взгляд на него, — спасибо, что даёшь нам шанс. Это было сказано таким тихим доверительным и интимным шепотом, что Гермиона на секунду задохнулась от затопившего ее восторга, а потом скользнула в руки слизеринца, впервые целуя его первой и старательно игнорируя жжение под ключицей. Интересно, Забини чувствовал то же самое? И если да, то что удерживало его в объятьях той, из-за кого его поясницу пронзали сотни тысяч маленьких иголочек?