созвездие Дракона

— Поверить не могу, что мы сидим здесь все вместе, — пробормотала Джинни и обессиленно плюхнулась на свою огромную кровать прямо в праздничном платье.  — О да, мне самой не верится, что в гостиной старосты Гриффиндора такое до абсурда безвкусное оформление, — саркастически откликнулась Паркинсон, колдующая над своей прической. — Что ты делаешь, Уизли? Хочешь испортить всю мою работу? Сейчас же вставай, — возмущённо заверещала Пэнси, когда заглянула под тяжёлую бархатную ткань балдахина и увидела лежащую Джинни. — Немедленно поднимай свою задницу с кровати! Гермиона попыталась скрыть смех, кашляя в сгиб локтя, но красноречивые взгляды пары яростных глаз доказали, что ее маневр раскусили. Тогда девушка просто пожала плечами и засмеялась в полный голос, наслаждаясь невероятной позой, в которой находились подруги, борющиеся друг с другом. Подруги? Гриффиндорка на мгновение замерла, поймав себя на этой мысли, и с долей какого-то ошеломления и удивления посмотрела на кричащих девушек. Конечно, подруги, и это не удивительно. Но так странно, что столь непохожие девушки сошлись воедино. Она могла бы привести в пример такие забитые метафоры как идеальные кусочки пазлов, которые в нужное время и в нужном месте встали рядом, или как осколки одной вазы, разбросанные кем-то давным давно, но найденные только сейчас. Но ничего из этого не подходило, потому что никакими пыльными и истрепанными сравнениями нельзя было описать то хрупкое состояние, в котором они находились. Гермиона в глубине души надеялась, что это и есть женская дружба. Что-то кольнуло внутри, сожаление или печаль, но она почувствовала горечь утраты, когда посмотрела на смеющихся девушек, и на переферии сознания всплыло воспоминание о трёх друзьях, которые совершенно так же беззаботно веселились в редких перерывах войны против Волан-де-Морта. А где же они все сейчас? Грейнджер махнула головой, пытаясь отмахнуться от грустных воспоминаний, и подошла к огромному зеркалу у стены, распуская тугие локоны и формируя лёгкую прическу. Долгожданный Бал по случаю Хэллоуина состоится уже сегодня вечером, а все ее мысли заняты совсем не этим безоблачным событием. Все эти происшествия, связанные с Пожирателями Смерти, ни на минуту не оставляли ее, так что девушка беспрерывно строила различные догадки и теории, лишь сильнее запутываясь в происходящем.  — Грейнджер, я буквально вижу как у тебя мозги закипают, — Пэнси швырнула в нее подушку, которая только слегка мазнула гриффиндорку по плечу. — Ты слишком громко думаешь, прекрати уже. Девушка в ответ сокрушенно покачала головой и виновато улыбнулась той через зеркало. Паркинсон раздражённо скрестила руки на груди и упрямо посмотрела на Гермиону.  — Я серьезно, не думай об этом. Хотя бы один вечер, Грейнджер, только один вечер. А завтра можешь снова взрывать свою голову, но сегодня ты только наша, ладно? — мягко улыбнулась она через некоторое время.  — Герми, все нормально, за один вечер ничего не произойдёт, мы будем рядом. Давай просто насладимся этим балом, — подошла Джинни и приобняла Гермиону за плечи.  — Я постараюсь, ладно? — тихо пробормотала гриффиндорка и нервно отряхнула подол платья от несуществующей грязи. — Как я выгляжу? Пэнси медленно подошла к девушкам, становясь по другую руку от Гермионы и взяла ту за подбородок, слегка приподнимая его.  — Подбородок выше, выпрями спину и ты прекрасна. Посмотри на себя, ты действительно очень красивая.  — Нет, посмотри на нас, боже, ты где-нибудь ещё видела таких сексуальных крошек как мы? — воскликнула Джинни и улыбнулась своему отражению. — Это наш вечер, девочки, и я сделаю все, чтобы он был безупречен.  — Ну, вспоминая сколько ты сил потратила на его организацию, я абсолютно в этом уверена, — легонько пихнула ее Гермиона локтем и засмеялась над выражением лица подруги. Она снова перевела взгляд на зеркало и с восхищением вздохнула, рассматривая их отражение. Пэнси, в своем прекрасном темно-бордовом платье с коварным вырезом до середины бедра и тяжёлыми каскадами темных волос, спадающих по плечам, выглядела по меньшей мере дьявольски. Да ещё и ее темная маска, которая закрывала половину лица, контрастируя с темным изгибом губ, добавляла образу слизеринки перчинку. Рядом с ней Джинни казалась, напротив, ангельски невинной в лёгком платье оттенка пыльной розы до щиколоток и высокой прической с одним игриво выпавшим локоном. Она в шутку наколдовала за спиной Уизли белоснежные крылья и золотой нимб над головой, тихо хихикая, на что получила отборную ругань той и смех оценившей получившееся Пэнси. Гермиона перевела взгляд на себя и с долей зависти и сожаления признала, что на их фоне выглядит бледным подобием обоих девушек в простом черном платье в пол с лёгкой полупрозрачной сеткой поверх прямой юбки, расшитой красными и голубыми цветами. Ей казалось, что она выглядит не просто нелепо с распущенными кудрями, слегка собранными у висков тонкими невидимками, а глупо. Грейнджер поправила пышные цветы, запутанные в волосах, она нервно провела по совершенно голым рукам, непривычная открывать их, но девушки, стоящие по бокам от нее, переплели свои пальцы с ее и слегка сжали их, безмолвно поддерживая Гермиону. Джинни на миг отвернулась, закрывая рот, чтобы никто не услышал заклинание, которое она тихо пробормотала, а после взглянула на Гермиону, со смехом замечая, что на скулах той заалели маки. Девушки в очередной раз заспорили между собой, легонько пихая друг друга локтями, но решили оставить все как есть: Джинни свои крылья и нимб, а Гермиона цветы на скулах. Гриффиндорки синхронно повернулись к Пэнси, откидывающей волосы за плечи и наколдовали ей изящные черные рожки, так что сейчас никто из них не остался обделённым. Конечно, Паркинсон долго сопротивлялась, но что она могла сделать против двух гриффиндорок? И ей пришлось смириться с новой деталью в образе, хотя она никогда не сказала бы им, что так стало даже лучше.  — Я знаю, о чем мы забыли, — внезапно спохватилась Пэнси и скользнула к небольшому туалетному столику, заваленному кучей косметики, выуживая темную вишневую помаду из глубин, — Поворачивайся, Грейнджер. Гермиона послушно повернулась к слизеринке, слегка приоткрывая губы, чтобы та смогла нанести цвет. Она внимательно разглядывала сосредоточенную Пэнси, склонившуюся над ней, и понимала, что в ее душе воцаряется что-то похожее на умиротворение. Паркинсон удовлетворенно чмокнула губами и сделала пару шагов назад, чтобы оценить образ Гермионы целиком и, вероятно, осталась довольна собой, судя по восхищённым искрам в темно-зеленом болоте глаз.  — Джинни, с кем ты идешь на бал? — повернулась Пэнси к Уизли и изящно присела на край кровати, аккуратно приподнимая подол платья. — Поттер же пригласил тебя? Она равнодушно склонила голову к плечу, но было видно, что ее интересует этот вопрос. Джинни же стушевалась, отводя глаза вбок, она почти незаметно вздрогнула, когда слизеринка произнесла фамилию ее парня, но потом бойко дернула плечом и, скривив губы, ответила:  — Он на работе, а значит не имеет права развлекаться во время исполнения службы. По крайней мере, так мне объяснил Макклаген, — со вздохом закончила она. — Я иду как организатор, а значит одна. Пэнси с сожалением посмотрела на нее и вскочила с кровати.  — А ты сама-то с кем идешь, Паркинсон? — через минуту нашлась Джинни и повернулась к слизеринке, уперев руки в бока. Та вместо ответа очаровательно покраснела и смущенно потупила взгляд.  — О нет, что случилось с нашей Паркинсон? — страдальчески закатила глаза Уизли и подошла к девушке, медленно помахав рукой у той перед лицом.  — Она идет с Невиллом, — бесцеремонно встряла Гермиона, спасая Пэнси от ответа. — Да, Джинни, с тем самым Невиллом Лонгботтомом, — повторила она, цокая языком.  — А ты сказала ей, — краснеющая Пэнси возмущенно махнула рукой в сторону рыжей старосты Гриффиндора, переводя ее внимание на Гермиону, — кто пригласил тебя?  — Я иду с Блейзом, — Гермиона почувствовала, как по щекам расползаются алые пятна смущения, и равнодушно дернула плечом, — а что в этом такого? Мне казалось, это очевидно.  — Ни хрена не очевидно, Грейнджер, я вообще сомневалась в хоть какой-либо серьезности ваших отношений, но Забини не пригласил бы тебя на бал, если бы ты не была для него важна, — язвительно прокомментировала Паркинсон и повернулась к зеркалу. Гермиона неловко пожала плечами и отвернулась к окну, буквально кожей чувствуя безмолвную обиду Джинни, которую Поттер совершенно забыл.  — Ну что ж, кажется, нам пора идти, — затараторила слизеринка, стараясь замять неловкость, — мы и без парней отлично развлечемся, так ведь? — извиняющимся тоном воскликнула девушка и приобняла Джинни за плечи.  — Герми, ты идёшь? — прокричала смеющаяся Уизли, которую уже утянула в коридор Пэнси. Из-за двери доносился заглушенный смех девушек, неуверенное бормотание Невилла, прерывающееся редким заиканием, которое одолевало парня в особые моменты волнений, и рокочущий бас Забини, который остался дожидаться Гермиону. Гриффиндорка в очередной раз подошла к зеркалу и со вздохом кинула последний взгляд на свое отражение, надеясь, что увиденное не разочарует ее, но она снова увидела ту же бледную истощенную девушку с тусклыми волосами и воспаленными глазами. Так что Гермиона погасила свет в спальне старосты факультета Гриффиндора и проследовала за подругами, которые уже во всю веселись в коридоре, безостановочно твердя про себя: «Все хорошо. С тобой всё в порядке».       Темнокожий слизеринец спиной опирался о выступ в стене, безмолвно глядя в темный проем окна. Он казался таинственным джентльменом из Англии девятнадцатого века в длинном черном фраке, белоснежной рубашке с кружевными манжетами и небольшом цилиндре на зачесанных волосах.  — Ты невероятно выглядишь в этом платье, — повернулся к ней Блейз и положил ладонь на талию девушки, притягивая ее к себе. Лёгкая улыбка изогнула его губы, когда Гермиона медленно подняла голову и окунулась в прекрасную темноту его глаз. Она положила руки на его плечи, легонько поглаживая шею парня кончиками пальцев, и упёрлась лбом в его плечо, смущённо бормоча:  — Мне кажется, я такая нелепая во всем этом.  — Ты будешь сегодня моей Скарлетт О’Хара, а я твоим Реттом Баттлером.  — Только если тебя не смутит, что Скарлетт никогда не любила Ретта, а только использовала его в своих личных целях, — тихо засмеялась Гермиона, поднимаясь на носочках к его губам.  — Для тебя — все, что угодно, — прошептал слизеринец в ее губы и наконец поцеловал девушку, одним только этим успокаивая ее.       Казалось, в Большом Зале собрались абсолютно все студенты Хогвартса, потому что то огромное столпотворение людей перед дверьми, которые так и рвались пройти, было невероятным. С тоской выдохнув, Гермиона приготовилась отстаивать очередь, когда над головами учеников пролетела миниатюрная лошадка — патронус Джинни. Она заговорила нежным голосом сестры Рона:  — Герми, пройди вперед, тебя должны пропустить без очереди, — эти слова вызвали бурную реакцию у тех, кто стояли ближе всего к Гермионе и Блейзу и услышали все сказанное.       Блейз заносчиво вздернул подбородок и за локоть потянул гриффиндорку ко входу, неумолимо протискиваясь через толпу. Наконец, они вошли в Большой зал, пестревший яркими оттенками и самыми разнообразными костюмами.        Гермиона с интересом крутила головой, рассматривая убранство зала и с удовлетворением замечая, что Джинни действительно на славу постаралась. То тут, то там были развешаны тонкие нити фиолетовой, болотно-зеленой и синей паутины, на редких людей падали миленькие паучки в цилиндрах, вызывая смех и визг у девушек и парней, волшебный потолок был заколдован таким образом, что по эллипсу медленно двигалась огромная кровавая луна, а в ее свете появлялись и тут же исчезали таинственные тени ведьм на метлах, драконов и летучих мышей, от окон шел густой зловещий туман, в котором изредка прятались влюбленные парочки, незаметные для окружающих. Готические уханья сов, вой волков и оборотней, чьи-то душераздирающие крики доносились со всех сторон вперемешку с заводной музыкой. Гермиона заметила Полумну в смешном огромном ростовом костюме оранжевой тыквы, стоящую возле стола с пуншем, она вежливо улыбалась всем подходящим и разливала им напитки. Возле нее на стол облокотился Тео, равнодушно изучающий двигающуюся толпу, он не особо заморачивался с костюмом, надев полностью черную водолазку и брюки, дополнив все это массивной золотой цепью на шее. Неподалеку танцевали сестры Патил в парных платьях с ассиметричным кроем и накладными плечами, рядом с ними были третьекурсники в нарядах спартанцев. По всему периметру зала находились безмолвные авроры, безучастные к всеобщему веселью. В своих длинных черных плащах они выглядели на удивление гармонично с общим настроением, потому что на Хэллоуин большая часть студентов традиционно надевали что-то чёрное. Пробежавшись глазами по стене, Гермиона так и не заметила Гарри, но решила, что он стоит где-то на входе, контролируя движение и перемещение студентов в Хогвартсе.  — Детка, ты самая красивая в этом зале, — нежно проговорил Забини, положив подбородок на макушку Гермионы и медленно покачивая ее в танце. Уголки глаз защипало, а в горле запершило, когда гриффиндорка снова посмотрела на Блейза и буквально задохнулась от неподдельного восторга и нежности, которые плескались в его глазах. Она какое-то время не могла вдохнуть, полнясь избытком чувств, но потом слегка приподнялась на носочках, накрывая губы слизеринца своими. И только в это мгновение она наконец получила доступ к заветному кислороду. Забини засмеялся и закружил ее по Залу, умело лавируя между парочками и одиночками, одинаково весело танцующих сегодня. Казалось, что всё плохое отступило, замерло в тумане в углах, скрылось за тонкими нитями паутины, но ушло, ушло на короткое мгновение, которым наслаждались все в этом зале. Смех бурлил как пузырьки в бутылке шампанского, выплескиваясь то тут, то там. Смутное ощущение чего-то неправильного только усилилось, когда Гермиона плотнее прижалась к слизеринцу, а он, проницательно заметив, что девушка наморщилась, спросил:  — Ты хочешь выпить?  — Да, было бы неплохо, — с облегчением согласилась она, делая несколько шагов назад. Блейз кивнул и исчез в толпе, направляясь к столу с напитками, а Гермиона быстро повернулась, шаря глазами в толпе и разыскивая Джинни. Младшая Уизли стояла под сценой и что-то неразборчиво кричала певцам, вероятно, восхищаясь их песнями. Гермиона с трудом протиснулась к девушке, пару раз получив локтями по ребрам, но в конце концов она добралась до гриффиндорки и прокричала той на ухо:  — Джинни, ты сказала, что Макклаген объяснил тебе, почему Гарри не пригласил тебя на бал, да? Уизли непонимающе нахмурилась и возвела глаза к потолку, сосредоточенно вспоминая, что именно она говорила.  — Боже, Джинни, да ты пьяна, — растерянно проговорила Гермиона и переспросила, — Макклаген сказал тебе о Гарри? Наконец, на лице старосты Гриффиндора проступило более ли менее осмысленное выражение, и она утвердительно кивнула и, слегка запинаясь, ответила:  — Да, Макклаген сказал мне. Так смешно, я сначала подумала, что он разыгрывает меня, но у него были такое серьезное лицо, а потом Гарри не пригласил меня, и я поняла, что он говорил правду, — Джинни слегка всхлипнула и Гермиона изумлённо отпрянула от подруги, не ожидавшая такой реакции на свой вопрос. — Он даже не хотел приглашать меня. Джинни начала тяжело оседать на пол, размазывая по щекам черные от туши потоки слез. Пэнси, стоящая рядом с ней, немедленно повернулась к девушкам и подхватила Джинни, удерживая ее на безопасном расстоянии от мраморного пола.  — Не знаю, что ты ей сказала, но давай помогай, нужно усадить ее куда-нибудь, — прокричала Паркинсон и осуждающе свела брови.  — Я видела там диваны, — ответила Гермиона, но из-за громкой музыки Пэнси не услышала ее, так что она просто махнула рукой в сторону, где по ее мнению располагались диваны, и закинула руку Джинни к себе на плечо, принимая половину веса на себя.       Девушки с трудом усадили пьяную младшую Уизли, безостановочно всхлипывающую, на крайний диван, который стоял в самой глубине помещения. Это было единственное место, на котором можно было посидеть и слегка охладиться, потому что только над этой софой располагалось распахнутое окно. Пэнси заботливо поправила бесстыдно задравшуюся юбку Джинни, на открытые ноги которой уже начали коситься студенты, стоящие рядом. Слизеринка выглядела донельзя обеспокоенной, сидя на корточках перед гриффиндоркой.       — Что произошло? — тяжело поднялась она и повернулась к Гермионе, скрещивая руки на груди.       — Я спросила ее про Гарри, — плотно сжала губы та в ответ и слегка покачала головой, — я не думала, что она так отреагирует.       — Порой у меня складывается ощущение, что ты вообще никогда не думаешь перед тем, как что-то сделать или сказать, Грейнджер, — прошипела Пэнси и устало плюхнулась рядом с Джинни, неловко приобнимая ее за плечи, отчего та еще сильнее залилась слезами.       Гермиона отшатнулась и закрыла рот рукой, глядя в полные осуждения и упрека зеленые глаза Паркинсон под темной маской. Слизеринка одним резким движением руки расколдовала крылья на спине Джинни, созданные Гермионой, которые мешали ей обнимать плачущую гриффиндорку, и сильнее прижала ее к себе. Лицо Джинни некрасиво покрылось красными пятнами, вся косметика, которую та заботливо наносила на глаза, растеклась грязными потеками и превратила ее лицо в подобие разбитой маски. Гермиона медленно попятилась назад, выдавив Блейзу что-то о том, что ей нужно подышать воздухом. Только что пришедший с напитками Забини, кое-как нашедший Гермиону в зале, нахмурился, но отступил, давая проход девушке. Он повернулся к Пэнси и взглядом потребовал у той объяснений, но и слизеринка не смогла ему хоть что-то вразумительно объяснить, так что он всучил Джинни бокал с пуншем и обессиленно присел с боку от нее.       После неловкого и скомканного диалога между Джинни и Пэнси в гостинной что-то беспокоило Гермиону, словно маленький камешек, застрявший в обуви, или заноза в пальце, но она решила проигнорировать странное ощущение и полностью сконцентрировалась на том, чтобы не просто удержаться в туфлях на громадном, по ее меркам, каблуке, но и довольно быстро ковылять подальше от Большого зала. Идти под руку с Блейзом было гораздо легче, потому что парень буквально тащил ее на себе, но, к удивлению той, не высказывал ровным счетом ничего. Гриффиндорка в очередной раз подвернула ногу на мраморном покрытии лестниц, поэтому решила остановиться на втором этаже, чтобы немного подышать и успокоиться перед тем, как вернуться в Большой зал, где вовсю шло торжество. Гермиона стояла в глубине темного коридора, всей грудью вдыхая холодный морозный воздух из настежь распахнутого окна. Миниатюрная сумочка с вишнёвыми Marlboro успокаивающе стучала о бедро, что внушало девушке подобие спокойствия, но она все равно не преминула воспользоваться шансом и закурила, с наслаждением чувствуя как густой никотин обволакивает лёгкие. Сигаретный дым на секунду перекрыл небо, после чего рассеялся, открывая россыпь звёзд над Хогвартсом. Гермиона лёгким щелчком откинула бычок, проследив как он исчез где-то внизу. Будучи абсолютно уверенной, что она совершенно одна в коридоре, гриффиндорка слегка перевесилась с подоконника, чтобы как можно лучше увидеть звёзды в ночном небе, когда кто-то сзади схватил ее и потянул назад.  — Эй, что.?  — Грейнджер, только не говори, что тебя не пригласили на Бал и поэтому ты решила покончить с жизнью, — раздраженный голос Драко Малфой жаром опалил оголенную шею девушки. Она испуганно замерла, закованная в стальных оковах его рук, не дающих пошевелиться. Ее руки были плотно прижаты к бокам, а между ее спиной и его грудью совершенно не было свободного пространства, поэтому она не удивилась, что по телу прошлась иррациональная волна тепла, ведь она сейчас практически полностью перевесилась через карниз, верхней частью тела находясь на улицу, поэтому очевидно, что близость чужого тела согреет ее.  — Отпусти меня сейчас же, — тихо пробормотала она и дернулась, стараясь вырваться из его рук.  — Ага, я сейчас отпущу тебя, а потом мне придется отскребать твои мозги с земли? — насмешливо ответил слизеринец, сильнее прижимая девушку к себе.  — Боже, Малфой, я просто хотела посмотреть на звёзды, отпусти же меня, ну, — Гермиона решила, что вырываться будет бессмысленно и решила не дёргаться лишний раз, к тому же, пальцы Малфоя, сомкнувшиеся на ее предплечьях уже доставляли ощутимый дискомфорт.  — Уверена? — усмехнулся он, но оттолкнул гриффиндорку от себя, отходя на пару шагов назад. — Что ты вообще тут делаешь? Гермиона раздражённо потерла руки в тех местах, где остались красные отпечатки от хватки Малфоя, и молча подошла к окну, намеренно игнорируя вопрос слизеринца.  — Эй, ты же сказала, что не собираешься прыгать, — равнодушно протянул Малфой, но сделал предупреждающий шаг в сторону девушки, протягивая руку.  — Иди куда шел, Малфой, оставь меня в покое. Не бойся, я не доставлю тебе такого удовольствия поглумиться над моим трупом. Ветер пахнул почти морозной свежестью ей в лицо, охлаждая горящие щеки. Ей было неловко, жутко стыдно из-за этой нелепой сцены. Как он вообще мог решить, что она, Гермиона Джин Грейнджер, может так бесславно закончить свою жизнь? Да ещё и после того, как надменный и злобный слизеринец увидел все это?  — Тогда что ты тут делаешь? — не унимался блондин, медленно подходя к Гермионе. Девушка с досадой закатила глаза и дернула плечом, хватая сумку с подоконника. Она привстала на носочки, тяжело наваливаясь на раму окна, чтобы запереть его, и потянулась к защелке, с трудом закрывая окно. Малфой тихо хмыкал за ее спиной, с интересом наблюдая за трудом девушки, что невероятно выводило ту из себя. Гермиона высоко вздернула нос, проходя мимо парня, и изо всех сил старалась идти как можно ровнее и изящнее, но навыки хождения на каблуках подвели ее, и правая нога предательски подломилась как раз в тот момент, когда она уже подходила к лестницам. Ещё секунда и она, возможно, полетела бы кубарем вниз, но сильные руки Малфоя предотвратили падение, придерживая девушку за талию.  — Мерлин, Грейнджер, прежде чем надевать каблуки, нужно хотя бы научиться на них ходить, — с недовольным ворчанием произнес он, утягивая ее подальше от края ступеней.  — Черт, я не думала, что это так сложно, — жалобно пробормотала она опираясь на слизеринца. Правая лодыжка неумолимо ныла, а Гермиона сгорала от стыда под скептическим взглядом Драко Малфоя. Она с ожесточением растирала пострадавшую ногу, а сама в это время чувствовала, как ее щеки заливаются густым румянцем, с которым могли запросто посоревноваться по красочности цветы в ее волосах, на скулах и на подоле платья.  — Пойдем уже, — закатил глаза Малфой и протянул девушке локоть. Гермиона недоверчиво посмотрела на парня и озадаченно потерла лоб, но молча приняла руку блондина, понимая, что с большим трудом самостоятельно доползет до Большого Зала.  — Ты сам-то что здесь делал? — с опаской она облокотилась на подставленную руку, все же стараясь самостоятельно идти.  — Гулял, Грейнджер, — отрывисто ответил парень, однозначно давая понять, что не собирается распространяться о своих мотивах. Спуск по лестнице занял гораздо больше времени, чем Гермиона рассчитывала, и под конец Малфой уже громко вздыхал, показывая таким образом степень своего недовольства. Девушка буквально кожей чувствовала, как наглый и самоуверенный блондин жалел о своем порывистом благородном желании помочь, и она старалась как можно быстрей и аккуратней дойти до конца. Облегченный выдох против ее воли вырвался у нее, когда она ступила на мраморный пол первого этажа и увидела разноцветные всполохи Большого Зала. Забини наверняка уже ищет ее, ведь прошло уже больше получаса, как она решила выйти подышать воздухом. Малфой нервно запускал пятерню в волосы, безбожно растрепывая идеальную укладку волос, но эти пряди, выпавшие из общей массы, чертовски хорошо смотрелись, так что у Гермионы внезапно зачесались руки сильнее растрепать его волосы. Как-то не вовремя пришла мысль о том, что его волосы на ощупь должны быть невероятно мягкими и гладкими, должны как шелк или атлас просачиваться сквозь пальцы.  — Мы можем выйти на улицу? — умоляюще пробормотала Гермиона и заглянула в равнодушные глаза Малфоя. — Пожалуйста.  — Что? Зачем? — в ответ закатил глаза он, но все равно повернул в сторону выхода. — Мерлин, что я делаю? Гермиона облегчённо выдохнула и крепче вцепилась в локоть слизеринца, ускоряя шаг. Малфой недовольно дышал над ее ухом, так что она могла поклясться, что он мысленно проклинает ее и себя за то, что согласился, да и вообще подошёл к ней. Наконец, девушка смогла сосредоточиться хоть на чем-то помимо пола и тщательного выверивания каждого своего шага, и она перевела взгляд на парня рядом с ней, отмечая, что тот, как и Нотт, решил ограничиться тонкой черной водолазкой и строгими брюками, накинув поверх длинный плащ, который каждый раз при резком движение взметался над его ногами, отчего он становился похож на персонажей Брэма Стокера с небольшим стоячим воротником, о чем Гермиона не преминула упомянуть.  — Не удивлюсь, если ты начнёшь цитировать Брэма Стокера, — пробурчала она, стараясь не смотреть на блондина и даже не надеясь на его ответ. Но слизеринцы не перестают удивлять Гермиону, так что и в этот раз представитель змеиного факультета блеснул своим аристократическим образованием, медленно проговорив:  — Как странно, что именно то, к чему я относился враждебно и на что привык смотреть как на идолопоклонство, в дни одиночества и тревоги является моей единственной опорой и утешением, — и он изящным движением откинул челку назад, холодно улыбаясь одними уголками губ. От этой картины дыхание Гермионы на секунду сбилось, и девушка слегка споткнулась, краснея под насмешливым взглядом Малфоя, довольного произведенным впечатлением. Драко казался вампиром в лучших традициях бульварных романов: донельзя начитанный за столетия жизни, холодный и отстраненный, не желающий любить и привязываться к кому-либо из-за проклятья одиночества вечной жизни, бледный и невероятно красивый, с гипнотизирующие взглядом и обольстительной улыбкой. На мгновение во рту Гермионы все пересохло и ей пришлось судорожно сглотнуть, чтобы вернуть самообладание, которого она с такой лёгкостью лишилась.  — Твоя очередь, Грейнджер, — промурлыкал Малфой, слегка сбавляя шаг.  — Что? — непонимающе нахмурилась девушка.  — Думаю, тебе подойдёт что-то поэтическое, может быть отрывок из стихотворения? Гермиона растерянно посмотрела вокруг себя и вдруг ей на глаза попалась небольшая фреска, изображающая горы и плывущие над ними облака в ночном темном небе.  — Небо целует горы. Волн распахнулись объятья. Отвергнутые — шлют укоры розам кичливым их братья. Потоки лунного света ластятся к синей глади, — задумчиво начала девушка, поднимая глаза к краешку неба, которое виднелось над массивным козырьком ворот.  — Но на что мне, скажите, все это, если ты со мною в разладе? — продолжил Малфой, помогая той одолеть последние три ступени. — Неплохо, Грейнджер. Малфой одобрительно кивнул, а Гермиона нахмурилась, не понимая, что все это значит, но сияющее звёздное небо развеяло все ее сомнения, и девушка почти задохнулась от восторга.  — Не забывай дышать, Грейнджер, я, конечно, понимаю, что ты с трудом сдерживаешь восторг, находясь со мной в компании, но не будь настолько предсказуема, — язвительно прокомментировал Малфой, нетронутый первозданной красотой самой вечности. Девушка проигнорировала его слова, медленно двигаясь в сторону дворика, где можно было посидеть, все ещё не отрывая глаз от неба. Заскучавший слизеринец со вздохом поднял голову и уже было открыл рот, когда Гермиона перебила его:  — Я верю в твои глубокие познания и в области астрономии, но не нужно проводить мне лекцию о звёздах, я сама все прекрасно знаю. Просто молчи. Гермиона могла дать голову на отсечение, что Малфой снова недовольно закатил глаза и скривил губы, но молча сел рядом с ней на скамейку, скрестив руки на груди. Он ничего не говорил, изредка прерывая тишину красноречивыми вздохами, говорящими, что он совсем не хочет находиться здесь, но его воспитание не позволяет ему бросить девушку одну ночью, даже если эта девушка — Гермиона Грейнджер. И она была благодарна ему за то, что он просто молчит и ничего не спрашивает у нее. Хотя с другой стороны ей очень хотелось поделиться хоть с кем-нибудь своими переживаниями. Уже позже, сидя в темноте своей комнаты, скрывшись за пологом кровати, Гермиона не могла бы сказать почему она выбрала именно Малфоя, почему именно этому заносчивому слизеринцу решила все рассказать, вместо того, чтобы пойти к Блейзу, Паркинсон или Джинни, которым она точно доверяла. Но она глубоко вздохнула и повернулась к Драко, неуверенно начиная:  — Мы же вроде как заодно, хотим, чтобы вас оставили в покое, — она нетерпеливым жестом остановила Малфоя, который уже хотел что-то сказать. — Просто дай мне сказать, ладно? А потом уже говори все, что захочешь. Слизеринец в немом удивлении изогнул бровь, но не высказал ничего против того, чтобы Гермиона говорила, так что через некоторое время она продолжила:  — Надеюсь, это останется между нами. Наверное, я говорю это скорее не для тебя, а для себя, потому что мне нужно разобраться во всем, а моя голова уже кипит от мыслей, — девушка глубоко вздохнула и прикрыла веки, сосредотачиваясь на своих мыслях, — У Гарри исчезла метка, что априори невозможно. Не было зафиксировано ни одного случая, чтобы волшебник лишился метки, но остался магом. Все, что могло бы спровоцировать исчезновение метки — лишение магии, насильно или же самостоятельно, но в случае Гарри это не работает, потому что он все ещё способен колдовать, а значит здесь что-то другое. Но что? Ладно, это личное дело самого Гарри и Джинни, но почему-то у меня есть ощущение, что все это связано. Непонятное сближение Гарри и Макклагена. Они же ненавидели друг друга сколько друг друга знали, а сейчас начали так плотно взаимодействовать, я бы даже сказала, что слишком плотно. Я нередко видела, как они обмениваются записками или встречаются в заброшенных кабинетах Хогвартса, и это очень подозрительно. Гарри отдалился от Джинни, да и вообще от всех своих друзей, и если сначала я думала, что это все из-за чувства вины перед нами, то теперь я понимаю, что дело совсем не в этом, ведь тогда бы он ограничил абсолютно все социальные контакты, так ведь? Эти таинственные нападения на Пожирателей Смерти и их гибель, при чем очень часто стало фигурировать имя самого Гарри как участника этих событий. Но как он мог допустить их смерть, если по соглашению всем гарантировалась безопасность, не зависимо от стороны, которую человек поддерживал в войне? Гарри сам был инициатором пункта о безоговорочной безопасности каждого, так что же происходит сейчас? Я ничего не понимаю, — Гермиона зябко поеживаясь и обхватила себя за плечи, только сейчас осознав, что сидит в одном только своем платье на улице. Малфой досадливо скривился и нехотя протянул ей свой плащ, застегивая несколько единственных пуговиц на нем.  — Так и думал, что это произойдет, — кисло объяснил он и сел, взмахом руки позволяя Гермионе продолжить.  — Не безопасно сейчас даже в Хогвартсе, раз кто-то сумел поджечь библиотеку и спалить ее до тла, а я совершенно не сомневаюсь, что это был намеренный поджог, потому что следы Адского пламени на лицо, да, кто-то изрядно постарался, чтобы скрыть следы своего пребывания там, но если присмотреться, то можно четко увидеть, что перед тем, как спалить все к чертям, этот человек что-то искал и, очевидно, не нашел, — Гермиона решила умолчать о том загадочном осколке зеркала, который не пострадал от огня, оставшись полностью невредимым. — И что он искал? Неужели что-то, что может быть в книге, что не горит? Постоянные стычки между нашими факультетами, которые уже переходят всякие границы…  — Слизеринцы не виноваты, что все гриффиндорцы — тупые остолопы, — возмущённо перебил Малфой и получил звонкую затрещину от Гермионы.  — Прекрати! Все хороши! — она хмуро посмотрела на него и продолжила через мгновение. — Почему у меня ощущение, что я что-то упускаю? Может быть мы слишком быстро решили все тогда после смерти Волан-де-Морта? Нам хотелось как можно скорее вернуть все на свое место, может мы закрыли на что-то глаза, решив пустить все на самотёк, что сейчас нам аукнулось? И почему все крутится вокруг Гарри? Она замолчала, задумчиво болтая ногами, как вдруг краем глаза увидела, как сильно трясутся руки Малфоя.  — Э, Малфой? — неуверенно протянула она. Слизеринец побледнел сильнее обычного, соревнуясь цветом лица с серым полумесяцем луны на небе. Он как-то резко осунулся, походя на истощенного бедняка. Гермиона осторожно прикоснулась к руке парня и тут же отдернулась, встретившись с ледяными кончиками его пальцев. Малфой шумно и часто дышал, словно его только что выбросило на поверхность с самого дна, он не мог взять достаточную порцию кислорода и уже начал задыхаться.  — Я не могу дышать, — просипел он и прикоснулся к своей шее и груди, — сердце сейчас пробьет мне грудь. И тогда до Гермионы дошло. Конечно, такие знакомые симптомы: тремор, бледность, быстрое сердцебиение, неспособность вздохнуть. Она так часто встречалась с паническими атаками изнутри, что уже и забыла как это выглядит со стороны.  — Малфой, — резко села она перед ним на корточки и приложила свою руку к его щеке, заставляя парня смотреть на себя, а на бешено искать за что бы ухватиться взглядом, — Драко, — мягко повторила она, — смотри на меня, слушай мой голос. Все в порядке, я рядом, ничего страшного не произошло. Драко, Драко, ты в безопасности. Никакие ее заверения не работали, она успокаивающе сжимала его руку, а другой рукой гладила щеку, но ничего не помогало, и Малфой все так же часто и поверхностно дышал, беспомощно тонул в своем страхе. Гермиона в бессильной попытке помочь поняла, что нужно, чтобы Малфой задержал дыхание на пару секунд, тогда оно вернётся в норму, о чем она ему сразу же и сообщила.  — Я не могу, не могу вздохнуть, — заикаясь пробормотал Малфой. — Если даже ты ничего не понимаешь, то что мне делать? Как я могу всем помочь, если даже не знаю, от кого нужно защищать. Я всех подведу. Ничего не выйдет. Он порывался что-то сказать, но Гермиона резко встала перед ним и, совершенно не понимая, что творит, впилась ему в губы. В первый момент слизеринец опешил и несколько секунд оставался неподвижным, но потом сильно дёрнул девушку на себя, опуская ее на свои колени, и с жаром ответил на ее поцелуй, уверенно сминая губы девушки. Он недолго удерживал руки на ее талии, практически сразу же опустив их на ягодицы Грейнджер, яростно сжимая пальцы на ее бедрах, на что девушка немедленно ответила протяжным стоном. Она вплотную придвинулась к нему, прижимаясь грудью к его груди и слегка ерзая на бугорке в его штанах. Слизеринец с силой кусал ее губы, когда девушка опускала руки по его груди или тянула его за волосы в порыве страсти. Внезапно метка под левой ключицей взорвалась мириадами сверхновых звёзд, так что она слегка вскрикнула и мгновенно слетела с теплых коленей Малфоя.  — Что за хрень? — поморщился слизеринец, заводя руку за спину. — Что ты сделала?  — Я… Где-то читала, что нужно задержать дыхание, чтобы паническая атака отступила, — неуверенно пробормотала Гермиона, касаясь места под ключицей.  — И поэтому ты поцеловала меня? — саркастически изогнул бровь Малфой.  — Ты задержал дыхание. Все же получилось, — Гермиона скрестила руки на груди, стараясь подавить что-то внутри, резко одергивая руку от метки.  — Идём, — хлестко бросил он в ответ и пошел вперёд к Хогвартсу. Гермиона ошеломленно прикоснулась к слегка припухшим губам и закрыла глаза, понимая, что натворила.  — Бля-ять, — протянула она и сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, оставляя после себя красноватые полукружия. Малфой уже отошёл на довольно далёкое расстояние от нее, когда Гермиона наконец догнала слизеринца, сняв каблуки с многострадальных ног. Слизеринец никак не прокомментировал ее внешний вид, равнодушно скользнув по ней взглядом, и придержал дверь, чтобы девушка прошла вперёд. Сама девушка оказалась в какой-то прострации, она слышала все как из-под толщи воды.  — Забини, в следующий раз не отпускай свою спутницу одну, если, конечно, не боишься, что она убьется где-нибудь по дороге к тебе, — донёсся до нее язвительный голос Малфоя, который сдавал ее с рук на руки Забини.  — Даже не буду спрашивать как так получилось, что вы оказались вместе, — покачал темнокожий итальянец головой и повернулся к Гермионе, ласково обнажая верхний ряд крепких белых зубов. — Дорогая, надеюсь, он не сделал ничего такого, что дало бы мне повод убить его.  — Все в порядке, Блейз, он просто помог мне спуститься, я ненавижу эти каблуки, — как-то растеряно пробормотала девушка в ответ, обнимая слизеринца и утыкаясь носом в его грудь, глубоко вбирая в себя терпкий аромат его парфюма.  — Мерлин, это не будет оправданием отказа потанцевать со мной, ясно? — со смехом заметил слизеринец, утягивая гриффиндорку в самую гущу толпы подальше от Малфоя, Паркинсон, Уизли и всех их проблем.       Но он не учел, что все мысли Гермионы так и остались бродить в ее голове, а не задержались за ее спиной в компании всех тех людей, которых она хотела видеть сейчас меньше всего. Но она все равно благодарно улыбнулась парню, понимая, что тот и так изо всех сил старается помочь ей, но ведь никто не всеведущ. Они кружились по залу и у гриффиндорки уже кружилась голова, но отнюдь не из-за танцев. То и дело ее мучили новые догадки, старые загадки и презрительные взгляды, которые, она чувствовала, сотнями отравленных иголочек впиваются в ее тело. Она периодически поправляла платье, нервно касалась волос, а Забини безостановочно говорил о чем-то отвлеченном и даже не собирался останавливаться, хотя видел, что это не особо помогает.       Пока Гермиона мучительно соображала, Блейз внимательно сканировал лицо Гермионы, словно выискивая на нем отпечатки губ Малфоя. Скулы девушки заливались краской, но сама она ни на секунду не отводила взгляд, одной силой воли заставляя себя сохранять видимое спокойствие. Слизеринец сдался первым, пораженно отводя глаза и останавливаясь прямо в центре зала.        — Гермиона, будь осторожна. Это не то, что тебе нужно, — сказал он и взял ее за плечи, слегка встряхивая.        — А ты лучше всех знаешь, что мне нужно? — язвительно процедила она, вырываясь из цепкой хватки его рук.       Большинство студентов проигнорировало эту сцену, но одни цепкие глаза цвета холодной стали внимательно проводили уходящую Гермиону до самого выхода, а потом мгновенно исчезли в толпе, убедившись, что девушка ушла.